IV. Феанор.

Военный лагерь, установленный на границе Гондора с восточными землями, где обосновались нолдор, быстро превращался в настоящий город. Были возведены стены из дерева, которые впрочем по толщине и прочности не уступали каменным, а также были покрыты особыми материалами, предотвращающими возгорание. Круглосуточно на стенах находились стражники, отслеживающие любое возможное наступление. Это были нолдор — высшие эльфы Средиземья. Они разительно отличались от ленивых жителей Темнолесья, проводивших всё время в пьянстве и обсуждении мрачной тайны лося своего господина, и от надменных эльфов Лориэна и Ривенделла. Если у обычных эльфов выше всего стояло почитание короля, нолдор придерживались принципа максимального невмешательства в дела отдельных эльфов, которые сами за себя отвечали. Однако будучи действительно благородными, хоть и отвергнув саму концепцию короля, все нолдор шли за своим нынешним Вождём — не из страха перед его властью или наказанием, но из высочайшего почтения к его интеллекту и неустанной работе. Несложно догадаться, что Вождём единогласно признали Феанора, героя многих войн и подлинного Мастера. Жители Востока в страхе смотрели на лагерь Феанора и ждали, что огромные толпы эльфов пойдут на Восток (а жители Гондора с опаской полагали, что начать могут с них), однако они не понимали эльфов и их бдительную стратегию. Хотя лагерь охранялся, и любо подошедший слишком близко без дозволительного письма получал стрелу в горло, нолдор не торопились начинать свой поход, а казалось просто окопались на малонаселённых землях. Изредка из крепости выходили большие группы эльфов, чуть реже они возвращались, но куда они направлялись и зачем — для непосредственных соседей оставалось загадкой. *** Миновал месяц после прибытия нолдор, и в этот день ставшая уже практически размеренной обстановка в нём оживилась. Началось всё с нежданного визитёра — человек явно восточной внешности в вычурных богатых одеждах остановился ровно на том расстоянии от крепости, на котором начинали стрелять, и стал помахивать руками, как бы демонстрируя отсутствие оружия. Вскоре из города вышла дюжина эльфов из преторианской когорты и отконвоировала прибывшего в город. Возглавлял отряд высокий и мощный эльф с длинными ржавыми волосами, в котором знающие могли узнать сына самого Феанора. После возрождения обе руки были на месте, однако редкий цвет волос и особо качественные доспехи из мифрила не оставляли сомнений в его происхождении. — Сейчас ты предстанешь перед ним. Предупреждаю — любое подозрительное движение — и мой кинжал прервёт твою жизнь. Мы знаем про восточные яды, — предупредил Маэдрос человека. Вскоре они оказались в резиденции самого Феанора. Зал, в котором работал Великий Вождь, не напоминал обычный тронный зал земных владык — в нём почти не было роскоши, сам Феанор стоял за обычным, наспех сделанным столом, заваленном картами и книгами. Предметов почти не было, только в углу стоял железный брусок, над которым похоже только началась работа. На этом фоне Феанор ещё больше выделялся — в своих золотых доспехах, сделанных так искусно, что казалось они вовсе не сковывают его движений, при этом многократно повышая его защиту. Мощный профиль темноволосого эльфа вызывал подсознательное почтение, было видно что это настоящая мифологическая фигура, некто из былых, великих времён. Человек поёжился. — Свобода Средиземья! — продекламировал Маэдрос. — Смерть Илуватару! — громовым голосом прокричал Феанор — Сын мой, кто это? — Истерлинг, лорд-адар. Мы обыскали его, но не подходите ближе — отравлены могут быть ногти и зубы. Представитесь? — обратился Маэдрос к человеку. — Верховный король Харада и Умбара. Мы пришли с миром, владыка Феанор. Саурон предал Восток и бежал. И насколько известно нашим мудрецам, вы, эльфы величия, выступаете против него, и против Верных. Нам следует заключить союз. — Вот как? И что же сделал Обманщик? — Как только тень вернулась на Запад, он просто исчез. Нашими странами правил лично он, а потому они существовали в достаточной гармонии для наших диких и неприветливых земель. Живой бог создавал порядок, а сановники лишь проводили его волю. А потом он ушёл с огромной армией орков, вообще про нас забыв. Мы посылали несколько людей в его караван — он просто превратил их в каменные статуи, чтобы посмеяться над нами. Никто не знал, что делать, общество стало рассыпаться. Пришлось потратить месяц, чтобы восстановить государственное управление. — Не стоило доверять тому, кого называют Саурон. Разве не предал он однажды Восток, когда стал правителем Нуменора? — Мы окружены потомками Верных, и жрецы Алуина сказали, что мы должны принять его сторону. На тот момент Саурон был меньшим злом, ибо не позволил миру упасть в бездну единовластия, в которой умерла бы всякая свобода — и всякая надежда на будущее. Впоследствии же Алуин повелел нам искать союза с вами. Тогда мы не поняли его слов: «Когда из другого мира спустится Первое Солнце, ищите совета у эльфов Звезды» — Алуин… В Амане его боялись, хотя Аулэ по секрету говорил, что его пример сподвиг бороться за гномов до конца… Феанор погрузился в размышления. — Подтверди свою верность! — внезапно гаркнул он, — Свобода Средиземья! — Смерть Илуватару! — прокричал восточный король, моментально поняв, что от него требуется. — Отлично. Даже в наше время ещё есть фанатики, боящиеся одного этого имени. Для них есть одно лекарство — Феанор кивнул на висящий на поясе меч. — Понимаю. В наших легендах говорится, как Владыки Запада отблагодарили победителей Мелькора. — Ох, если бы всё было так, как в ваших легендах… Феанор знал, что на Востоке поют песни про эльфов Звезды, которые сразили великого врага и были заточены в тюрьме времени. Маглор не позволил людям забыть… Но даже Маглор не знал всего, что случилось потом. Как Феанора и его людей препроводили в чертоги Мандоса, где сами камни вытягивали всю радость. Эльфы были здесь живыми мертвецами, лишёнными счастья и воли к жизни. Как сам Мандос приходил и уговаривал его разбить Сильмариллы, в один день изображая участливого добряка, а на следующий день обрушивал на него страдания, заставляя вновь и вновь смотреть на гибель своих детей и торжество Чёрного Врага. Очевидно, Мандос хотел свести его с ума, постоянно чередуя то надежду на освобождение — если Феанор предаст себя, и уничтожит Сильмариллы — то мучения и страдания. То в палаты Мандоса прибывала дюжина майар, и ублажала Феанора несколько дней подряд, то приходил Мандос и начинал свои пытки. Только стальная воля спасла тогда Феанора от безумия. — Как бы то ни было, мы согласны. Однако ты понимаешь цену, которую придётся заплатить за союз? — Говорите. — Все, кто правил Востоком под Сауроном — умрут, когда война закончится. Нолдор не платят предателям, и не ведут дел с предателями. Мы принесли огромные жертвы ради своей клятвы, и ожидаем того же от всех, кто свяжет себя узами сотрудничества. Король ощутим вздрогнул, но вскоре твёрдо ответил: — Мы согласны. Если моя жизнь станет ценой за свободу и безопасность Востока — это приемлемая цена. — Быть добру, — ответил Феанор. Когда король принёс формальную клятву союза с нолдор, разговор продолжился. — Алуин. Где он находится и что ещё он говорил? — Далеко на Востоке. Говорят, когда-то именно там появились первые люди, но сейчас они там не живут. Жара, пустыни и джунгли. В их глубине стоит храм Алуина, который охраняют его дети — по преданию, он создал их в начале времён и не позволил им погибнуть, когда сам мир обернулся против, чтобы освободить место для людей. Величественное место, но эльфам путь туда закрыт — только верховные жрецы знают путь и могут утихомирить стражей. Об этом нам тоже было сказано: «Первое Солнце и его спутники должны посетить Храм Времени — если мир хочет устоять». Это сказано про живого бога. — Я тоже видел живого бога. Величественное и жуткое зрелище. Он не был похож ни на что из этого мира. Он освободил меня из тюрьмы Амана и дал это оружие, — Феанор кивнул на раздвоенный железный брусок. Король внимательно пригляделся и понял, что это не просто грубо отделанный брусок, сердцевина которого была как бы искусно выпилена, но гораздо более тонкая работа. — Первым делом я испробовал его — и мощь его впечатляет. Божественная сила. — Значит, обычные орки и тролли для вас больше не проблема. — Для орков и троллей хватит стрел. Священное оружие подождёт своего дня — подсказывает мне сердце, мы ещё встретимся с ужасами за гранью понимания. С теми, кого не возьмут ни стрелы, ни магия. В любом случае, собирай войска, — через неделю мы выступаем в поход. Хотя остановить главный караван Саурона мы не успеем — он передвигается с нечеловеческой скоростью, разведчики доложили, что из Мордора вскоре пойдёт ещё несколько. Охранять их будут призраки из гвардии Саурона, но их немного, и если мы захватим эти караваны, получим ресурсы и освободим рабов — позиции Тьмы Запада станут заметно слабее. — Принято. А что насчёт ваших бывших богов? — Сначала надо разобраться с приливами Тьмы на нашей собственной земле. Моргот и Илуватар ничем не отличаются, но первый уже окапывается в Средиземье. А когда победа будет за нами — мы отправимся на Запад. И спасём Средиземье навсегда, — завершил Феанор. Когда король уже собрался уходить, Феанор протянул ему небольшой предмет. Это был богато разукрашенный череп. — Что это? — Живой бог велел отдать достойному. Он пригодится, когда придёт время. Я думаю, это время настало.