Глава 23. Притяжение

Оказалось, что мы шли в аптеку — через двор Келт срезал путь. Я вообще не поняла, что мы там забыли. Зато увидела, как он пялится на витрину с тем, что мама всегда интеллигентно называла «взрослые штучки». В детстве я сначала не понимала, что это такое, а потом повзрослела и как поняла… — Ты что покупать вздумал? — прошипела я. Да что же он за человек-то такой! — Сейчас увидишь. — Сам же сказал — ничего такого у нас не будет! В приливе эмоций я стукнула его по плечу. — А у нас и не будет! — отозвался Келт. — Даже брать не вздумай ничего отсюда, — мотнула я головой на витрину со «взрослыми штучками». Он почему-то заулыбался. А стоящий за нами в очереди мужчина заржал. — Вредная у тебя девчонка, парень. — Да у вас, у мужиков, все мысли об одном, — встряла какая-то пожилая женщина. — Молодец, девочка. Рано вам еще по-взрослому дружить. Я покраснела. — Я вообще никак с ним не хочу дружить. — Катя, куда ты смотришь? — странным голосом спросил Келт. — А ты? — фыркнула я. И только потом поняла, что он впервые назвал меня по имени. Сказать, что остолбенела — ничего не сказать. — Я-то смотрю на пластыри. А вот ты куда — непонятно. И правда — чуть дальше на полке лежали пластыри. Я смутилась так, что, кажется, теперь, побелела. Видя, как мое лицо быстро меняет окрас, Келт довольно заулыбался. — А ты интересная, — сказал он. Подошла наша очередь, и он купил бактерицидный пластырь. Отведя меня в сторону, Келт сказал: — Сними кофту и… — А больше ничего не снять?! — взвилась я. — …и закатай рукав, — закончил он. Кажется, теперь я позеленела. Да что же такое?! Что за дурацкая реакция?.. — Что? — Ты глуховата? У тебя царапины, заклеить нужно. Что за вечер потрясений! На меня напало такое смущение, что я несколько секунд даже пошевелиться не могла — просто смотрела на него огромными глазами, не понимая, мне послышалось или как?.. И только после того, как он тоном терпеливого мученика повторил, сняла толстовку и закатала рукав свитера, обнажая царапины. Келт взял мою руку в свою, осмотрел взглядом профессионального врача-травматолога и покачал головой. А потом аккуратно стал заклеивать пластырем самые глубокие из царапин. Пальцы его были на удивление нежными, а движения — плавными. Будто бы передо мной был не самый опасный тип в школе, а милый парень. Настолько милый, что хотелось дотронуться до его темно-русых густых волос. Почему он такой милый, когда молчит? Пока он клеил пластыри я даже дышать боялась — казалось, только я сделаю вдох и выдох, как иллюзия рассеется. Магия спадет. И я окажусь возле школы, лежащая на земле перед Коноваловой и ее компанией. — Ты принципиально не дышишь со мной одним воздухом? — вдруг спросил Келт, продолжая осматривать мою руку. — Или ты вампир? — Что? — вздрогнула я. Вот грамадина несчастная, заметил! Глазастый какой, а! — Дыши, — насмешливо посоветовал Келт. — Или ты хочешь, чтобы я тебе искусственное дыхание сделал методом «рот в рот»? Я раздраженно выдохнула и пробурчала: — Дурак. — Ее лечат, а она возникает. Благодарность — она такая, да? — хмыкнул парень, а я вдруг не выдержала и коснулась его волос. Они оказались жесткими, а желание запустить в них пальцы усилилось в несколько раз. Не понимая, что делаю, я погладила Келта по волосам. Он отстранился от меня и посмотрел, как на ненормальную. — Руки вытираешь? — Нет, конечно. Просто убрала листик. — Я сама испугалась своего жеста и спрятала ладонь за спину, сжав ее в кулак. — Странная ты. — Не страннее тебя. Мы замолчали. Я почему-то всё ещё дышать боялась. — Готово, одевайся, — велел Келт, закончив работу. Я осмотрела руку, на которую было налеплено несколько пластырей и поблагодарила его. — У тебя еще коленка разбита, — заметил он. — Давай я… Представив, что он будет касаться моих ног, я смутилась еще сильнее, хотя куда еще, и сама не знала. — Нет, не нужно, спасибо! Я сама дома наклею пластырь, — скороговоркой ответила я, и Келт сунул мне в карман куртки оставшийся пластырь. Мы вышли из аптеки, и он спросил: — Откуда царапины на руке? Ты получила их не сейчас. Они не свежие. — В школе упала, — отмахнулась я. — Сама упала? Или помогли? — А какая теперь разница? — Большая, — прищурил глаза парень, и что-то мне в его глазах показалось странным… Не такие, как у всех. Но я не поняла, что, потому что Келт в очередной раз выдал то, что меня потрясло: ‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍— Никто не имеет права трогать мою девушку, пилота,да уже и не важно,пилот ты мне или девушка. Два в одном. Скажи, кто это сделал, и я с ним разберусь. Поняла? — Ты говоришь таким тоном, будто я действительно твоя девушка, пилот — меня почему-то разобрал нервный смех, и Келт криво улыбнулся. — Я ведь должен достоверно играть свою роль, голубоглазая. Если Келт не будет защищать свою подругу, что о нем скажут? Что слабак? Я не собираюсь быть им в глазах этой кучки придурков, которые возомнили себя царями школы. — Поверь, тебя и так никто слабым не считает! — горячо заверила его я. Келт самодовольно улыбнулся. — Знаю. Но напомнить лишний раз, лишним не будет Так, раз ты моя собственность, сейчас пойдем… Куда он там хотел пойти, я так и не узнала. Поняла вдруг, что опаздываю домой. И опаздываю дико! У отчим случится экзистенциальный кризис, когда он поймет, что я ослушалась его. Да и мама расстроится. Вытащив телефон, я едва не взвыла — батарея села, а я и не заметила. — Сколько время? — нервно спросила я у Келта. — Половина девятого. Душа ухнула в пятки. Я опаздывала домой на целый час! Забывшись, я недобро выругалась. Келта посмотрел на меня с удивлением. Неужели думал, что я таких слов не знаю? — Ты чего, Катя? — спросил он. — Мне срочно нужно домой! — Нет. Я же сказал — ты будешь делать все, что я хочу. А сейчас я хочу, чтобы ты пошла со мной. — Не могу! Понимаешь, я опаздываю домой! Мама с отчимом меня прибьют! — В моем голосе, наверное, было столько отчаяния, что Келт вздохнул. — Хорошо. На первый раз отпускаю тебя. Но потом ты будешь делать все, что я тебе говорю. — Отлично, — улыбнулась я и помахала ему рукой, готовая бежать к дому изо всех сил. — Пока! Спасибо тебе за все! — Я с тобой, — неожиданно решил Келт. — Вместе домой пойдем. Опаздываешь-то сильно? — На час. — Тогда не пойдем, а побежим. Погнали! Келт схватил меня за руку, и мы действительно помчались вперед по мокрой дороге. Надо сказать, это была плохая идея. Ибо бегал Келт еще быстрее, чем ходил. Это уже потом я узнала, что Келт пробегает стометровку быстрее всех парней в классе, а сейчас я изо всех сил пыталась за ним угнаться. Иногда он останавливался, давал мне возможность отдышаться и тащил дальше путями по дворам. В какой-то момент мы остановились перед высоким забором, за которым светили фонари, отчего листья деревьев казались желтыми. — Это что? — недоверчиво спросила я, уперевшись руками в колени и пытаясь перевести дух после пробежки. Давно я так не бегала… — Детский сад, — невозмутимо ответил Келт. — Нужно перелезть. Сократим путь. Я перевела на него веселый взгляд. — Думаешь? — Не думаю, а уверен. Я помогу. Давай! — да..не надо,я и сама смогу — на мгновенье сказала я Мгновение — я высоко подпрыгнула, так как меня обучали,я всё же ниндзя и цепко ухватилась за верхний край забора и залезла на него. А вот перелезть и спрыгнуть не смогла. Будто в ступор вошла. — Давай, слезай. Ну или прыгай, — услышала я внизу голос Келта. — Не могу, — ответила я дрожащим голосом, вцепившись в забор. — Я боюсь упасть, Келт. — Это нечто, — сам себе сказал он. Келт легко перемахнул через забор, оказался рядом со мной и протянул ко мне руки. — Слезай! Давай, не бойся. Я поймаю. Что-то мне слабо верилось, что он будет меня ловить. Но как-то же слезать нужно! Не до утра же мне тут сидеть… Я почувствовала себя кошкой, которая забралась на дерево и не знала, как слезть. Видимо, мне остается только жалобно мяукать. — Это еще что такое? — услышала я суровый голос. Вдалеке замаячила мужская фигура. Сторож! Сейчас он нас поймает и… Что он сделает, даже думать не хотелось. — Ну же, давай! — прошипел Келт. — Я вас сейчас поймаю,  малолетние! И такое устрою! — заорал сторож. — Опять бухать на детских качелях решили? Не позволю! Не знаю, как это произошло. Возможно, во мне были гены мешка с картошкой. А возможно, это был самый несчастливый день в этом году. Я все-таки справилась со страхом и перекинула ногу через забор. Руки заскользили по мокрому железу, и я рухнула. Прямо на Келта. Он успел схватить меня и прижать к себе, а сам упал на спину, не дав мне расшибиться. Я лежала на нем, вцепившись в широкие плечи, а сторож, не переставая орать, бежал в нашу сторону. — Ты просто ходячее несчастье, — потрясенно прошептал Келт, почему-то обнимая меня. Я оторвала щеку от его груди и заглянула в лицо. Странно, но  сейчас, в полутьме, когда на него падали отсветы фонарей, оно показалось мне добрым. И нежным, что ли. А может быть, я просто окончательно сошла с ума. — Что разлеглась?! — рявкнул Келт, и мои мысли моментально развеялисть — Вставай, бежим! Мы поднялись, он опять схватил меня за руку и поволок в сторону. Сторож — мужчина — передвигался гораздо медленнее, чем мы, зато орал так, что уши закладывало. Под его обещания вызвать полицию, мы пересекали детский сад и снова преодолели забор. Сделать это получилось быстро — то ли потому, что забор тут был ниже, то ли потому, что адреналин хлестал по венам. Мы помчались вперед, во двор, и детский сад остался далеко позади. Когда мы ворвались во двор, что находился между нашими домами, я уже едва перебирала ногами — так сильно устала. Зато Келт держался молодцем, словно и не бегал вовсе. — Иди, — сказал он, кивнув на мой подъезд. — И помни — завтра ты делаешь все, что я захочу. Так что не планируй ничего. — У меня репетитор завтра, — вспомнила я. — Меня не касае тся, — отрезал Келт и, не прощаясь, направился к своему дому. Ну что такое! То становится милым, то начинает вести себя, как идиот. Вздохнув, я помчалась домой, на ходу придумывая отмазки.