Глава 37. Спасение

Из остановившихся машин выбежали мужчины — один молодой, другой в возрасте, седовласый и в очках. Их лица были испуганными. — Девочки, вы как?! Вы в порядке?! — бросились они к нам. Молодой помог подняться девушке, а пожилой стал осматривать меня — оказалось, он врач. Но ни у меня, ни у незнакомки, которую я спасла, серьезных ран не было. Лишь царапины. А еще — всепоглощающий парализующий страх. Такой всегда появляется, когда мимо проходит смерть. Я не сразу пришла в себя — понадобилось немного времени, чтобы начать нормально дышать и говорить. А девушка с большими глазами стояла рядом и дрожала всем телом, будто от холода. Я превратилась обратно в себя. — Вот черти, гоняют, как ненормальные! На красный едут! Права у таких отбирать надо! — негодующе воскликнул пожилой водитель и погрозил кулаком в воздух. — Эти уроды в гонки играют, — поморщился молодой. — Видели, сначала мимо пронеслась по левой полосе? На проскочить успела. А эти  с пневмоподвеской отставали. Вот и тормозить не стали. Козлы. В последнее время их все больше. Говорят, так богатенькие развлекаются. Ставки делают. А кто-то сверху их покрывает. — В полицию надо заявление написать! — подхватил пожилой. — Пусть наказывают таких! Мы с девушкой переглянулись — нам обеим не хотелось связываться с полицией. Мы просто хотели убраться отсюда куда-нибудь подальше. Ещё раз уточнив, все ли у нас в порядке, мужчины уехали, а мы, с опаской перейдя дорогу, сели на лавочку в небольшом сквере. Девушку все ещё трясло, и я предложила ей свою воду, чтобы она успокоилась. Мне тоже было страшно, но я взяла себя в руки,что я это боюсь я же Ниндзя и леди фея. Мы не должны расклеиваться. Ведь все хорошо. — Меня Катя зовут, — дружелюбно сказала я. — А тебя? — Полина, — тихо ответила девушка, плотнее запахивая свитер. Он был грязный, как и моя школьная форма, только на ней грязи не было видно. — Спасибо тебе, Катя. Большое… Ты меня спасла… Если бы не ты… Не знаю, что было бы. Я лишь улыбнулась. — Ты точно в порядке? Не ударилась? — Нет, все хорошо. А ты? — спросила Полина. — Пустяки, пара царапин, — отмахнулась я. Этот сентябрь какой-то травматичный для меня. — Я так испугалась, — призналась Полина. — Видела, что машина на меня едет, но ни шагу сделать не могла. Как будто перестала управлять телом. Такая тупая. Она закрыла лицо ладонями — они у неё были красивые. Длинные пальцы, выпирающие костяшки. У меня кисть была другой — тонкой, маленькой, какой-то детской, как мне всегда казалось. На пальцах ни маникюра, ни колец. — Зачем? — вдруг спросила Полина. — Что зачем? — не поняла я. — Зачем ты меня спасла? Это ведь было опасно. Ты сама могла пострадать. Я не сразу нашлась, что ответить. — Не знаю, папа так учил, — сказала я задумчиво. — Если можешь — помоги. Да и я не могла не спасти,я ниндзя ну и леди фея в придачу, я обязана это делать — Мой папа учил меня иначе, — вдруг усмехнулась Полина. — Твою помощь никто не оценит. Живи для себя, а не для других. Так он всегда говорил раньше, — тихо добавила она. — А теперь что говорит? — Ничего не говорит. Он нас бросил. Стал изменять маме и нашел другую. Мы с братом ему больше не нужны. — В голосе Полины послышались слезы, и я вздохнула. Каково это, когда тебя бросает живой отец? Я вспомнила об Васе, который тоже не уделял внимания детям. Даже родную дочь не пригласил в квартиру! — Зато у тебя есть брат, — неуверенно улыбнулась я. — Я всегда мечтала о брате, который будет меня защищать. — Он такой, — вдруг улыбнулась Полина. — Всегда поможет и защитит. Хотя характер у него плохой. Но в глубине души брат хороший человек. — А у меня никого нет, — вздохнула я. — Так что тебе повезло! — Может быть… Мы болтали с ней почти полчаса и попрощались, обменявшись телефонами. Полина вызвала такси — оказалось, живет она неблизко. — Спасибо, Катя, — ещё раз поблагодарила меня она. — Ты моя спасительница! Я никогда этого не забуду! В порыве чувств она обняла меня, и мне пришлось обнять её в ответ. — Может быть, и тебе такси вызвать? Холодно так! — Нет, спасибо, я живу неподалеку, — ответила я. — Тогда напиши обязательно, как добралась. Ладно? — Ладно. Полина помахала мне на прощание и села в машину, а я пошла в место, которое приходилось называть своим домом. Произошедшее отвлекло меня от дурных мыслей об Васе, но теперь они вновь вернулись. Я чувствовала дикую усталость, и чем ближе подходила к дому, тем меньше во мне оставалось решимости рассказывать что-либо маме. Щеки уже не горели — горело сердце. ‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍Но я должна сказать, должна! На ватных ногах я зашла в квартиру, разулась, сняла грязный пиджак и бесшумно пошла по коридору, который вел в гостиную. В квартире стояла полутьма — лишь работал телевизор, и его синеватое сияние озаряло комнату. Мама и отчим сидели на диване, ели фрукты и смотрели какой-то смешной фильм. Мама смеялась и вообще выглядела такой счастливой, что я невольно замерла на месте. Вася тоже улыбался и казался отличным человеком. Почему-то когда люди улыбаются, они всегда кажутся хорошими. Они будто меня и не ждали. Будто им хорошо было вдвоем. Мама не сразу заметила меня, а заметив, встала, включила свет, подошла и обняла. — Ты сегодня поздно, — весело заметила она. — Гуляла с друзьями, — зачем-то соврала я. — Знаю, Вася сказал, что разрешил тебе задержаться на час, — улыбнулась мама. — Смотри, какую прелесть он мне подарил! И она коснулась рукой шеи — я заметила в её ушах новые серьги. Золотые, с каким-то камнем, очень красивые. — Классные, да? — спросила она с восторгом. — Но у него и для тебя кое-что есть! — Не разбираюсь в украшениях, но продавцы в магазине сказали, что это модно, — с дивана сказал Вася. Его голос был совершенно нейтральным, словно в лифте ничего не было. Он взял с журнального столика коробочку и протянул мне. Я застыла, как статуя. Это еще что? — Подойди и возьми подарок, — в шутку толкнула меня в бок мама. — Катька! Ну давай! Стесняешься, что ли? Отчим сам встал и подошел ко мне. Протянул бархатную багровую коробочку, и мне пришлось её взять. Я открыла её — в ней лежал красивый серебряный браслет. Дорогой, из фирменного магазина. — Красотища, да? — непонятно чему радовалась мама. — Катька, что нужно сказать-то? — Спасибо, — процедила я сквозь зубы, глядя Васе в лицо. И подумала — если сейчас я скажу маме, что он ударил меня, она не поверит. Точно не поверит. Чертов манипулятор! — Носи с удовольствием, — улыбнулся он. Пошел ты к черту, ублюдок. Ты мне этот браслет даришь, чтобы заткнуть. Но я ничего не сказала. Молча взяла коробочку и ушла в свою комнату, а мама звонко смеялась — она была счастлива. Я читала это по её глазам. Ей казалось, что наша семья вновь стала такой, какой была прежде. Видела ли она в Васе папу, я не знала. Но точно знала другое — в нем она видит человека, без которого не представляет жизнь. Я закрылась в своей спальне. Кинула ненавистный подарок на кровать и стояла с выключенным светом, прислонившись спиной к стене, твердя про себя: «Все хорошо, все хорошо, все хорошо». Мне снова хотелось плакать, кричать, бить кулаком по стене, но я не могла этого позволить. Полина не могла пошевелиться перед несущейся на неё машиной. Оцепенела и просто ждала, когда та собьет её. А я не смогла сказать что-либо отчиму. Застыла и молчала. Только Полину спасла я. А кто… кто спасет меня? Я сама сделаю это. Я ниндзя. Я леди фея. Стерев со щеки слезу, я переоделась в домашнюю одежду, и открыла шторы, почему-то точно зная, что Келт сейчас на балконе. Он действительно был там — несмотря на прохладу, стоял обнаженный по пояс. Увидев меня, он помахал мне рукой, в которой был зажат телефон, словно говоря «посмотри». Я вытащила мобильник и увидела от него несколько сообщений. «Новенькая» «Ты где?» «Почему не отвечаешь?» «Обиделась?» «Мне жаль, что с твоим отцом так случилось. Серьезно. Я не знал, что тоже теряла близкого». Я грустно улыбнулась и написала: «Все в порядке, Келтеныш». «Почему ты зовешь меня Келтенышом?» «Потому что я так хочу». Мы переписывались пару часов, прежде чем оба уснули. Это была глупая переписка ни о чем. Мы кидали друг другу смешные картинки и ролики из тик-тока, и болтали об ерунде, стараясь подколоть друг друга. Эта переписка отвлекла мне от всего плохого, что произошло сегодня. Странно, но я начала улыбаться. Перед сном Келт прислал мне свое фото — сидел на диване, а Келтар залез к нему на обнаженное плечо и спал. Фото было безумно милым, и я, не удержавшись, переслала его Лере, с которой переписывалась параллельно. «А он горячий парень, да?» — зачем-то приписала я, зная, что подруге будет интересно взглянуть на такое фото с Келтом. Я не сразу поняла, что ошиблась. Переслала фотографию не Лере, а самому Келту. И, конечно же, он в одно мгновение все прочитал. Я похолодела от ужаса, видя, как он печатает ответ. И залилась краской, когда увидела, как его сообщения появляются одно за другим: «Да, я, очень горячий». «Уже влюбилась?» «Я тебя завожу?» «Может быть, тебе какие-нибудь особые фото надо сделать? Ты скажи, я не буду стесняться» И целый табор идиотских хохочущих стикеров следом. «Придурок!» — напечатала я дрожащими пальцами. Ну надо же так лохонуться, а?! «Ты на меня слюни пускаешь, а я придурок, лол. Твоя логика пробила дно». «Ты же мой парень, я должна создавать видимость, что мы пара», — выкрутилась я, и он поверил. Лере я его фото все равно переслала, а она в ответ переслала мне селфи Лёхи — тоже без футболки. Он был дома, лежал на кровати и снимал себя. Кроме лица, были видны широкие, тронутые загаром плечи. Как и у Келта, фигура у него была ничего. «Классный, да?» — спросила Лера, и я нажала на «ответить». По крайней мере, мне так показалось, потому что меня отвлекло какое-то левое уведомление. «Офигенный», — напечатала я и отправила подруге. По крайне мере, мне так показалось. На самом же деле, я отправила сообщение и фото не ей, а Келту. Келт прочитал и не отвечал пару минут. А затем записал голосовое: «Мне уже начинать ревновать? С кем ты там обсуждаешь моего друга? Кстати, бицуха у Лёхи хуже, чем у меня». Его голос в записи звучал несколько иначе, чем в жизни — был более грубоватым, но при этом имел царапающие хриплые нотки. Красивые. «Я обсуждаю твоего друга с Лерой, — записала я ответное голосовое. — Ей нравится Лёха. Так что можешь не ревновать. Хотя если очень хочешь — разрешаю». «Мне твое разрешение не нужно!» «Ну конечно, тебе нужен я». Прежде чем лечь спать, мы еще немного перекидывались голосовыми сообщениями, стоя у окна — каждый у своего. Последнее, что Келт мне записал, было: «Спокойной ночи, Катя». «Спокойной ночи, Келт», — тихо ответила я , несколько раз переслушав его голос, от которого горело сердце. Уже лежа в кровати, я поймала себя на мысли, что все чаще называю его по имени. Привыкаю к этому человеку. Только нужна ли я ему?