Федя

      Руководитель широко улыбнулся и почти не глядя поставил на документе размашистую подпись.       — Вот и всё готово, — усмехнулся он и протянул бумагу. — Пора тебе, Ася, переходить к более серьёзным делам. А мелочёвку передать новичкам.       Девушка робко кивнула. Она должна была почувствовать радость, однако на душе была лишь тревога. Казалось, суровый Павел Иванович, главный журналист отдела, переоценил её способности, поручив провести настолько непростое и неоднозначное интервью.       — Вы боитесь?              — Немного. Ничего, — прошептала Ася.       — Воспринимайте это как боевое крещение. Знаю, перед такими людьми пасуют даже опытные журналисты. Но уверен, вы справитесь с этим лучше остальных. У вас взгляд не замылен.              Ася снова кивнула.       — Интервью состоится в понедельник. Сейчас пятница, поезжайте домой и отдохните. Очистите голову и постарайтесь не тревожиться.       Сказав ещё несколько тёплых напутственных слов, Павел Иванович наконец отпустил Асю. К руководителю следовало прислушаться, и девушка поспешила домой. Затем быстро собралась и решила навестить бабушку, не дожидаясь следующего дня.       Стоял конец мая, и воздух не был наполнен ароматом цветов. Свежая листва шелестела под дуновением лёгкого ветерка, а ветки ритмично постукивали по стеклянной стене железнодорожной станции. Ехать в электричке нужно было довольно долго, около двух часов, и Ася планировала развлечь себя музыкой и парочкой эпизодов сериала, загруженного накануне. Однако вдруг возникшие воспоминания имели на утомительную дорогу свои планы.       Они уносили Асю далеко в прошлое. Когда высотные здания сменились бескрайним лесом, перед глазами стали возникать образы старых деревенских приятелей. В памяти проносились звонкие голоса, заливистый смех, радостные визги. Запахло картофельными пирожками и ватрушками, которые пекла соседская бабушка, смолой и хвоей.       Удивительно, Ася не только помнила имена всех друзей, но и общалась с ними: сначала письмами и по телефону, теперь в мессенджерах. Знала, сколько у кого детей, кто куда переехал и где работал. Помнила всё о каждом. Кроме одного.       Вместе с ними гулял мальчик Федя. Он был немного старше остальных и запомнился Асе стеснительным и тихим. Не лазил по соседским участкам, чтобы украсть пару яблок, ни с кем не спорил. А когда шумная компания собиралась на излюбленном месте — лужайке у леса — всегда сидел чуть в стороне на длинном бревне. Федя был хорошим слушателем и всегда улыбался, когда кто-то из ребят рассказывал смешную историю.       Когда дети выросли и разъехались, Ася пыталась найти его в социальных сетях, но тщетно. Ей стало интересно, чем был занят загадочный друг и почему он так резко перестал со всеми общаться. Неразгаданная загадка заставила взять телефон и отправить пару сообщений знакомым, пока интернет не пропал окончательно.       Первой ответила Маша, с который у Аси были самые крепкие дружеские узы: «Кто такой Федя? Не помню такого. Ты точно не имеешь в виду Мишу или Васю?»       Девушка вздохнула. Странно, у подруги всегда была хорошая память.       Вскоре пришли ответы от остальных друзей, которые все как один утверждали, что никакой Федя с ними не гулял. Ася задумалась: не мог же он ей привидеться. Неужели из-за его стеснительности и молчаливости все о нём забыли?       В надежде найти ответ на этот вопрос, она вышла из электрички и оказалась на пустой платформе. До бабушкиного дома оставалось около трёх километров, однако идти по солнцепёку вдоль поля не пришлось.       — Эй, Ася! — раздался знакомый звонкий голос.       Дядя Женя, который теперь больше походил на румяного от алкоголя деда, помахал ей рукой. Девушка радостно подбежала к нему и, выслушав неловкую приветственную речь, согласилась сесть на старенький мопед.       — Ты приехал сюда по делу? Или снова бегаешь от бабы Люды? — усмехнулась Ася, осторожно поправив разлетевшиеся от ветра волосы.       — Не, — протянул он. — Я теперь человек серьёзный. Меня твоя баба Люда встретить просила. Как узнала, что ты сегодня приедешь, так сразу сказала мне тебя встретить. Рада она за внучку. Говорит, вон ты какая, репортажи делаешь.       После пары вопросов о жизни в городе дядя Женя упомянул и о весёлой детской компании. С надеждой в голосе Ася спросила:       — Помнишь, с нами мальчик ходил всегда? Высокий, светлый, худенький.       — Как же не вспомнить? Миша-сорванец! Слыхал, у него теперь большая семья, четвёртый сын родился.       — Нет, не он. Его звали Федя. Он ещё всегда в клетчатой рубашке на вырост ходил. Вспомнила, и хромал на одну ногу.       Дядя Женя помолчал, задумавшись, и пожал плечами.       — Прости, Ася, не припоминаю. А почему спрашиваешь?       — Думала, может, ты знаешь. Никто из друзей его не помнит. И от этого мне очень грустно.       Весь оставшийся путь они проехали молча. Наконец, из-за леса показались крыши домиков. Мопед выехал на главную улицу, сделал несколько поворотов и остановился у низенького плетёного заборчика. На крыльце невысокого двухэтажного домика сидела баба Люда, которая при виде внучки вскочила и устремилась к ней. Удивительно, как ей в восемьдесят шесть лет удавалось сохранять подвижность и энергичность.       После долгих объятий и забавного спора с дядей Женей по поводу денег на пиво и старых долгов, бабушка тяжело вздохнула, всучила в грубую мужскую ладонь двести рублей и повела Асю в дом. На столе уже были разложены угощения, а от чайника, стоявшего на газовой конфорке, поднимался густой белый пар. Дождавшись, пока внучка забросит сумку в свою комнату, баба Люда налила кипяток в кружку и уселась напротив.       За долгим разговором день незаметно сменился вечером. В мае темнело поздно, и длинные тени от дома и деревьев растянулись по всему огороду. За забором у соседей кудахтали куры, а из леса неподалёку доносилось кукование.       — Такая хрупкая девочка будет разговаривать с негодяем. Неужели не могли попросить кого-то другого? — ворчала бабушка, услышав последнюю новость с работы. Асе не стоило рассказывать о новом задании, но поделиться переживаниями хотелось.       — Ничего, я справлюсь.       Они много шутили над историями о местных стариках, но вместе с сумерками на бабушку и внучку опустилась меланхолия. И тогда Ася снова спросила о Феде. Баба Люда сжала губы и зажмурилась.       — Ох, не знаю, внученька. Мишу помню, Васю тоже и Машку твою… А о Феде впервые слышу. Ты никогда о нём не рассказывала.       — Когда мы играли, Федя всегда сидел рядом и наблюдал. А потом всегда уходил тихо и незаметно. Порой разговоришься, обернёшься, а Федя уже куда-то ушёл. А в один день, где-то в июле, он не пришёл гулять. Больше мы его не видели.       — Может, уехал куда?       — Не знаю. А, может, мы его обидели.              Асе стало нестерпимо грустно, словно тем летом она поругалась со всеми забытым Федей. Вдруг он тоже хотел поговорить с ребятами, но из-за стеснительности не мог присоединиться к разговору? Или она могла сказать ему что-то обидное, и он решил покинуть лужайку? Или ему стало скучно с ними. Или, быть может, Федя чувствовал себя чужим, лишним, непонятым? От подобных мыслей к горлу Аси подступил горький ком, и она едва не подавилась чаем. Она была заводилой в весёлой компании, однако пренебрегла застенчивым другом и потеряла его, подвергла забвению…       — Не переживай так сильно, Ася, — будто чувствуя накатившую на внучку грусть, улыбнулась баба Люда. — Люди быстро забывают прошлое. Вы, молодые, сейчас заняты семьёй и работой, а у стариков слабая память. Ты сегодня отдохни, а завтра погуляй по округе, а то и припомнишь чего.       Они посидели ещё немного и разошлись по комнатам.       Идея бабушки была мудрая, и наутро, позавтракав, Ася вышла за калитку. Хотя она всегда приезжала сразу к бабушке и уже десять лет не гуляла по округе, всё осталось тем же: запах свежескошенной травы, крики петухов, скрип колёс телеги. Домики не изменили своего положения, только деревья вокруг них стали выше и пышнее.       Вскоре за поворотом у самого леса показалась небольшая лужайка. Летом здесь всегда было прохладно, даже в самый зной. Именно поэтому ребята облюбовали её: и прохладно, и есть где порезвиться. Бревно, поросшее густым мхом, всё так же лежало у ели. Сидеть на нём было жутко неудобно, но Феде нравилось. И вот почему она даже не подходила поговорить к мальчику? Неудобное дерево было помехой? Ася в раздумьях постояла рядом и огляделась по сторонам в надежде пробудить новые воспоминания, однако со вчерашнего вечера в голову ничего не приходило.       От лужайки у самой кромки леса шла почти заросшая тропинка. Девушка не помнила, куда она вела, но, вероятно, это был путь Феди домой и к ребятам. Любопытство вновь подстегнуло Асю, и она пошла по кривой узенькой дорожке.       Впереди её ждала развилка: справа была бабушкина деревня, а слева через лес виднелся просвет. Идти в неизведанное было недалеко, поэтому было решено ступить в темноту бора.       С самого детства Ася была очень любопытной девочкой, которая любила разгадывать головоломки и загадки. Она хотела стать частным детективом или полицейским, расследующим запутанные дела, но мама отговорила дочку, и так Ася стала журналисткой. Попав под надёжное крыло Павла Ивановича, девушка была счастлива: карьера быстро пошла в гору, тематика интервью и репортажей с каждым годом становилась серьёзнее, и совсем скоро девушку ждало уже «самостоятельное плавание». Но прежде чем перейти на новый профессиональный уровень, Асе хотелось вспомнить, что же случилось с Федей.       За лесом показалась совсем маленькая деревушка в двадцать домов. Кругом было слишком тихо, а само место казалось неуютным, неухоженным. Даже по коже пробежали мурашки. Пройдя немного вперёд и оглядевшись, причина тревожности стала ясна: деревушка была давно заброшена.       Пересилив беспокойство, Ася решила дойти до конца дорожки и развернуться. Гнилые доски заборов валялись прямо на земле, крыши домов провалились, стены покосились, а сараи затерялись среди сорняков и кустарника. Солнце ярко освещало развалины, в которых когда-то давно кипела жизнь. За деревней простиралась светлая берёзовая роща, и у самого её края стоял высокий и некогда дорогой дом. Несмотря на ветхость, он казался куда крепче остальных, даже окна оставались целыми.       Ася остановилась. Ей захотелось побыть любящим приключением ребёнком и зайти внутрь, но взрослая рациональность кричала об опасности. Дверь, слегла приоткрытая, словно приглашала её узнать тайну жившей в нём семьи, и в то же время тело сковывал страх.       Постояв в раздумьях, Ася всё же решилась переступить через порог. Внутри оказалось просторно и на удивление светло. Даже плесенью почти не пахло. На стенах местами сохранились обои с цветочным узором, на столе у кухни стояла ваза с трухой внутри. Рядом на тумбочке, где должен был стоять телевизор, лежала газета. Чернила выцвели, но, если прищуриться, можно было прочитать дату: июль 1974 года.       — Выходит, этот дом пустует почти полвека, — восторженно прошептала Ася.       Около двери в спальню располагалась крутая лестница. Часть ступенек отвалилась, но забраться по ней было возможно. Девушка решила исследовать такое уникальное место потщательнее и устремилась наверх.       Второй этаж оказался совсем крошечным. Там была всего лишь одна комната. На первый взгляд, в ней не было ничего примечательного, кроме кровати и пыльных поеденных червями книг, как вдруг взгляд Аси зацепился за стул. На спинке, аккуратно сложенная, лежала клетчатая рубашка.       «Это просто совпадение, — подумала Ася. — Подумаешь, рисунок такой же. Уверена, я и у своего отца такую найду».       Успокоиться не получалось — становилось жутко. Стараясь следить за дыханием, девушка спустилась обратно на первый этаж и поспешила к выходу. Впопыхах она зацепила локтем рамку с фотографией, которую едва успела поймать. Взглянув на снимок, Ася едва сдержалась, чтобы не закричать. На старом чёрно-белом фото был Федя. Бледный хрупкий мальчик лет двенадцати в пионерском галстуке держал в руках маленькую коробку и улыбался. Фото не выглядело постановочным. Как и другие ребята, Ася не застала советское время, а Федя, хоть и был на пару-тройку лет старше, был тогда слишком маленьким для пионера. Она поставила рамку на место и вышла, пообещав себе подумать об увиденном, когда сердце перестанет бешено колотиться.       

***

      Ася так и не решилась рассказать бабушке и друзьям об увиденном, чтобы не сойти за сумасшедшую. Это было странно: как можно вживую увидеть ребёнка, детство которого прошло за пару десятилетий до её рождения? Если мальчик был пугающе реалистичным плодом детского воображения, то как вымышленный образ в точности воспроизвёл внешность реального человека?       И самый главный вопросы: кем же был этот Федя?              Нерешённую, приправленную мистикой загадку Асе пришлось отложить на ближайшие три часа. В комнату в сопровождении двух сотрудников тюрьмы ввели монстра, у которого предстояло взять интервью. Разговор должен был получиться поистине уникальным: серийный убийца провёл в молчании более тридцати лет и теперь, будучи неизлечимо больным, согласился рассказать о своих злодеяниях.       Ася старалась сохранять спокойствие, но один вид дряхлого старика вызывал отвращение. Она включила запись, задала несколько простых вопросов и затем стала переходить к сути. Асе предстояло вывести его на признание и ничтожную попытку раскаяния.       — Вы чувствуете вину перед близкими людей, чьи жизни вы отняли?       Убийца усмехнулся.       — Думаю, ответ на этот вопрос вы прекрасно знаете сами, — ответил он скрипучим голосом. — Вы бы лучше спросили меня о том, с чего всё началось.       — И с чего же?       — Дело было в начале семидесятых. Тогда я работал слесарем на заводе. Директор был строгим, но бранил всегда по делу. Платил, кормил исправно. Человеком слова был. Чего не скажешь о его сыне. Устроили его на этот завод смотреть что к чему. Грубый, неприятный человек. Жена у него была красивая, но грустная. И вот случилось так, что подрался я с ним, директор узнал и выгнал меня. Дело было летом, оказаться на улице было не страшно, но как потом быть? Дома у меня нет, родители умерли. И тогда решил я отомстить. Пришёл к ним ночью с топором и зарубил директора вместе с детьми. Мне после страшно стало, куда теперь деваться, а тут слышу, сверху стучит кто-то. Поднялся я и понял, почему жена-красавица такая грустная была. Стоит мальчик прямо у лестницы. Худющий, одна нога длиннее другой. И немой, даже кричать не мог. Позором семьи был, оттого его и прятали от всех. Жалко маленького было, но я тогда так не думал. В другой раз, может, и оставил бы его. Всё равно без родителей пропадёт.       «Федя», — пронеслось в голове у Аси.              — С тех пор я вижу его каждую ночь. Приходит ко мне, смотрит на меня голубенькими глазками. Пытается сказать что-то, но только губами шевелит. Прихрамывает ко мне, хватает за руку, и всё тело ломить начинает. Не упокоенная у него душа. Умрёт вместе со мной. Я последний, кто о нём помнит.       Сжав шариковую ручку так сильно, что на пластике появилась трещина, Ася продолжила интервью. Когда время вышло и преступника увели, она немедля вышла на улицу, поймала такси и отправилась в офис. Рука нервно поглаживала сумку, а на глазах проступили слёзы.       Последнее звено загадки было найдено, и от этой мысли на душе становилось больно.       «Я буду помнить о тебе, Федя», — всхлипнула Ася.