Часть 1

Каждый удар каблука по начищенной до блеска плитке на самом нижней из этажей Министерства магии, отдавался в голове Грейнджер, как молот по наковальне. С самого утра у нее болела голова после бессонной ночи. Гермиона не могла сегодня спать. Опасные мысли сменялись одна другой в ее голове вопя, что после вчерашнего инцидента стоило бежать. Но разве от Темного Лорда есть спасение? Она уже пыталась вместе с Роном и Гарри остановить Воландеморта, и вместо сладостной, освобождающей победы, своими руками рыла холодную землю, чтобы похоронить двух самых близких ей людей. С тех пор, она всегда держит ногти коротко остриженными, а непослушные волосы — стянутыми в тугой пучок. Гермиона никогда не смоет с себя воспоминание о том, как грязь липла к мокрым от слез щекам, а пряди с каждым новым всхлипом мешали сделать очередной вдох. Больше ее такой разбитой никто не увидит. Она это не позволит. Именно поэтому Гермиона продолжала шагать по темному коридору, где вдоль стен у каждой из зачарованных дверей караулила безликая стража. На каждом, как на подбор — черная мантия. Голову покрывает капюшон, а лицо скрывает серебристая маска Пожирателя смерти. С недавних пор такие принуждали носить самых низших, чья работа казалась Грейнджер особенно мерзкой. Пусть маска и должна была оставлять для грязнокровок, личность приставленного надзирателя инкогнито, Гермиона легко узнавала голос своего мучителя: каждый день, стоило ей приблизиться к двери, покорно склонив голову и опустив взгляд, Грейнджер приветствовали одной и той же фразой: — Надеюсь сегодня эта тварь сожрет кого-нибудь из вас, — слышала она, и представляла, как под маской ее надзиратель улыбается. Затем Пожиратель взмахивал палочкой и гоблинский замок приходил в движение, отпирая дверь зачарованного помещения, в котором Гермиона проводила каждый свой день по десять часов без выходных, стараясь выторговать себе еще один день, ради иллюзорной мечты, что еще не поздно все изменить, если не для нее самой, то хотя бы для будущих поколений. Именно поэтому Гермиона и согласилась участвовать в эксперименте: пока она работает над выведением нового вида дементоров, Темный Лорд менее пристально смотрит за тем, чем Грейнджер занимается в свои немногочисленные свободные вечера, когда усталость не валит ее с ног. И делала она многое. В основном то, за что ты получал возможность опробовать на своей шкуре поочередное каждое из трех непростительных заклятий. Но сегодня ее ждал совсем другой день и новый надзиратель. Иронично, но с предыдущим произошло ровно то, что он каждое утро предвещал самой Грейнджер, как и любой грязнокровке на этом этаже. Когда Гермиона наконец свернула по коридору направо, она увидела у двери в свою зачарованную комнату нового стража. Если бы Грейнджер не осознавала, что после встречи с темной тварью накануне старый Пожиратель никак не мог выжить — от него попросту не осталось ничего, кроме расколотой пополам серебристой маски, чтобы вызвать целителя, Гермиона не заметила бы визуально разницы: все тот же силуэт с привычной строгой выправкой караулил у ее двери, как и у десятков других на этаже. Чем ближе она подходила, тем сильнее сжимала мокрые от пота ладони, стараясь призвать все оставшееся в запасе самообладание, но реальность была такова, что после ночи, проведенной в страхе, сил у Грейнджер почти не осталось. Она не могла закрыть глаза: сразу мерещился скрип половиц на лестнице, от которого в голове мелькала эта разрушительная мысль — за ней придут. Еще немного, и Пожиратели поднимутся на этаж, вышибут дверь Бомбардой Максима и наказание за смерть чистокровного застанет Грейнджер прямо в постели. Она даже не успеет шевельнуться. Будь у нее палочка, тогда еще можно было бы что-нибудь сделать, а так… бесполезно. Даже столь сильная волшебница как она далеко не всегда могла обходиться без подручных средств. Но до утра так никто и не пришел. Зачарованная часы принялись отбивать, как и в любой другой день, семь утра. И вот, Гермиона снова была здесь, у дверей в свою зачарованную комнату.Такой же день, как и сотня других после смерти Рона и Гарри, вот только на этот раз надзиратель хранит молчание. По привычке, она сухо произносит “доброе утро” и опускает глаза, смотря на самый низ двери в ожидании, пока та отворится. Ей кажется, что она ждет невыносимо долго прежде, чем Пожиратель взмахивает палочкой и запускает механизм. Неужели Грейнджер настолько осталась взволнована с ночи, что совсем утратила чувство времени? Гермиона мотнула головой и сильнее стиснула пальцами край рукава своего пиджака. Серебристая змея на гоблинском замке описала круг по двери, разблокируя все хитросплетения механизма и наконец раздался последний щелчок и дверь отошла в сторону, выпуская свет из помещения в темный коридор Министерства. Грейнджер прищуривается, но все же сдерживает от того, чтобы поднять руку и заслонить глаза, которые больно резало от яркости. Она делает глубокий вдох и переступает порог в надежде пережить очередной день с темной тварью. С существом, которое вчера на ее глазах не оставило от прошлого стража ничего, что можно спасти. С существом, которого в природе не должно существовать. Не успевает она скрыться за дверью, как кто-то хватает Гермиону за локоть, и ее сердце пропускает удар от сиюминутной, но такой разрушительной мысли, что Темный Лорд не оставил без внимания случившееся вчера. Она с трудом сглатывает. Ее губы дрожат, а голова медленно поворачивается в сторону надзирателя. Гермиона смотрит на своего нового мучителя широко распахнутыми глазами, и ее взгляд выхватывает из-под маски пожирателя знакомую радужку холодных, будто сталь, серых глаз. Она говорит себе, что ей померещилось. Твердит, что это просто не мог быть он: предатель, из-за которого Гарри и Рон теперь гнили под рыхлым слоем земли в Запретном лесу. И все же то, как он касается Гермионы, то, как держится, гордо расправив плечи, кричало, что перед ней не кто иной как Драко Малфой.