Глава 61

      113 год З.Э.       Королевская Гавань       Дейрон Нимерос Мартелл       — Мне нужно прогуляться, иначе я сойду с ума! — Моя очень беременная супруга кричала, пытаясь встать, отталкиваясь от дивана, который, похоже, пытался проглотить ее обратно, а ее руки впивались в подушку.       Я молча помогал ей подняться на ноги, пока она пыхтела и отдувалась, как будто пробежала круг по замку. Я держал одну руку на ее пояснице, готовый помочь, если ей это понадобится. Она потягивалась, и я слышал, как хрустела ее спина, когда она откидывалась назад, отчего ее живот казался еще больше. Я знал, что со мной что-то не так… или, может быть, это естественно, но, черт возьми, видеть ее такой — чрезвычайно возбуждало.       Я имею в виду, что видеть женщину, которую ты обрюхатил, на пределе возможностей и готовую кончить… это что-то первобытное.       — Ничего подобного. — Она нажала пальцем мне между глаз и откинула мою голову назад, когда прислонилась ко мне для поддержки. — Я уже достаточно натерпелась от твоего малыша, который пытается вырваться из меня, — я фыркнул и убрал ее руку со своего лица, следуя за ней к двери.       — Хочешь, чтобы я достал… — Она покачала головой, и я замолк, сосредоточившись на том, чтобы убедиться, что она не столкнулась с растениями.       — Давай прогуляемся в частный сад, чтобы я могла немного позагорать и размять ноги. — В ее голосе появляется нотка боли, сменяющаяся легким возбуждением… она действительно сходила с ума от волнения.       Возможно, нам придется повременить со следующим проектом, мы тоже хотим добиться королевского турне, так что, возможно, будет лучше подождать несколько лет, прежде чем мы попытаемся сделать еще один. Наблюдая за ней почти ежедневно с тех пор, как я вернулся со Ступеней, я понял, насколько сильно она не любит, когда свобода ускользает у нее из рук. Но, с другой стороны, я сотни раз, а то и больше, ловил ее на том, что она просто гладила рукой живот и разговаривала с малышом.       Это, и она горяча, как сам грех, когда она такая… определенно, это что-то первобытное.

***

      — Висенья! — Я не могу удержаться, чтобы не воскликнуть, видя, как милашка садится с помощью своей матери, когда они отдыхали на одеяле под дубом.       — Привет. — Услышав меня, Эймма обернулась и улыбнулась, прежде чем ее лицо приобрело кислое выражение при виде ковыляющей дочери. — Я не скучаю по этому… — Я слышал, как она бормочет, когда мы приближались, и Рейнира, очевидно, делала то же самое, поскольку фыркнула на свою мать.       — Я не могу дождаться, когда снова смогу сидеть как нормальный человек. — Пожаловалась Рейнира, и я заметил, как Эймма с трудом сдерживает улыбку, наблюдая, как дочка пытается сесть рядом с ней.       Я, конечно, помог своей жене, но, думаю, мы с Эммой получили больше удовольствия, увидев, как беременная принцесса опускается так низко, словно собирается сесть на нож.       — Что делает малышка? — Спросил я, отвлекая внимание на девочку, которая пребывает в блаженном неведении о том, что один из нас испытывает дискомфорт.       — Кажется, она пытается съесть свою руку. — В ответ королева вынула кулачок дочери изо рта, отчего маленькая девочка пошатывалась, теряя равновесие.       На маленьком собрании воцарилась спокойная тишина, нарушаемая только хныканьем Висеньи, которая твердо решила съесть свою собственную руку, но мать мешала ей. Рейнира наблюдала за происходящим со смесью счастья и страха, что являлось обычным явлением в последние несколько недель, когда она смотрела на младшую сестрёнку. В такие моменты, как этот, я думаю, она действительно осознавала, что вот-вот вытолкнет из себя одного из этих маленьких гоблинов.       — С тобой все будет хорошо. — Я наклонился, целую ее в щеку и шепча тихим голосом, за что получил от нее хмурый взгляд.       Я молча наблюдал за суетливой малышкой, а затем за животом жены, и она, кивая, почти защищаясь, положила обе руки на живот.       — Конечно, будет, ты поможешь и убедишься, или я стану призраком и буду преследовать тебя всю оставшуюся жизнь. — Она говорит серьезным тоном, чем вызывает непонимающий взгляд своей матери, которая, вероятно, думает, что мы оба сумасшедшие.       — Думаешь о том, чтобы попробовать еще раз в ближайшее время? — Я внезапно сменил тему, встречаясь взглядом со своей тёщи, и она сразу поняла, о чем я говорю, и криво улыбнулась.       — Я думаю, я нравлюсь ей не так сильно, как ты думаешь… — Я закатил глаза, глядя на женщину, которая смогла подойти к огромному дракону и погладить его по голове, но почему-то боится, что дракон «не любит ее».       — Она бы съела тебя, если бы ты ей не понравилась, я могу обещать тебе как человек, который добивался успеха в борьбе с драконом. — Она кусала губы, прежде чем отвести взгляд в сторону Драконьей ямы, и я чувствовал, что близок к тому, чтобы заставить ее сдаться. — Я уверена, Висенья была бы в восторге, если бы вы взяли ее с собой полетать, она просто помешана на своем маленьком дракончике. — Девочка, скорее всего, начнет летать на своем дракончике, как только к его спине будет прикреплено седло с достаточным количеством ремней, чтобы она могла держаться.       Я не удивлюсь, если она окажется самой молодой из Таргариенов, которая взлетит, потому что она извивается, как червячок, и визжала от радости, увидев своего дракона. Я надеялся, что моему малышу дракон понравится так же сильно, как и Висенье, это было бы приятное зрелище. Но я не буду навязывать что-то, если ребенок не проявляет интереса или отвращения к драконам, так как не хочу усугублять ситуацию. Это должно произойти естественно, взлет в небо — это то, чего стоит бояться, если у вас к этому не лежит сердце.       — Может быть, скоро я снова навещу ее. — Эймма натренированно улыбается, и я киваю, чувствуя, как Рейнира крепче сжимает мою руку, видя нервозность своей мамы.       В тёще таился дракон, даже если она об этом не подозревала, и я очень хотел это увидеть. Я не мог утверждать, что хорошо знал ее до того, как женился на ее дочери, но, поскольку я познакомился с ней поближе, я могу с уверенностью сказать, что знаю ее достаточно хорошо. Она почти полностью сосредоточена на своих детях, и я не мог не желать, чтобы в ее жизни было что-то еще, что доставляло бы ей удовольствие. Если она сможет преодолеть свой страх, она могла бы даже летать с нами в «Королевском турне», по крайней мере, поездки в Дорн были бы для нее проще, чем в рулевой рубке.       Рейнира любит свою маму так же, как я люблю свою, я знаю, что была бы счастлива, если бы у моей мамы был дракон и я могла чаще видеться с ней. Но я также знаю, что с этим есть некоторые небольшие проблемы, и я не думаю, что возникнет какая-либо обратная реакция, если она заявит о себе, но с этим нужно разбираться медленно. Существует большая напряженность из-за того, что в доме Мартеллов больше всадников на драконах, чем в доме Таргариенов. Моей маме еще не поздно будет выбрать своего, если она захочет, а поскольку Каннибал больше не охотится на диких драконов, популяция постепенно растет.       Все крупные дикие драконы покинули Драконий Камень, чтобы присоединиться к дому Мартеллов, так что там есть куча места, где дракончики могут расти. Я слышал, король упоминал, что не так давно четверо молодых драконов напали на местных жителей и похитили несколько овец. Он был обеспокоен и подумывал о том, чтобы приказать убить кого-нибудь из них, прежде чем они нападут на одну из маленьких деревень вокруг острова.       Я уверен, что он тоже думал об этом, но если один из этих драконов приземлится в маленькой деревушке, чтобы полакомиться их овцами, «драконье семя» может случайно или намеренно завладеть им. Точно так же, как Эймма однажды посетила Пламенную Мечту, и этого было достаточно, чтобы они соединились, и это могло случиться со случайным ублюдком Таргариенов на Драконьем Камне. Возможно, это не сразу станет проблемой, но если кто-то убежит и спрячется где-нибудь в Эссосе, это может перерасти в большую проблему.       Глядя на свою жену, на ее руки, все еще лежавшие на животе, я отогнал эти мысли прочь… В худшем случае мне просто нужно покачать малыша вместе с моей женой, как будто она снова стала Доброй Королевой.

***

      113 год от З.Э.       Винтерфелл       Деймон Таргариен       Согревая свои кости в горячей воде, бьющей из-под земли, я не могу удержаться от блаженного вздоха. Этот проклятый холод погубит и меня, и Караксеса, если так пойдет и дальше, кто бы мог подумать, что здесь так долго будет холодно?       Глядя на своего покрытого красной чешуей скакуна, я видел, как он опускает в горячую воду как можно больше тела, вытягивая шею, чтобы опустить голову в другой бассейн. Я удивленно качал головой, видя, что его голова едва выступает над водой, только чтобы он мог втянуть носом воздух. Он терпеть не мог этот холод, но ему нравилась вся еда, которой его угощают почти каждый день, и это заслуга моего брата, который присылал много золота за наше пребывание здесь.       Так что, хотя мы и можем отморозить себе яйца, мы, безусловно, живем как зимние короли.       Я закрыл глаза и погрузился глубже под воду, чувствуя, как тает легкое прикосновение холода к моему влажному лицу. Мои мысли возвращались к состоянию, в котором я застал Ночной Дозор, и к отчетам, которые я отправлял своему брату. Истории, которые я слышал от пленников-одичалых, вплоть до старой леди, живущей в Винтерфелле. Пророчество, за которым мой брат отправил меня сюда несколько месяцев назад, казалось, стало чем-то большим, чем просто история.       У всех этих людей разные истории, но у всех есть что-то общее, что связывает их всех вместе. От «Короля Ночи», который был лордом-командующим и приносил людей в жертву богам изо льда, до пауков размером с гончих, на которых ездили люди изо льда.       Хотя самые страшные истории я могу рассказать, основываясь на том, что видел собственными глазами и слышал собственными ушами. Тень, которую я видел в лесу за Стеной, была похожа на гигантского человека с рогами на голове и цепями, на которых он тащил людей поменьше, как собак. Но хуже всего была говорящая дверь, которую я бы сжег дотла, если бы не страх, что стена рухнет и весь ужас, скрывающийся далеко на Севере, перейдет на юг.       — Кто ты? — я все еще слышал эхо этого голоса в своей голове и белые глаза деревянной двери, смотрящие на меня сверху вниз. Если бы кто-нибудь рассказал мне о двери до того, как я увидел ее сам, я бы рассмеялся и назвал его дураком. Увидев волшебную деревянную дверь, которая, как предполагается, ведет за Стену, я не мог не заинтересоваться тем, что еще в этих историях есть правда.       «Тьма» с «холодными ветрами», которая, как предполагается, обрушится на Вестерос, если король Таргариен не объединит его, чтобы противостоять угрозе. Пророчество, оставленное Завоевателем, как раз в тот момент, когда Дейнис увидела гибель Валирии, Эйгон увидел гибель Вестероса. Я все еще не могу отделаться от ощущения, что в этом есть какая-то хрень, но я также видел то, что еще недавно назвал бы хренью собачьей.       Из-за того, что Караксес не хочет вылетать за Стену, я даже не мог получить дальнейших ответов, и от этого мне хочется рвать на себе волосы. Это путешествие и поиски призраков не только показали мне достаточно, чтобы я захотел во что-то поверить, но и заставили меня захотеть отрицать это еще больше. Я хотел получить ответы, но я также хотел, чтобы все это было просто планом моего брата, который хочет заставить меня добровольно покинуть Драконий Камень.       Выйдя на свежий воздух, я выхожу из бассейна с горячей водой, чтобы немного отдохнуть, прежде чем отправиться в другое место, которое меня интересовало.       Скагос.