Я никогда не лгу

Я плюхнулась на кровать, даже не потрудившись скинуть рюкзак. Холодный свет пробивался сквозь моё окно, но внутри меня горело что-то более яркое и беспокойное, чем форкское солнце. «Я никогда не лгу» Слова Джаспера прокручивались в голове на повторе, как заевшая пластинка. Тихий, почти интимный шепот, в котором не было ни грамма фальши, но было столько... обещания. Или угрозы? Я не могла понять. Мне нужно было сосредоточиться на уроках, на том, что сказала тетя – начать все заново. Но Форкс, этот тихий, сонный городок, уже преподнес мне загадку в виде блондина с золотистыми глазами и голосом, который обволакивал, как старое, теплое одеяло. Я откинулась на подушки. Почему он? Из всех людей, которые могли бы попытаться заговорить со мной – болтливая Джессика, неловкий Майк, — почему это был он, Джаспер? Он и его семья всегда держались отстраненно, создавая вокруг себя невидимый, но прочный барьер. Они были слишком идеальными, слишком красивыми, слишком... чужими. А тут вдруг он садится рядом со мной и предлагает свою «компанию». Он сказал, что я могу обратиться к нему, если мне будет нужна помощь.Помощь. В чем? В том, чтобы справиться со своими демонами? В том, чтобы заставить себя поесть? Сомневаюсь. Он, должно быть, имел в виду школьную ерунду, дз или дорогу домой. Но его взгляд... Когда он смотрел на меня, я чувствовала себя абсолютно прозрачной. Будто он видел все: мою усталость, мои невысказанные проблемы, мою попытку держать себя в руках. Я вскочила с кровати. Надо было что-то делать, чтобы выбить этот образ из головы. Я подошла к столу, схватила учебник по биологии и заставила себя читать. Митохондрии, клеточный цикл, фотосинтез... Привычный, логичный мир науки. Но даже там, между строками, я видела его холодные глаза. Почему я так остро реагирую? Обычно я без труда отсекаю людей. Чувствовала ли я его напряжение? Да. Его беспокойство? Определенно. Я знала, что он чувствует, хотя не должна была. Это было странное, почти пугающее ощущение связи, которое проникало сквозь мою броню. Может, это просто потому, что я новенькая? Нет, Джессика говорила, что он никогда ни на кого не обращает внимания. Я с силой захлопнула учебник. Это не имело смысла, и я ненавидела то, что не могу найти логического объяснения. Джаспер Хейл был дырой в моей привычной картине мира, и эта дыра почему-то притягивала меня. Я достала телефон, просто чтобы увидеть пропущенный звонок от мамы. Снова. Меня душило чувство вины, но я не могла ответить. Сейчас. Не сейчас, когда я едва держусь. Мне нужно было это пространство, эта передышка, которую я получила в Форксе. — Завтра, — подумала я, глядя в окно. — Завтра будет новый день, и я просто буду его игнорировать. Я не позволю загадочному парню отвлекать меня от моей единственной цели: наладить свою жизнь и вернуть контроль над собой». Но даже когда я ложилась спать, в голове все еще звучало: «Ты всегда можешь обратиться ко мне... Я никогда не лгу». Я закрыла глаза. Завтра я буду сильной. Завтра я буду собой. И я не буду думать о Джаспере Хейле. Я надеялась, что это сработает. Но глубоко внутри я уже знала, что моя спокойная жизнь в Форксе закончилась, не успев начаться.

***

Телефон зазвенел в семь утра. Звук был противный, высокий — такой, от которого сердце будто подпрыгивает в груди. Арианна на секунду зажмурилась, пытаясь понять, где она вообще находится. Комната, мягкий свет из-за штор, подушка под щекой. Потом — экран. Имя. Мама. Она хотела проигнорировать. Просто повернуться на другой бок и снова провалиться в тишину. Но палец сам нажал «ответить». — Алло, — голос хриплый, сонный. — Ари? Ты спишь ещё? — Мамин голос звучал тепло, но тревожно. — Прости, я просто… не смогла не позвонить. Всё хорошо? — Всё нормально. Я просто поздно легла. — Ты ела сегодня? Это слово — ела — ударило слишком резко. Будто ножом. — Мам, ну конечно, — соврала она. — Всё в порядке, правда. — Ари… я же знаю, что ты иногда забываешь. Я не лезу, просто переживаю. — Мам, я уже не маленькая. Всё под контролем, — чуть резче, чем хотела. Пауза. Мама вздохнула. — Я знаю. Просто будь аккуратнее, ладно? Я люблю тебя. — Я тоже, мам. Звонок закончился. Арианна осталась сидеть на кровати, глядя в одну точку. Комната была тихой, но внутри всё шумело. Как будто из глубины поднималось что-то старое, липкое, тяжёлое. И вдруг запах — тот, что давно не вспоминала: дешёвый дезодорант из школьных раздевалок, кофе из автомата, холодный воздух в коридоре. Мичиган. Она снова в Мичигане. Снег тогда падал так густо, что казалось — весь мир стал белым экраном. Холод пронизывал до костей, но всё равно она шла в школу пешком — автобус был слишком шумным, слишком людным. Школьный коридор. Шум, смех, звонок на перемену. Она идёт, держа учебники, старается не смотреть ни на кого. — Эй, Ари! — знакомый голос. — Подожди! Она поворачивается. Ник. Он стоял, прислонившись к шкафчику, в своей куртке с эмблемой бейсбольной команды. Его улыбка — та, что когда-то заставляла сердце трепетать, — теперь выглядела холодной. — Что? — сухо. — Ты чего такая? Улыбнись, а то все думают, что я встречаюсь с психичкой. — Не смешно. — Да я серьёзно! — он смеётся. — Просто тебе бы… ну, не знаю, за собой последить. — Что? — Ну ты понимаешь. Девушки должны стараться. Все стараются. Смотри, как Сара (он кивает на одноклассницу с ярким макияжем). Она идеальная! — Спасибо, Ник, — говорит она, чувствуя, как кровь приливает к лицу. — Да я не придираюсь, просто совет. Я же хочу, чтобы ты выглядела классно. Для нас обоих. Он улыбается, будто сказал что-то милое. Она кивает, чтобы не начинать спор. Эти слова тогда вошли в неё, как нож. Она не заплакала. Просто кивнула и пошла дальше. Но внутри уже щёлкнуло.

***

Дома. Она стоит перед зеркалом. Смотрит. Щёки вроде нормальные. Но если повернуть голову, есть угол. Неидеальный. Руки не такие тонкие, как у Сары. Живот… Она задерживает дыхание. «Надо просто немного похудеть. Совсем чуть-чуть». — Ари, пойдём поедим, — Кейт стоит у её шкафчика, держа ланчбокс. — Не хочу. — Ты вообще сегодня ела? — Да. — Что именно? — Не твоё дело, — холодно. Кейт морщится. — Я просто переживаю. Ты побледнела вся. — Перестань. Всё нормально. Через неделю Кейт уже не подходит. Сидит с другими. Не смотрит в глаза. Однажды, на физкультуре, Ари падает. Просто теряет равновесие. Учительница подходит, спрашивает, все ли впорядке. Она смеётся: — Да у меня просто давление низкое. Но вечером мама звонит в школу. Узнаёт. И начинается — врач, вопросы, слёзы. Тогда Ари впервые кричит: — Я САМА! ОСТАВЬТЕ МЕНЯ В ПОКОЕ! Мама плачет. Ник в этот же вечер пишет: «Слышал, ты прикинулась больной? Драма-квин, как обычно.» Она смотрит на экран и чувствует, как в груди что-то рвётся. Удаляет сообщение. И не отвечает.

***

Воспоминания тянутся весь день. Она не идёт в школу. Телефон вибрирует — уведомления, чаты, расписание — всё мимо. Она сидит на кухне, глядя на кружку с остывшим кофе. Иногда кажется, что в голове шумит снег. И снова — сцена.

***

Зима. Последний день перед переездом. Она стоит у выхода из школы. Ник приходит. Говорит, что скучал. Пытается поцеловать. Она отступает. — Хватит. — Что? — Хватит, Ник. Он ухмыляется: — Ты опять психуешь? — Нет. Просто поняла, что ты — не причина, а болезнь. — Серьёзно? Ты без меня никто, Ари. — Посмотрим. Она поворачивается и уходит. Не плачет. Не оборачивается. Тогда впервые за долгое время ей не холодно. Сейчас, сидя у окна, она вспоминает это и улыбается. Нервно, но по-настоящему. Прошлое возвращается — но уже не ломает, а просто напоминает, как далеко она ушла. Она встаёт, делает себе новый кофе, включает музыку. На телефоне мигает сообщение от мамы: «Я тебя люблю. Пожалуйста, не забывай об этом.» Она пишет в ответ: «Я тоже. Всё хорошо.» Отправляет. Через пару часов домой возвращается тетя, приготовив ужин она зовет Арианну ужинать, и та спускается, садится, и ест, ест с удовольствием от чего тетя подходит к ней и обнимает. Ари закрывает глаза. И впервые за день дышит спокойно. Внутри — лёгкость. Не счастье, нет. Просто тишина. Та, которую не страшно слушать. Она больше не та девочка из Мичигана, что стояла перед зеркалом и ненавидела себя. Теперь она знает: любовь к себе — не в том, чтобы быть идеальной. А в том, чтобы остаться живой.