Шёпот холода

Январь в Форксе был странным месяцем. Снег то выпадал, то исчезал, оставляя за собой тяжёлый запах сырости и мокрых деревьев. Утро начиналось серым, день растворялся в дожде, а ночь казалась слишком тихой, словно сама земля спала. Дни казались одинаковыми, но что-то менялось. Не в мире — во мне. После каникул я снова видела Джаспера в школе. Он сидел у окна на своём обычном месте — тихий, внимательный, будто немного не здесь. Я не пыталась заговорить — просто замечала. Как его взгляд на секунду задерживается, когда я прохожу мимо. Как он вечно избегает случайных прикосновений. Как его глаза меняют оттенок — то светлые, как мёд на солнце, то почти чёрные. Всё это раньше можно было списать на странности. Но теперь — нет. В середине января я начала замечать странности. Он не ел. Никогда. Не пил кофе, не открывал бутылки воды, которые ставили на стол. И когда кто-то в столовой уколол палец — случайно, просто царапина, — я видела, как он на долю секунды напрягся. Его плечи застыли, а глаза потемнели, как море перед штормом. Потом он быстро отвёл взгляд и вышел. Я помню, как тогда сердце будто пропустило удар. Джаспер больше не был просто молчаливым парнем с выверенными жестами и спокойным взглядом — теперь каждая его тень, каждое слово, каждая пауза казались чем-то неестественным. Он не старел. Он не уставал. Он не менялся. И от этого становилось не по себе. В тот вечер я не смогла уснуть. Лежала, глядя в потолок, слушая, как за окном шумит дождь. И вдруг — тихий звук. Словно кто-то ступил по мокрой земле за окном. Не громко, почти бесшумно, но я почувствовала. Я подошла к окну. Внизу — никого. Только сад и тонкая полоска света от фонаря. И всё же мне показалось, что тень двигалась. Быстро, плавно. Слишком плавно. Я снова подумала о нём. После того дня я начала избегать его. Не специально, не открыто — просто шаг в сторону, чуть быстрее выйти из класса, чуть позже подойти к шкафчику. Но он чувствовал. Я видела, как его взгляд останавливается на мне, как будто он хочет что-то сказать, но не может. И каждый раз я отворачивалась, притворяясь, что не замечаю. Иногда я ловила себя на том, что слушаю его шаги за спиной, узнаю их среди десятков других. Они были мягкие, ровные, бесшумные. И каждый раз от этого внутри всё переворачивалось. А потом был тот вечер. Я задержалась у школы, под дождём. И случайно — услышала. Голоса. Их. Я не видела, только слышала — за поворотом, где стояли Каллены. Не разговор, не слова, а что-то вроде отрывков — словно эхом прорывались фразы, которые предназначались не для чужих ушей. «Ты не должен был…» — голос Эдварда, низкий, сдержанный. «Она уже чувствует, Эдвард. Что мне делать? Притворяться дальше?» — это был Джаспер. А потом тишина. Эти несколько секунд перевернули в ней всё. Ари не понимала, о чём они, но знала одно: они скрывают что-то серьёзное. Что-то нечеловеческое. Не слова даже — интонации. Они звучали слишком серьёзно. И после этого я уже не могла не думать. После этого я перестала отвечать на его взгляды. Избегала, если он шел по коридору навстречу. Я пряталась за шумом, за разговорами, за книгами. Пряталась за чужими разговорами. Но каждое его появление ощущалось всем телом. Джаспер чувствовал её тревогу — он чувствовал всё. Её беспокойство било в него, как холодный дождь, но он ничего не мог сделать. Любое слово лишь усилило бы страх.

***

18 января Школу снова разразили сплетни, приехала еще одна новенькая - Белла Свон, дочь местного шерифа, как мне позже сказала Джессика. Я стояла у своего шкафчика, когда рядом раздался тихий голос: — Привет, ты Арианна, да? Я обернулась. Передо мной стояла девушка с тёмными глазами и слегка смущённой улыбкой. Новенькая. — Ага, — кивнула я. — А ты… Белла, верно? Свон? — Да, — она чуть покраснела. — Я просто… Ты можешь помочь найти мне класс биологии? — Конечно, пойдём, — улыбнулась я, захлопывая дверцу шкафчика. Мы пошли по коридору. Белла держалась неловко, будто старалась не споткнуться о собственные мысли. — Не люблю переезды, — сказала она, вздыхая. — Всё чужое, все уже друг друга знают. — Привыкнешь. Здесь маленький город, но народ в целом доброжелательный. Ну, почти, — я усмехнулась. — Только не слушай всё, что говорят Джессика и Майк. Белла улыбнулась. — Уже поздно. Они рассказали мне полшколы ещё за завтраком. — Что-то интересное? — Много странных историй. Особенно про одну семью. Калленов. Я чуть замедлила шаг. — Да? И что они рассказали? — Что они… не как все. Что у них что-то с глазами. И что они никогда не едят в столовой. — Белла смотрела на меня с лёгким интересом. — И что они все — ну, как бы вместе, но не родные. Я вздохнула, стараясь выглядеть равнодушно. — Люди любят выдумывать. Каллены просто… держатся особняком. Белла пожала плечами. — Возможно. Но они все такие… — она запнулась, подбирая слово, — странно красивые. Я рассмеялась. — Ну, это правда. Иногда кажется, что они пришли не из этой школы, а с какой-то обложки журнала. Мы дошли до класса, и я показала ей место. Белла поблагодарила, и я уже собиралась уйти, когда в дверях появился Джаспер. На секунду воздух словно застыл. Его взгляд скользнул по мне — коротко, почти невидимо, но внутри всё отозвалось каким-то странным теплом. Белла заметила. — Это один из них, да? Каллены? — Да, — тихо ответила я, стараясь, чтобы голос не дрогнул. — Джаспер Хейл. — Он выглядит… — она не договорила, просто пожала плечами. Я усмехнулась. — Да, выглядит. После уроков Джессика подскочила ко мне, сияя как рождественская гирлянда. — Ты видела, как он на тебя смотрел? — Кто? — спросила я, хотя уже знала ответ. — Джаспер! — Она закатила глаза. — Ари, ну перестань прикидываться! Все уже заметили. — Заметили что? — я нахмурилась. — Что вы с ним близко общаетесь! — выдохнула она, будто раскрыла величайшую тайну. — Ты думаешь, никто не видел, как он тебя подвозил? Или как вы разговариваете у школы? Я замерла. — Джесс, не выдумывай. Мы просто… знакомы. — Просто знакомы, ага! — Она фыркнула. — Ари, это Форкс. Здесь никто “просто не знаком”. Особенно с Калленами. Они вообще ни с кем не разговаривают, кроме своих! А он — с тобой. Я отвела взгляд. — Может, я просто не замечаю странностей так, как вы. — Или ты просто не хочешь их замечать, — сказала она мягко, но с хитрецой. — Но будь осторожна, ладно? Они… не такие, как все. Я посмотрела на неё. — Это опять слухи? — Я не знаю. Но кто-то сказал, что видели, как один из них… — она замялась, — двигался слишком быстро. Почти нереально. Как будто… — Джесс, — перебила я спокойно. — Перестань. Она пожала плечами. — Ну ладно, ладно. Но если что — не говори, что я не предупреждала.

***

Вечером я не могла успокоиться. “Не такие, как все.” Эти слова застряли в голове, как заноза. Я вспомнила холод Джаспера, его взгляд, как он будто чувствует мои эмоции до того, как я их осознаю. И его странную, почти сверхъестественную сосредоточенность. Я хотела убедить себя, что это всё случайности. Просто совпадения. Но где-то глубоко внутри уже знала — нет. Через несколько дней Белла подошла ко мне в библиотеке. — Можно сесть? — спросила она. — Конечно. — Я сегодня сидела рядом с Эдвардом Калленом, — начала она тихо, будто боялась, что кто-то услышит. — Он странно себя вёл. Сначала смотрел на меня, будто я его раздражаю, а потом просто исчез. Я почувствовала лёгкую дрожь, хотя старалась не показать. — Может, у него были дела. — Думаешь? — Белла нахмурилась. — А мне кажется, что с ними всеми что-то… не то. Слишком идеальные. Слишком тихие. И глаза… как у хищников. Я заставила себя улыбнуться. — Может, это просто генетика. Или линзы. Она усмехнулась. — Линзы, ага. Наверное. Мы обе засмеялись, но в глубине души я знала — Белла просто сказала вслух то, что я давно ощущала, но боялась признать. Когда вечером я шла домой, на дороге мелькнула чёрная машина. Моя кожа покрылась мурашками. Джаспер. Он сидел за рулём, и в тусклом свете фар его глаза казались янтарными. Он кивнул мне — коротко, почти незаметно — и уехал. Я стояла, глядя ему вслед, и думала только одно: “Не такие, как все…” И впервые эти слова прозвучали не как предупреждение, а как признание.

***

Школьные коридоры казались пустыми без привычного движения Калленов. Эдвард исчез уже неделю, и даже сама мысль о том, что он не появится на занятиях, заставляла всех переживать. Я же избегала не только его, но и остальных. Каждый их шаг, каждый взгляд казались мне ловушкой — и я не собиралась попадаться. Я устроилась в столовой в дальнем углу, выставив учебники как щит. Внутри всё кипело: страх, раздражение, смешанное с непривычным ощущением ответственности за себя. “Почему я так себя веду? Бегу от него, как маленькая девочка. Столько дней ты убегала, Ари, и что? Он всё равно рядом. Он слышит, он видит. И если я дам слабину… он поймает меня.” И действительно, я заметила его взгляд через всю столовую. Джаспер сидел за своим столом, тихий, неподвижный, глаза золотые и внимательные. Он смотрел на меня, и я ощущала каждое его движение, каждую мелочь. Сердце бешено колотилось, но я выдавила на лицо спокойствие. — Ари! — раздался звонкий голос Джессики, и я вздрогнула. — Слушай, тебе нужно кое-что знать. — Джессика… — я сжала кулаки, пытаясь держать тон ровным, — не сейчас. Она склонилась, оглядываясь, и вдруг её взгляд упал на Беллу, сидящую рядом со мной. За неделю мы с Беллой сблизились: смех, общие истории, тихие разговоры о школе и жизни, её вопросы и моя честность сделали её близкой. Я почувствовала странное облегчение, что хотя бы кто-то понимает меня. — Белла! — Джессика громко сказала, словно подталкивая меня к провалу. — Слышала про химию Ари с Джаспером? Я почувствовала, как лицо заливается краской, а сердце будто застыло. Джаспер не шелохнулся, только глаза его мягко блестели, как будто он слышал каждое слово и ловил каждый импульс моего сердца. — Что?! — вырвалось у Беллы, но не в упрёк, а скорее от удивления. — Вы? Я подняла взгляд, пытаясь собрать силы: — Джессика, хватит! — сказала я твёрдо, чувствуя, как страх смешивается с гневом. — Мы с Джаспером не общаемся! Джессика фыркнула, довольная, что меня вывела из равновесия, но я держалась. — Правда? — Белла внимательно посмотрела на меня. — Ты уверена? Я кивнула, голос ровный, хотя внутри дрожь всё равно была. — Абсолютно. — Ладно, — сказала Белла, но я заметила, как её глаза искрятся любопытством. — Но если хочешь, можешь хоть узнать, что случилось с Эдвардом. Я хочу понять. Я почувствовала напряжение в груди. Сердце подсказывало — Джаспер всё слышит, он всё видит. Я подняла глаза на него. Он сидел спокойно, золотые глаза внимательно следили за мной. И страх снова пробежал по спине. — Белла… — начала я тихо, — я не могу. Я… мы… я с Джаспером не общаюсь. Она кивнула, мягко улыбаясь: — Хорошо. Но ты знаешь, что я рядом, если что. Я кивнула, ощущая странное тепло от этой дружбы. Внутри меня одновременно кипело самобичевание: Глупая, ты опять прячешься. Опять позволяешь страху управлять собой. Он рядом, ты видишь, но опять не говоришь. Почему ты боишься? — Ари, — Джессика снова попыталась вмешаться, но я уже подняла глаза и встретила её взгляд твёрдо. — Не лезь. В этот момент я почувствовала силу внутри себя. Я не позволю никому управлять моими словами и моими действиями. Даже если Джаспер наблюдает, даже если он слышит. Я могу дать отпор, если на меня будут давить. Я могу быть сильной. Каждое движение Калленов, каждый звук, каждый взгляд Хейла были для меня испытанием. Даже когда я не видела его, я чувствовала, что он рядом — его присутствие давило на меня, заставляло быть настороже. Я думала о том, как неправильно было всё это: бояться, избегать, скрываться. Обед прошёл в тишине. Белла болтала со мной о школе, смеясь, делилась историями, и я почти забыла о Джаспере, сидящем на другом конце столовой, тихо наблюдающем за мной. Страх постепенно смягчался, смешиваясь с внутренней решимостью: я не позволю себе быть пленницей. Когда я уходила с подносом, я ещё раз посмотрела на Джаспера. Его взгляд не был угрожающим. Он просто наблюдал. И это было одновременно пугающе и странно завораживающе. Я сильная. Я справлюсь. Но всё равно… почему так боюсь его? Я ушла из столовой с ровной спиной, но с ощущением, что эта неделя, этот обед, Джессика и Белла изменили многое. И что теперь мне придётся держать свои страхи под контролем, пока Джаспер рядом, а Белла — моя поддержка.

***

После обеда остаток дня тянулся тяжело, словно каждый урок был затянутым испытанием. Я уже по привычке, старалась не встречаться глазами с Джаспером, держалась в стороне от Калленов и даже избегала обычных маршрутов в коридорах. Но ощущение его присутствия всё равно витало где-то рядом — будто тень, которая никогда не отставала. Когда прозвенел последний звонок, я быстро собралась и направилась к парковке. Родители подарили мне на день рождения Ford Mustang 2005 года Который только недавно, доехал до Форкса — ярко-красный, с гладкими линиями кузова, с едва заметным металлическим блеском на солнце, сиял среди других машин, выглядевших усталыми, поцарапанными или просто давно забытыми. На фоне всей этой покорёженной техники мой Mustang выглядел словно очередная машина Калленов — идеальная, чуждая и неподвластная времени. Джаспер стоял у дверей, будто ожидая меня. Он открыл рот, чтобы что-то сказать, но я ускорила шаг, стараясь не встречаться с его глазами. Его голос прозвучал тихо, но достаточно ясно, чтобы я услышала: — Арианна… Я не обернулась, просто прошла мимо. Моё сердце колотилось так, будто собиралось выскочить наружу. Я направилась к машине, села за руль, закрыла дверь и глубоко вдохнула. Машина пахла новой кожей и бензином, но это не успокаивало. Мысль о Джаспере, о его взгляде, о том, как он наблюдает за мной, всё ещё не отпускала. Я завела двигатель, услышала мягкий рык мотора, почувствовала, как вибрации проходят через тело, и только тогда мне немного стало легче. Я тронулась с места, направляясь домой. Красный Mustang ловко проскальзывал по мокрым дорогам Форкса. Дождь слегка моросил, оставляя блестящие дорожки на асфальте. В зеркале заднего вида мелькнул силуэт Джаспера — он стоял у школы, и я поняла, что он всё видел: как я садилась в машину, как уходила. Я отпустила руль на мгновение, позволяя себе расслабиться, но чувство тревоги не покидало меня. Я знала, что Джаспер попытается поговорить снова, и мысль о том, что придётся встретиться с ним лицом к лицу, заставляла меня сжимать кулаки на коленях. Домой я добралась быстро, но в пути каждая мысль о Джаспере была как игла: я боялась его, но одновременно не могла перестать о нём думать. Новый Mustang был красивым, быстрым, надёжным, но ни один автомобиль не мог защитить меня от внутреннего напряжения, от того, что он наблюдает и слышит всё, даже когда я молчу.