Пустота в тумане/Джаспер

Утро в Форксе началось с привычного серого марева, которое люди называют «облачностью», а мы — безопасностью. Я стоял на парковке, прислонившись к серебристому «Вольво» Эдварда, и привычно фильтровал эмоциональный фон. Для меня мир — это не звуки или образы, это бесконечный поток чужой боли, радости и скуки. Сотни человеческих сердец бились вразнобой, создавая нестройный, раздражающий шум, который я ощущал как беспорядочную смесь утренней апатии и подростковой тревоги. Но среди этого хаоса я всегда искал одну-единственную «волну». Ту самую сложную, притягательную смесь едкой неуверенности и удивительной, почти стальной силы воли, которая принадлежала Арианне. Я привык к тому, как её ярко-красный Мустанг разрезает этот туман. Её машина была слишком живой, слишком вызывающей для этого сонного города — почти как мы сами. Когда она заезжала на парковку, этот глянцевый блеск металла на фоне ржавого хлама других учеников заставлял меня невольно концентрироваться. Она была моим якорем в этом море чужих эмоций. Прозвенел первый звонок. Красное пятно так и не мелькнуло среди серых деревьев. «Наверное, проспала», — подумал я, заставляя себя сохранять неподвижность. Внутри шевельнулось беспокойство, но я привычно подавил его, выстроив ментальный барьер. Вчерашний вечер в её машине... я зашел слишком далеко. Я слишком сильно надавил своим даром, желая подарить ей покой, и теперь этот «холодный седатив», который я влил в её вены, казался мне роковой ошибкой. Я боялся, что лишил её выбора, и этот страх теперь отравлял моё собственное восприятие. Прошло десять минут. Двадцать. Мы вошли в здание школы, но пустота за моей спиной ощущалась как физическое давление. Я стоял в коридоре, прислонившись к шкафчикам, и ждал. Мой дар был настроен на неё, как на радиочастоту, но в ответ приходил лишь статический шум толпы. В воздухе летали чужие, плоские эмоции: предвкушение обеда, чья-то мелкая ревность, раздражение учителей... Но её специфического «вкуса» — этой глубокой, гармоничной тишины, за которой всегда скрывалась борьба — не было. — Она просто не пришла, Джаспер, — негромко сказал Эдвард, проходя мимо. Его лицо было непроницаемым, но в золотистых глазах читалось предостережение. Он слышал диссонанс в моих мыслях, но я искал не слова. Я искал её след. Я зашел в класс и сел на свое место. Стул рядом со мной был пуст. Эта пустота была оглушительной. Я смотрел на столешницу и пытался убедить себя, что это просто прогул. Но время шло, и эмоциональный вакуум превращался в воронку, затягивающую меня внутрь. Обычно её отсутствие не вызывало бы такой паники, но сегодня Форкс казался вычищенным. Стерильным. Мертвым. Я вышел в коридор и направился к её шкафчику, надеясь уловить хотя бы остатки её ауры, тот тонкий шлейф решимости, который она оставляла после себя. Но шкафчик был безмолвен. Её запах — аромат дождя и хвои — стремительно выветривался, сменяясь запахом пыли и чужого безразличия. В этот момент Элис оказалась рядом. Её движения были слишком резкими для её обычной грации. Она коснулась моей руки, и я почувствовал вспышку её собственного напряжения. — Джаспер… — она произнесла моё имя так, будто это было извинение. И тогда я понял. Она не просто не пришла. Она вырвала себя из этого города с корнем. Я резко обернулся к Эдварду, который стоял в паре метров, сжав челюсти так, что кожа на его скулах натянулась. — Она уехала, Джаспер, — подтвердил он то, что я уже чувствовал каждой клеткой своего мертвого тела. — Мичиган. Она забрала документы и улетела утренним рейсом. В это мгновение мир для меня перестал существовать. Иллюзия того, что она «просто опаздывает», рассыпалась, оставив после себя лишь холодную ярость. Пустое место рядом со мной больше не было временным неудобством. Она сбежала от того, что я предложил ей. Она сбежала от меня. Мой дар, который я десятилетиями учился держать в узде, на мгновение вырвался наружу. Я обдал весь коридор волной такого черного, беспросветного отчаяния, что люди вокруг непроизвольно поежились, а некоторые начали оглядываться, внезапно почувствовав необъяснимую тяжесть в груди. — Она уехала, — повторил я, и мой голос прозвучал как скрежет металла.

***

Я исчез из здания школы в ту же секунду. Весь мир превратился в смазанное полотно. Я бежал по лесу, и мои движения были продиктованы не разумом, а чистым инстинктом хищника, чей смысл существования внезапно вырвали из рук. Старый Майор внутри меня — тот солдат, которым я был когда-то — требовал немедленной погони. В моей голове пульсировала одна точка — аэропорт, а затем — восток, туда, где она снова погружалась в ту самую боль, от которой я так хотел её спасти. — Джаспер, стой! Эммет и Эдвард преградили мне путь на опушке, где лес обрывался перед шоссе. Я не затормозил. Я врезался в Эммета на полной скорости. Звук столкновения двух тел, твердых как гранит, эхом разнесся по округе, вспугнув птиц. — Прочь с дороги! — прорычал я. Мои глаза, еще утром золотистые, теперь горели опасной чернотой. — Ты не сделаешь этого, брат, — Эдвард мертвой хваткой вцепился в моё плечо. — Остановись и почувствуй! Почувствуй, что ты сейчас транслируешь! Ты хочешь вернуть её или запугать до смерти? Эмоциональная волна, исходящая от меня, была настолько ядовитой, что Эммет поморщился. Это была смесь жгучей ненависти к себе, паники и неконтролируемой жажды обладания. — Она там одна! — я сорвался на крик, и этот звук больше напоминал рык зверя. — Она думает, что всё это — ложь! Вы не понимаете... я чувствую её пустоту даже отсюда! Она вернулась в те декорации, которые её уничтожали! — И если ты ворвешься туда сейчас, ты только подтвердишь её страхи, — Эдвард надавил на моё плечо, заставляя меня смотреть ему в глаза. — Ты явишься как сверхъестественное существо, от которого нет спасения. Что она должна почувствовать? Любовь? Или парализующий ужас жертвы, которую выследил хищник? Я замер. Моя грудь тяжело вздымалась, хотя мне не нужен был воздух. Я посмотрел на свои пальцы, которые были скрючены, словно когти. — Ты любишь её, — тихо сказала Элис, подходя ближе. — А любовь не навязывается силой. Мы едем домой. Сейчас. Нам нужно поговорить. Карлайл уже возвращается из больницы, мы решим это вместе. Ты не поможешь ей, если не усмиришь зверя внутри себя. Я стоял неподвижно, глядя на дорогу, ведущую во внешний мир. Каждое мгновение бездействия ощущалось как пытка. Но образ испуганных глаз Арианны, смотрящих на меня как на монстра, заставил мои мышцы обмякнуть. — Домой, — глухо повторил я. — Хорошо. Когда мы вошли в гостиную, напряжение в доме стало почти осязаемым. Мое состояние физически давило на стены. Я сразу направился к панорамному окну, вцепившись в подоконник. Дерево под моими пальцами жалобно затрещало. В моей голове пульсировала только одна мысль: Арианна уехала, решив, что всё происходящее между нами — лишь опасная иллюзия. Вскоре подъехали Элис и Розали, вернувшиеся на своих машинах, чтобы не вызывать подозрений в школе. Карлайл вошел в дом последним, его лицо было серьезным и сосредоточенным. — Мы не можем просто стоять здесь! — я наконец обернулся к ним. Мой голос был хриплым. — Она улетела туда, где ей было плохо. Мы даже не знаем, что там с ней происходило, что заставило её приехать в Форкс в таком состоянии. Я чувствую её боль даже на этом расстоянии, и это выжигает меня изнутри. — Джаспер, остановись, — Карлайл подошел ко мне, его голос был полон спокойной силы. — Если ты сорвешься за ней сейчас, ты только докажешь ей, что ты — угроза, от которой невозможно скрыться. Она уехала внезапно, и у неё были на то свои причины. Мы не знаем её прошлого в Мичигане, но мы знаем, что она выбрала Форкс, чтобы убежать от него. — Карлайл прав, — Эдвард тяжело опустился в кресло. — Сейчас она осталась один на один с тем, что её пугало. Она должна сама, без нашего присутствия, разобраться в себе. Мы не знаем, кто там ждет её на той стороне, но если ты заберешь её силой сейчас, она никогда не поверит в то, что её место здесь. Розали, стоявшая у входа со скрещенными на груди руками, недовольно прищурилась. Её мысли были колючими и прагматичными. — Она человек. Она испугалась того, что мы такое, и сбежала обратно в свой мир. Мы не знаем, что она там пережила, и, честно говоря, это не наше дело. Это наш шанс оставить всё как есть и не рисковать тайной семьи. Почему мы вообще обсуждаем её возвращение? — Потому что она — часть его жизни, Розали, — Элис подошла ко мне и осторожно коснулась моего плеча. — Я видела её будущее… оно сейчас затянуто плотным туманом, я не вижу деталей её жизни в Мичигане. Но я знаю одно: она должна столкнуться с тем, от чего бежала. Она должна сама понять, что хочет вернуться. Если ты приедешь к ней сейчас, ты станешь для неё очередным кошмаром. — Она там одна... — я снова отвернулся к окну. — Она считает, что её жизнь в Форксе была ошибкой. — Дай ей время, Джас, — Эммет сделал шаг вперед, его лицо было непривычно серьезным. — Она сильная девчонка, раз решилась на такой переезд в одиночку. Она сама должна сделать этот выбор. И если она его сделает — она вернется. Сама. Я ничего не ответил. Я смотрел на серые сумерки Форкса, чувствуя, как неизвестность жжет меня сильнее любого пламени. Мне оставалось только ждать и надеяться, что её воля окажется сильнее её страха.