Реальность

Сон начался с ощущения абсолютного холода, который пробирался под кожу, превращая кровь в крошечные кристаллы льда. Арианна стояла посреди густого, молочно-белого тумана Форкса, но этот лес был мертвым. Деревья возвышались над ней обломанными черными когтями, а под ногами вместо мокрой травы хрустело битое стекло.Она обернулась и увидела Джаспера. Он стоял на границе тени, неподвижный, как мраморное изваяние. Но это был не тот парень, который подвозил её в дождь. Его кожа казалась полупрозрачной и твердой, как гранит, а глаза — те самые глаза, которые она привыкла видеть золотистыми — теперь горели багровым, яростным пламенем. В кошмаре он двигался слишком быстро, смазанным силуэтом, от которого невозможно было скрыться. В одно мгновение он оказался за её спиной, и Арианна почувствовала его ледяное дыхание на своей шее. — Ты не убежишь, — прошептал он, и голос его звучал как скрежет камня о камень. Она хотела закричать, но легкие будто наполнились водой. Джаспер медленно, почти ласково, провел холодными пальцами по её горлу, и в это мгновение его зубы коснулись её кожи. Острая вспышка боли пронзила всё тело, и мир вокруг начал стремительно темнеть, растворяясь в звуке её собственного, бешено колотящегося сердца. Арианна подскочила на кровати в своей мичиганской спальне, задыхаясь от немого крика. Её толстовка промокла от пота, а пальцы судорожно вцепились в одеяло. Тишина родного дома теперь казалась ей фальшивой и душной. Она прижала ладонь к шее, проверяя кожу, и наткнулась на серебряную подвеску. Солнечный свет пробивался сквозь неплотно задернутые шторы кухни, рисуя на линолеуме длинные золотистые полосы. В воздухе стоял густой аромат свежезаваренного кофе и выпечки — запахи, которые в детстве казались Арианне символом абсолютной безопасности. Но сегодня они ощущались чужими, словно она была гостьей в декорациях к фильму о своей прошлой жизни. Арианна сидела за круглым столом, обхватив пальцами керамическую кружку. Она не пила, просто грела руки, хотя холод, шедший изнутри после кошмара, не поддавался обычному теплу. Её пальцы то и дело соскальзывали с кружки и поднимались выше, к шее. Серебряная цепочка, подаренная Джаспером, стала для неё чем-то вроде четков. Она перебирала звенья, пока не коснулась самого камня. В тот момент, когда подушечка пальца ощутила его гладкую, ледяную поверхность, дрожь в руках наконец утихла. Этот холод больше не был предвестником смерти — он был якорем, связывающим её с реальностью, где её принимали любой. Мама стояла у плиты, спиной к ней. Она что-то тихо напевала, переворачивая блинчики, но Арианна чувствовала на себе её внимательный, любящий и в то же время тревожный взгляд каждый раз, когда та оборачивалась. — Ты почти не притронулась к еде, Ари, — мягко сказала мама, ставя перед ней тарелку. Она не стала возвращаться к плите, а присела на соседний стул, подперев щеку рукой. — Ты плохо спала. Опять те сны? Арианна вздрогнула, на мгновение замирая. — Просто непривычно. В Форксе... там другой шум. Дождь бьет по крыше, лес дышит. А здесь слишком тихо. Мама промолчала, но её взгляд упал на руку дочери, которая всё еще сжимала подвеску. — Ты всё время трогаешь её, — негромко заметила она. — Эту подвеску. Я не видела её на тебе раньше. Она очень красивая, такая... старинная. Это подарок? Арианна замялась. Как объяснить маме, что этот кусок холодного камня и металла — единственное, что не дает ей окончательно рассыпаться на части в городе, который она когда-то называла домом? — Да. От друга. Его зовут Джаспер. Мама улыбнулась, но в уголках её глаз залегли тени. Она протянула руку и осторожно накрыла ладонь Арианны своей. — Знаешь, дорогая... Когда ты уезжала в Форкс, ты была похожа на увядающий цветок. Ты пыталась контролировать каждый свой вдох, каждое движение, будто боялась, что если расслабишься хоть на секунду, то исчезнешь. Ты мерила свою ценность в калориях и чужих мнениях. Арианна опустила голову, глядя на их соединенные руки. Контраст был разительным: теплая, мягкая кожа матери и её собственная, вечно холодная в последнее время. — Но сейчас, — продолжила мама, и её голос дрогнул от эмоций, — ты вернулась другой. Ты напугана, я вижу это. Ты вздрагиваешь от теней и постоянно проверяешь окна. Но при этом... Ари, ты никогда не была такой «живой». В твоих глазах появилось что-то такое... огонь, сила. Ты больше не смотришь в зеркало с той жуткой мольбой о прощении. Ты стала бороться. — Я просто пытаюсь выжить, мам, — прошептала Арианна, чувствуя, как к горлу подступает комок. — Нет, — мама покачала годовой. — Ты не просто выживаешь. Ты нашла что-то, ради чего стоит меняться. Твоя тревога здесь, в Мичигане — это не та старая пустота. Это тоска по месту, где ты наконец-то почувствовала себя настоящей. Не идеальной, не «нормальной», а именно настоящей. Твой Форкс... он изменил тебя. И этот Джаспер... Мама сделала паузу, внимательно вглядываясь в лицо дочери. — Он смотрит на тебя так же, как ты держишься за этот кулон? Как за спасательный круг? Арианна подняла глаза. В этот момент она поняла, что скрывать правду больше нет смысла, даже если эта правда звучит как безумие. Она вспомнила ледяную кожу Джаспера, его нечеловеческую грацию и ту тишину, которую он дарил ей, когда её собственный разум кричал от ненависти к себе. — Он не просто смотрит на меня, мам, — голос Арианны окреп. — Он чувствует всё, что чувствую я. Буквально. И когда я рядом с ним, мне не нужно притворяться. Мне не нужно быть худой, красивой или правильной. Ему всё равно, сколько во мне килограммов или какие у меня шрамы. Он видит меня. Ту, что внутри. Мама долго смотрела на нее, и в её глазах отразилось понимание, смешанное со страхом за дочь. Она почувствовала, что её маленькая девочка бесповоротно переступила черту, за которой начинается совершенно другой мир. — Тогда почему ты здесь? — тихо спросила мама. Арианна посмотрела на окно, за которым качались ветки мичиганских деревьев. Они были яркими, солнечными, но совершенно пустыми. — Потому что я испугалась, — честно ответила она. — Испугалась того, как сильно он может на меня повлиять. Испугалась, что его мир — слишком опасный. Но здесь... — она обвела взглядом уютную кухню, — здесь я задыхаюсь. Ник вчера... он смотрел на меня так, будто я — вещь, которую нужно подправить. А Джаспер смотрит на меня так, будто я — целый мир, который нужно защитить. Мама вздохнула и крепче сжала её руку. — Тогда не задерживайся здесь, Ари. Не дай этому городу снова превратить тебя в тень. Если твое сердце осталось в тумане Форкса — возвращайся. Я буду скучать, но я не хочу снова видеть тебя мертвой внутри. Арианна кивнула, чувствуя, как внутри что-то окончательно встало на свои места. Подвеска на шее больше не была тяжелой. Она была частью её самой. Она была обещанием. Арианна стояла посреди своей комнаты, где каждый предмет мебели напоминал о временах, когда она была лишь бледной тенью самой себя. После разговора с матерью на кухне внутри неё что-то окончательно встало на свои места. Ей нужно было это столкновение. Ей нужно было увидеть Ника в последний раз, чтобы окончательно похоронить ту девочку, которая когда-то позволяла ему диктовать правила её жизни. Сборы на вечеринку превратились в ритуал экзорцизма, способ убедиться, что она больше не та, кем была раньше. Она подошла к шкафу и вытянула из самой глубины черное платье — тонкую полоску шелка, которая когда-то казалась ей единственным шансом заслужить одобрение. Она смотрела на свое отражение, на черные, стекловидно прямые волосы и карие глаза, но теперь в этом взгляде не было привычной мольбы. «Ты хотела этого, Ари?» — спрашивала она себя, натягивая ткань, которая облегала тело, словно обвинение. Она видела свои бедра и талию, но теперь не искала в них изъянов, чтобы угодить чужим стандартам. «Смотри внимательно», — шептала она своему отражению, — «раньше ты бы не дышала, боясь разочаровать его. Раньше ты бы молилась, чтобы он не заметил ничего «лишнего» . Ник всегда внушал ей, что она должна стараться ради него, но сейчас, затягивая ремни высоких шпилек, она чувствовала лишь холодную решимость. Она села перед зеркалом и начала наносить макияж, создавая маску, за которой скрывалась её новая суть. Густая черная подводка сделала её взгляд карим и глубоким, почти таким же непроницаемым, как у тех, кого она оставила в Форксе. Она подчеркнула скулы, рисуя ту жесткость и силу, которой ей всегда не хватало в прошлой жизни. Губы она выделила темно-бордовой помадой, напоминавшей цвет запекшейся крови из её кошмаров или глубину камня в кулоне. «Ник хочет видеть идеальную картинку. Я дам ему её. Но внутри этой картинки теперь живет кто-то, кого он не сможет сломать» . Последним и самым важным штрихом стала серебряная подвеска — подарок Джаспера. Холод металла коснулся её ключиц, и по телу мгновенно прошла знакомая волна спокойствия, которую она раньше считала чужой силой. Этот камень был её секретным оберегом, безмолвным доказательством того, что её могут принимать настоящей. В отражении стояла Арианна Моррис — яркая, вызывающая, броская, но её пальцы, сжимавшие кулон, выдавали правду: она больше не принадлежала этому городу. Она в последний раз поправила волосы и встала, чувствуя непривычную уверенность. Ари знала, что Ник ждет прежнюю покорную девушку, ищущую одобрения в каждом его слове. Но она шла туда не за ним. Она шла, чтобы окончательно выжечь его влияние из своей памяти. Когда она вышла из комнаты, шпильки уверенно застучали по полу. Она была готова встретить свое прошлое лицом к лицу, зная, что за тысячи километров отсюда, в туманном лесу, её ждет тот, чье присутствие стало для неё важнее воздуха.

***

Арианна сидела на заднем сиденье такси, прислонившись лбом к холодному стеклу. Пейзаж Мичигана проносился мимо серым пятном, но внутри неё всё замерло в той самой странной, ледяной тишине, которую она привезла с собой из Форкса. Она чувствовала, как шелковая ткань платья едва уловимо скользит по коже, напоминая о том, как сильно она изменилась. Раньше поездка на такую вечеринку была для неё пыткой: она бы судорожно поправляла макияж и вглядывалась в зеркальце, гадая, оценит ли Ник её старания. Сейчас же она просто перебирала пальцами звенья серебряной цепочки на шее. Такси остановилось перед ярко освещенным домом, откуда доносились тяжелые басы музыки. Арианна вышла из машины, и стук её шпилек по асфальту прозвучал как выстрел. Она не медлила. Толкнув тяжелую дверь, она вошла в душное марево из запахов алкоголя, дешевого парфюма и пота. Едва она переступила порог, как наткнулась на группу девушек у лестницы — её бывших «подруг», которые когда-то вместе с Ником виртуозно подтачивали её уверенность в себе. Разговоры мгновенно стихли. Джессика и Кейли замерли с пластиковыми стаканчиками в руках, сканируя Арианну взглядами, полными неприкрытой зависти и недоумения. Они стояли у лестницы, и их лица вытянулись от изумления. Они привыкли видеть Арианну сутулой, пытающейся казаться меньше, чем она есть. Но сейчас перед ними стояла девушка с высоко поднятой головой, в платье, которое не скрывало, а подчеркивало каждое её движение, и с макияжем, который делал её лицо похожим на маску прекрасного, но опасного божества. — Ари? — выдавила Джессика, оглядывая её от острых каблуков до броского макияжа. — Ты… ты что, сделала пластику? Или это какой-то фильтр в реальности? — Просто сменила климат, — бросила Арианна, даже не замедляя шага. Её голос звучал непривычно низко и твердо, заставляя «подруг» невольно расступиться. Она двигалась сквозь толпу, и реакция парней была почти комичной. Те, кто раньше едва замечал её или отпускал колкие шутки вслед, теперь оборачивались, буквально пожирая её глазами. Один из них, Брайан, преградил ей путь, протягивая стакан с чем-то мутным и сильно пахнущим спиртом. — Ого, Моррис! Ты ли это? — он плотоядно улыбнулся, пытаясь приобнять её за плечи. — Давай, выпей со мной. Тебе нужно расслабиться, ты выглядишь слишком… напряженной для такой красавицы. Арианна ловко увернулась от его руки, чувствуя лишь брезгливость. Ей казалось, что от всех этих людей пахнет чем-то мелким и грязным по сравнению с тем чистым, морозным лесом, к которому она привыкла. — Нет, спасибо, Брайан. Я здесь не для того, чтобы напиваться, — отрезала она. Вокруг неё сразу образовался вакуум из желающих «угостить» и «пообщаться». Парни липли к ней, пытаясь перекричать музыку, предлагали шоты, шептали сомнительные комплименты на ухо, но Арианна видела их насквозь. Они реагировали на обертку. И тут толпа расступилась. В конце коридора стоял Ник. Он выглядел так, будто весь этот вечер был организован только ради его триумфального появления. Но когда его взгляд встретился со взглядом Арианны, его самодовольная ухмылка на мгновение дрогнула. Он увидел не ту сломленную девочку, которая сбежала в Форкс, а хищника, который забрел в вольер к домашнему скоту. Ник медленно подошел к ней, оттесняя других парней плечом. Он остановился непозволительно близко, обдавая её своим парфюмом, который раньше казался ей лучшим запахом в мире, а теперь вызывал лишь тошноту. — Ну вот, — он самодовольно ухмыльнулся, оглядывая её с ног до головы. — Наконец-то ты выглядишь так, как я всегда хотел. Видишь, Ари? Стоило мне немного нажать, и ты снова стала той девушкой, в которую я когда-то влюбился. Он подошел вплотную, игнорируя всех вокруг, и понизил голос до вкрадчивого шепота: — Слушай, я был неправ, что отпустил тебя. Вижу, ты наконец взялась за голову, работа над собой видна сразу. Давай забудем всё, что было? Ты вернулась, я здесь. Мы можем быть снова вместе, прямо сейчас. Ты же этого хотела, когда ехала сюда, правда? Я готов дать тебе второй шанс. Арианна смотрела на него, и внутри неё рос не страх, а горькое разочарование. Она вспомнила, как Джаспер замирал, боясь причинить ей даже малейший дискомфорт, как он чувствовал её боль раньше, чем она сама её осознавала. И вот стоял Ник — человек, который видел в ней только удачный аксессуар. Она медленно убрала его руку со своего плеча, глядя ему прямо в глаза. — Быть вместе снова? — она едва заметно усмехнулась, и этот звук заставил Ника осечься. — Знаешь, Ник, пока я была в Форксе, я встретила того, кто не просит меня «стараться ради него». Того, кто видит меня насквозь и не пытается переделать. Ник нахмурился, его лицо начало краснеть от укола по самолюбию. — Какой-то деревенщина из лесу? Ари, не смеши меня. Ты же понимаешь, что никто не будет терпеть твои заскоки так, как я. Арианна подошла еще ближе, так что её голос услышали все, кто стоял рядом. — Ты ошибаешься. Ты никогда не терпел мои «заскоки», ты их создавал. Ты кормил мою неуверенность, чтобы тебе было удобнее мной управлять. Но посмотри на меня внимательно, Ник. Я надела это платье не для того, чтобы ты меня похвалил. Я надела его, чтобы ты понял, что я могу быть кем угодно — и ты больше не имеешь к этому никакого отношения. Она обвела взглядом замолчавшую толпу, бывших «подруг» и парней со стаканами. — Я вернулась в Мичиган, чтобы убедиться в одной вещи. И я убедилась. Здесь — всё мертвое. А там, в тумане, который ты так презираешь, я впервые начала дышать. Она развернулась, и её шпильки зазвучали по полу как чеканный шаг. — Иди пей свой дешевый пунш, Ник. Твой «второй шанс» мне не нужен. Она вышла на улицу, не оборачиваясь на его возмущенные крики. Морозный воздух Мичигана ударил в лицо, но теперь он не казался ей чужим. Она коснулась кулона на шее. — Всё, Джаспер, — прошептала она. — Я еду домой.