Пролог

— "Миссия ранга S: помочь деревне Тенерион одолеть ..." — Кана вчитывалась в каждую букву. — "1.000.000 драгоценными" ХА! Вот, то, что мне нужно. Волшебница сорвала с доски свиток с заданием и подошла к мастеру Макарову, который по своему обыкновению восседал на барной стойке. Макаров увидел, что за задание сорвала с доски его подопечная, но ничего не сказал, только очень громко выдохнул с явным неодобрением. Кана, казалось, не обращала внимания на мастера совсем, ее голова думала о другом, да и кстати, недавно она получила в подарок новую колоду карт Таро, ждавшую свой час. Задание действительно было очень странным. Объявление гласило о некой деревне в горах, жителям которой нужна была помощь в одолении каких-то сил, о которых не было сказано ни слова, но награда и ранг давали понять, что ох, как непросто будет справиться с этой чертовой силой. Макаров уже израсходовал все оправдания не отпускать Кану на очередное задание S ранга, что в этот раз только и делал, что вздыхал и мотал головой. Дело в том, что старый мастер пообещал Гилдартсу, который приходится отцом Кане, и которые воссоединились семьей совсем недавно, что мастер присмотрит за дочуркой, пока отец пропадает на очередной столетней миссии. Нарушать клятву Макаров не собирался, но удерживать молодую горячую кровь в стенах гильдии самому ему сил не хватало. Мираджейн только и оставалось, что зарегистрировать это задание за Каной. Пока барменша как будто специально возилась с бумагами, Макаров вдруг заговорил. — А, знаешь, я в тебе никогда не сомневался, - начал он. - Ты всегда была очень целеустремленной девушкой, всегда хотела показать себя... — Спасибо, мастер! — засмущалась волшебница. — ... жалко будет тебя потерять. — закончил речь Макаров и поднялся на верх. Мира от неожиданности сказанного аж выронила из рук ворох бумаг. Только Кану это не волновало. — Ну, дед, это мы еще посмотрим! — весело засмеялась Кана. — Наконец-то моя сольная высококлассовая миссия! Я докажу, что я волшебница Хвоста Феи неспроста! Взяв чарку эля со стола, девушка встала на стол и громко заорала "Чокнемся!" Гильдия, ждавшая хоть одного маленького предлога совместно выпить, тут же загоготала. — А за что пьем? — подал кто-то голос. — За меня! За мою первую одиночную миссию! Гип-гип? — Завопила Кана, обернувшись на голос. — Ура-а-а! — отвечала ей толпа. — Одиночная? — раздался из темноты угла голос. — Не знаю, о чем ты. Вряд ли тебя просто так куда-то пустят. Наглость говорящего заставила Кану слезть со стола, прервав свое питье, и подойти к углу, где она поближе могла рассмотреть наглеца. Не успела девушка подойти ближе, как желтая искра, просияв в сантиметре от ее глаз, вынудила ее резко остановиться и уставиться в темноту. Мужчина стоял, подперев стену, ухмыляясь. Он ждал пока она хотя бы отреагирует на пущенную им молнию, но волшебница просто вглядывалась в лицо парня без намека на понимание происходящего. Она сделала еще шаг вперед, и теперь свет падал под нужным углом на лицо мужчины, но и без того было очевидно, кто говорил. — Хочешь что-то сказать, говори мне в лицо, а не бросай реплики за спиной, Лексус. — хмыкнула Кана, ей было, что сказать ему, но она остановилась, увидев знакомый клочок бумаги в руках громовержца. Проследив за ее взглядом, Лексус снова ухмыльнулся. — Я бы не стал так разговаривать со своим напарником. — ответил мужчина. Он явно не собирался церемониться. — Что сказал? — опешила девушка. Тут уже Лексус шагнул к ней навстречу и встал вплотную. — Что слышала. — ровный спокойный голос Лексуса выбесил каждую струночку самообладания Каны. Но Кана упрямо смотрела ему прямо в глаза, хотя от неудобной близости хотелось отвернуться. — Откуда у тебя мое задание? Ты не можешь его просто взять, оно мое! — прорычала Кана и в попытке выхватить бумагу из рук, она вскинула кулак и успела задеть один из рукавов куртки в момент уклонения Лексуса. С молниеносной скоростью Лексус остановил второй кулак девушки, развернул и завел обе ее руки за спиной. — Отпусти! Кана брыкалась в попытке освободить руки, но хватка волшебника была слишком сильной, она почувствовала небольшой укол в предплечье, как будто электричеством провели по голой коже. Девушка поежилась и снова попыталась выбраться. Еще один слабый, но хорошо ощутимый "укол", но теперь выше плеча. Хоть она и не пьянела от выпитого алкоголя, но хмель действовал на нее немного иначе. Ей безумно захотелось посмотреть на него. Она попыталась повернуть голову, чтобы взглянуть ему в глаза. Но Лексус опередил ее, прошептав: — Будешь сопротивляться, будет больнее, — от горячего дыхания защекотало за ухом. — А ты попробуй, — ухмыльнулась Кана, легонько дернувшись. От малейшего ее движения Лексус отвечал разрядами токами в разных частях ее тела, где они соприкасались. Девушка вновь попыталась освободиться, сильно запрокинув голову назад, но Лексус увернулся. — Нехорошо это, лезть в драку в первый же день с напарником, Кана, — якобы обиженно пробормотал Лексус. — Да хватит называть меня своим напарником, мы с тобой вообще не должны были пересекаться. Упал ты мне на голову в такой прекрасный день. — продолжала ныть Кана. — Да помогите же мне кто-нибудь! От ее громкого нытья рядом стоящие люди на какое-то время обернулись посмотреть, откуда звуки, но увидев Кану в схватке или в хватке с Лексусом, продолжили заниматься своими делами. — Что здесь происходит? — наконец появился из воздуха Макаров. Воспользовавшись минутным отвлечением Лексуса, Кана со всей силы ударила ногой куда-то назад, без цели, просто. — Блять! Дура, — крикнул Лексус, швыряя девушку вперед. Удар пришелся на бедро, но если бы попало чуть выше, одними ругательствами бы не обошлось. — Совсем что ли шуток не понимаешь? — Это я шуток не понимаю? Да все я понимаю, особенно когда мне руки заламывают! — Кана не знала, куда себя деть от злости, она уже и забыла о задании. — Нет, чтобы просто подойти, поговорить, сесть за стол, например! Я уже не говорю о том, чтобы заказать даме выпить. — Даме, блять, выпить... — чертыхнулся Лексус, громко выдохнул, восстанавливая душевное равновесие, и выдал. — Дорогая Кана, кхм, не соблаговолите ли вы засунуть свое дамское подальше и выдвинуться поскорее на миссию? — она молчала. — Может, ты ей скажешь, старый? — повернулся Лексус к Макарову. Тот пока молча наблюдал, не пытаясь вставить и слова. — Мастер? Я пять минут назад взяла этот кусок бумажки, и вы ни слова не сказали про напарников! Нет уж. — Да, Каночка, как я и сказал, плохо будет потерять такого бойца, как ты. Вот я и поручил Лексусу сопроводить тебя на твою первую миссию ранга S. — лучезарно улыбнулся мастер. — Ты же не против? Улыбка мастера обезоружила девушку, но смириться просто так она не могла. Она не хотела идти с Лексусом, с кем угодно, но не с ним. Странный он. Чудной. Однажды пытался их убить, но это было давно. Да и нянька ей не нужна. Она стояла в замешательстве, не зная, что и как поступить. На миссию надо, деньги заканчиваются. Напарник тоже не помешает, потому что Кана не могла не согласиться с мастером, что задание непростое. — Мне не нужен напарник! Да даже если и нужен... А почему он-то? У нас, что, все волшебники перевелись? — показав пальцем на Лексуса, обратилась она к Макарову. — Все остальные, пригодные, на своих миссиях, а он болтался тут без дела, — повел плечами Макаров. — Вот именно! Бездельники мне не нужны, он же не квалифицирован на эту миссию, ладно, ранг S, — продолжала настаивать на своем Кана, — но там же требуется совершенно другой набор навыков! — Ты читать умеешь? Тут черным по белому написано "Просьба отправить магов молний, бури или смежных областей", — Лексус поднял свиток в воздух и ткнул пальцем в часть объявления. Прищурившись, Кана пробежалась глазами по тексту, убедившись, что коллега не врет. Мужчина ухмыльнулся, — Не припомню, чтобы у тебя была магия молний... — Я удивлена, что ты в целом помнишь мое имя, не говоря уже о моей магии, придурок, — пробубнила Кана. Лексус удивленно изогнул бровь. — Ладно, пригодишься. Наверное... Но ты пойдешь со мной только при одном условии. — С фига ли я должен соблюдать твои условия? — Лексуса сложно было вывести из себя, все это напоминало больше его игру с самообладанием жертвы. — Сначала ты размахиваешь кулаками, потом доказываешь, как хреново ты вчитываешься в суть задания, еще и голос на старших повышаешь, да и твой папаня тебе не доверяет настолько, что... Он и дальше бы продолжил, если бы Макаров не пригрозил ему пальцем. Кане в изумлении взглянула сначала на мастера, потом на Лексуса, потом снова на Макарова. Это, что значит, ее собственный отец заранее перед своим очередным уходом приставил няньку к девушке? То есть, все это обучение Каны магии разрушения под присмотром Гилдартса, ее попытки стать сильнее только ухудшили ее положение в гильдии? Гилдартс настолько опасался за безбашенный характер дочери, что заставил поклясться мастера Макарова, что тот не отпустит ее без надзора. После недолгого молчания Кана выхватила свиток из рук Лексуса, уже без сопротивления, пробежалась снова по нему глазами, в очередной раз удостоверившись в том, какая магия требуется. — Прости старика, Кана, — снова заговорил Макаров, — я поклялся твоему отцу, что с тобой все будет в порядке. Я давно всеми правдами и неправдами пытался тебя удержать. Но сейчас я вижу в какую сильную волшебницу ты выросла, а тренировки с отцом пошли тебе на пользу. Но я вынужден послать с тобой Лексуса. Только так я могу сдержать свое обещание. — Хорошо, мастер, — обратилась Кана, — я согласна на напарника, но при одном условии — я сражусь с Лексусом в том, чему мне нет равных. Если сможет меня одолеть, я возьму его с собой. Если же нет, то вы увидите, что я смогу за себя постоять и сопровождение мне не нужно. Вы и обещание сдержите, и если со мной что-то случится, не будете виноваты! — лучезарно улыбнулась Кана. Макаров только пожал плечами и повернулся к внуку. Лексус, закатив глаза, еле заметно кивнул. — Что там за условие? — буркнул громовержец. — Неси чарку, гандон, будем бухать.

***

Лексус знал, что проиграет. Точнее, он был уверен. Даже среди сильнейших Хвоста Феи не нашлось бы того, кто перепил бы ее - Кану Альберону. Это была ее уникальная сила и уникальная слабость. Но Лексус предвидел подобный исход, когда Макаров представил ему это задание и его сопровождение, поэтому подготовился заранее. Он также знал о ее второй слабости - азартные игры, в особенности волшебные карты, которой ее научил, кстати, Макаров. "Напомните-ка, кого там еще учил Макаров?" — от собственной мысли Лексус слегка ухмыльнулся. Тактик из Каны не очень, поэтому и быстрое согласие Лексуса она сочла за слабость внука перед дедушкой. Ему надо было выиграть, не из-за Гилдартса или Макарова, а из-за себя. Давно засидевшись на скамье после тяжелого ранения от очередной миссии S ранга, громовержец желал вновь вернуться на передовую, кровь бурлила, давали о себе знать и успехи сослуживцев. Пока он восстанавливался, он видел, как его друзья Фрид, Эвергрин и Бикслоу соглашаются на миссии без него, часто тренируются, становятся сильнее, возможно даже сильнее Лексуса. Ему надо было доказать самому себе, что он не просто отлеживается, что точно долечившись, он сможет снова всем показать, кто тут самый сильный волшебник. Присущая ему с детства слабость, хоть и была вылечена лакримой громового дракона, но каким-то образом эта старая проблема все равно давала о себе знать после серьезного урона отголосками слабости и немощности. И все же эта миссия была и его шансом показаться. Победить Кану в ее же ремесле нужно было по законам К.А.Н.ы - ставшее нарицательным из-за схожести анаграммы с именем создательницы: Карты, Алкоголь, Награда. Предполагалось, что при нужном градусе опьянения Кану легко обыграть в карты, а на самую заветную ставку - на желание - можно сыграть, если хорошенько ее подзадорить. Вот тут-то она могла потерять голову и, чтобы не потерять авторитет, играть безрассудно. Лексус часто становился свидетелем игр, в частности, побед Каны, но редко видел ее проигравшей, а особенно проигравшей желание, обычно она играла на деньги. Слышал он и историю про то, что единственным, кто смог когда-то обыграть Кану на желание был Макаров собственной персоной, а кто-то вообще говорил, что Кана по сей день выполняет загаданное им желание, но никто не знает, какое. В Хвосте Феи люди любят ставки, и одной из ставок было желание Макарова Кане, большинство ставит на "ношение Каной только купальников". Старые извращенцы. Лексус понимал, что просто так девушка не согласится на напарника, своих истинных намерений он раскрывать не желал, а разозлить кого-то и заодно выпить за счет гильдии - всегда пожалуйста! Если Лексус выиграет, то сможет пойти на задание и еще иметь в запасе желание, которое по закону чести Кана будет обязана выполнить. Лексус сел за стол и жестом пригласил девушку сесть напротив. Одной рукой он придвинул поближе только что откупоренный бочонок крепкой фиорской медовухи, а другой приставил кувшин и налил в него доверху, и все это не сводя с девушки глаз. В ответ на это Кана разлила из этого кувшина медовуху в стаканы, пододвинула один к Лексусу, другой к себе, также не отрывая взгляда от мужчины. Запах алкоголя от этого бочонка разнесся по гильдии, кто-то в пьяном припадке крикнул: "Вот это настоящая бадяга! Сколько лет она бродила?" Другие кричали что-то вроде до дна. Лексус выпил первый. Захотелось кашлянуть, но не стал, сдержался. Кана следом, даже бровью не повела. "Держись!" Наполнили стаканы, выпили, наполнили, выпили, не отрывая взгляда друг от друга. Кто-то все время подливал в кувшин, казалось, что бочка с кувшином внезапно лишились дна. Спустя какое-то время Лексус понял, что пора. — А знаешь, — прервал вдруг он свой очередной шот медовухи, — скучно просто бухать... Я бы не отказался от какого-нибудь еще развлечения помимо этого. — Хм, ты прав, — ухмыльнулась Кана и допила свою чарку. — Что у тебя на уме? Сразу говорю, грудь я показывать не буду. — Да кому сдались твои три титьки, — возмутился слегка опьяневший Лексус, — давай лучше в карты? Подмигнув, Лексус осушил свой стакан. Но прежде чем налит следующий, он увидел, как Кана меняется в лице. От серьезной Каны не осталось и следа, только самоуверенная ухмылка и прищуренные глаза. В моменте она сделала жест, чтобы Лексус продолжал наливать, а сама полезла в карманы за картами. — Выбирай игру и ставку! — произнесла девушка, стукнув картами по столу. — Волшебные карты, — хитро улыбнулся Лексус, — на желание. — Нифига себе ты туз бубновый, что выдал! В карты со мной? И на желание? — от неожиданности выкрикнула Кана Гудящий зал гильдии замолк вмиг. Последний звук, который они издали, был удивленный вздох. Кана испытывающе смотрела в глаза Лексусу, но не могла найти подвоха. Никто не мог ее победить в карты, она предвидела каждый шаг противника, а пьяных противников в целом не воспринимала как таковых. Но тут на кону стоит ее одиночная миссия, она знала, что не проиграет, но что-то в самоуверенности Лексуса одновременно раздражало и пугало. Она мешала карты в руках, не начиная раздавать. — Давай уже, я тут тоже не молодею, — Лексус откинулся на спинку скамьи, голова немного закружилась, но он не подал виду. — Правила игры, я думаю, знакомы? — с издевкой спросила Кана, она все еще тянула время в надежде, что Лексус откажется. — Ты, давай, не зазнавайся, а то ненароком и сиськи придется показывать, — засмеялся Лексус, — спрашивает еще... ишь какая! — Твоя взяла. Если проиграешь, останешься в гильдии сторожить свою тень, да еще и желание мне должен будешь, — начала раздавать Кана. — Только не обсчитайся, — в ответ произнес Лексус, пересчитывая карты, которые раздавала девушка. — Мастер Макаров, не соизволите проследить за игрой, чтобы никто не посмел шулерством заниматься? — сказав, парень подмигнул Кане. Макаров лучезарно улыбнулся, прыгнул на стол, и сложив ногу в позу лотоса, внимательно стал следить за игрой. Суть волшебных карт заключалась в том, чтобы выложить на стол четыре карты разных мастей: Нападение Ближний бой, Нападение Дальний бой, Оборона и Лечение. У каждой карты были свои небольшие особенности и характеристики нанесения урона или лечения, а самое главное, чтобы в сумме показателей они были больше суммы карт противника, после того, как произойдет бой - таким образом увеличивался шанс, что ты сохранишь себе карты с большими показателями. Ближний бой наносил урон ближнему, дальний бой мог нанести урон обороне и дальнему бою, оборона могла защитить от урона одну из карт нападения, а лечение давало возможность восстановить любую из других трех карт. Каждый ход выбывшие карты заменялись на новые, при этом за ход лечением можно было воспользоваться единожды, а урон поставить дважды, пока не засчитается победа(отсутствие каких-либо карт нападения) за кем-то из противников в этот ход. Побеждал в игре тот, у которого было больше побед из 7 ходов. Кана играла грязно: она часто ставила сильную дальнюю оборону и уничтожала оборону противника, либо использовала особенности карт ближнего боя, чтобы заблокировать лечение противника. Она как будто знала, когда и в какой момент игры использовать те или иные карты. Этой тактике научил ее Макаров, но не только ее. Игра началась. Оба волшебника выложили свои карты рубашкой вверх, и одновременно перевернули. Так как это были волшебные карты, рисунки на них оживали, а передвигались они по столу с помощью магии, да и секретные особенности подпитывались магией. Магия Карт Каны была просто идеальной для этой игры, поэтому с ней никто в нее не играл. Первый ход Кана как обычно поставила сильный дальний бой и средний ближний. Лексус использовал ту же тактику, сравняв. Даже использовав лечение, Кана не смогла сохранить отряд сильного дальнего боя. Победу засчитали Лексусу. Это подразозлило девушку. Следующие два хода она выиграла, выйдя вперед на одно очко. Оставалось четыре хода, которые Лексусу нужно было выиграть. Дав фору девушке, но и не собирался так просто сдаваться. На четвертом ходу он использовал секретные способности, чтобы лишить Кану возможности лечить свои отряды. Победа была у Лексуса, 2:2. Следующий ход - Кана одержала победу, 3:2. Согильдийцы наблюдали за игрой, стоя в кругу, кто-то нервно сглатывал слюну, кто-то вовсю собирал ставки с максимальным коэффициентом у Лексуса, но никто особо не хотел на него ставить. Когда он это услышал, то, отпив из стакана, громко крикнул в сторону "букмекера": "Я забираю себе 60%, дружище!". Оставалось два хода, их и надо было выиграть Лексусу. Шестой ход был за громовержцем. Тут уже Кана нервно сглотнула, поправила лямку от купальника, поправила чашечки, заставив грудь прыгать. Лексус оскалился этому зрелищу. Он знал, что когда Кана начинает проигрывать, в ход идут "женские штучки". Она любит отвлечь противника своим декольте, а когда идиот очухается, Кана уже пропивает его бабки. Лексусу нравилось такое внимание, но так просто одурить себя он тоже не даст, поэтому понаслаждавшись представлением, он галантно подлил даме медовухи и уткнулся в свои карты. Кана недовольно хмыкнула. "Что ж, будь по-твоему!"— отчаялась девушка, но она тоже не собиралась сдаваться. Лексус понял, что для победы ему нужно полностью разрушить стратегию Каны, не оставляя ей шанса восстановить позиции. В этом ходу он сыграл неожиданно: вместо традиционной обороны он выбрал карту Нападения ближнего боя с высоким показателем урона, чтобы уничтожить её лечение, и Дальний бой, чтобы нанести урон её обороне. Это был рискованный ход, но он знал, что Кана полагается на лечение, чтобы продержаться в долгих раундах. Кана, уверенная в своей тактике, выставила сильную оборону и дальний бой, рассчитывая уничтожить карты Лексуса. Однако её стратегия дала сбой: ближний бой Лексуса уничтожил её лечение до того, как оно смогло восстановить её карты, а его дальний бой пробил её защиту. Она осталась без нападения — и это означало победу Лексуса в этом раунде. "Вот так, Кана," — произнёс он с характерной ухмылкой, глядя, как её карты исчезают со стола. Девушка нахмурилась, но в её взгляде читалось восхищение: Лексус обыграл её в её же игру. — И у нас есть победитель! — крикнул Макаров, и вся публика, пребывавшая в немом изумлении, вдруг вскрикнула и загоготала. Макаров улыбался и протягивал свиток с заданием Лексусу, как Кана перехватила бумагу. — Ты играл грязно! — Это я играл грязно? Это ты играла грязно! — Это я играла грязно? — от наглости Лексуса Кану шатало. — "Это я грязно играла", — поясничая, вторил Лексус. Кана не могла смириться, но игра есть игра, точнее награда. Ей нужно сохранить авторитет и свою честь картежника и выполнить часть своей сделки. — Хорошо, ты пойдешь со мной на мою миссию, — грустно выдохнула Кана, и взяв Лексуса за рукав куртки, потащила куда-то в сторону. — Эй, ты куда? — только и успел сказать мужчина, как его уже поставили куда-то в угол подальше от толпы, которая и не заметила их исчезновение. — Чего, пообжиматься захотелось? Ты учти, я с пьяными женщинами не сплю, у них есть риск влюбиться. — саркастично усмехнулся Лексус и манерно поправил прядь волос. Кана ничего не ответила на это, и, помедлив с секунду, медленно стянула лямку купальника с одной стороны, а потом со второй, придерживая руками чашечки. Лексус ошарашено и непонимающее смотрел на поникшую Кану, которая с какой-то невзъебенно медленной скоростью стаскивала с себя купальник. — У тебя с головой все в порядке? — вдруг прошептал Лексус с напускной серьезностью, — если надо, я могу тебя отвезти к Полюшке, она посмотрит, насколько ты шизанутая и можно ли тебе помочь. Ты что делаешь? — Лексус аккуратно, невесомыми пальцами попытался подтянуть сначала одну лямку, потом вторую, но они ему не давались. Оставив все попытки, он просто смотрел на девушку. Кана все еще держала лиф, не веря своим ушам. — Я думала... твое желание... — пробубнила она. — Я даже загадать его не успел, а ты за меня уже все решила. — тихонько усмехнулся Лексус, но потом его будто током ударило — он вспомнил про желание Макарова. — Фу, блять! Так люди, что, правы? Ты деду сиськи показывала?! — Какие люди? Какие сиськи? Какой дед? — растерянная Кана поправила купальник. — Ну, желание мастера! Которое ты проиграла, блять, единственному проиграла, — Лексус схватил ее за плечи и легонько потряс, — ну уже не единственному, — ухмыльнулся. — Фу, блять! — Точно, попугай. — Да пошел ты, педик! — вскрикнула Кана, — никому я никакие сиськи не показывала. Это тебя, походу, в детстве роняли. Причем не единожды. — в ответ Лексус громко выдохнул. Кана собиралась выйти из тени, как Лексус ее остановил. — Я не хотел тебя обидеть, — тихонько прошептал Лексус, как будто боясь своих же слов, — я признателен твоим порывом альтруизма, честно, не ожидал от согильдийки такой щедрости, но я уже видал женскую грудь, и не раз, мне благотворительность не нужна, — тут он с напускным благородством вздохнул и снова улыбнулся своей наглой улыбкой. — Мамина не считается, придурошный, — хмыкнула Кана, но оценила чувство юмора своего уже напарника. — Может, уже выдвинемся в путь?