Часть 1. В пути

Жара в Фиоре стояла уже неделю. Воздух был влажным и теплым настолько, что казалось он превратился в мельчайшие капельки воды, и от этого жажда одолевала еще больше. В пути наши напарники были только чуть больше одного дня и особо не разговаривали за это время, кроме короткого обсуждения миссии и средств передвижения. Первым делом они сели на поезд до ближайшего к северным горам города, но через три остановки поезду пришлось сойти с рейса из-за непредвиденных погодных условий на неопределенный срок. Путникам было предложено вернуться обратно в Магнолию, либо ждать следующего поезда. Пара решила сойти и найти либо лошадей, либо что-то еще, чтобы добраться до Тенериона в течение недели. Спустя несколько часов поиска они не смогли найти ничего, поэтому пришлось идти пешком до следующего города. Благо, было не так далеко, но жара усложняла путь. Легкая льняная рубашка Лексуса намокла от пота и теперь плотно прилегала к мускулистому рельефному телу. Из-за ерзающего рюкзака за спиной ткань еще плотнее прилипала к пояснице, от чего Лексус часто выгибался, в попытках избавиться от давящего чувства. Раздеваться он не хотел, да и менять мокрую на сухую рубашку было бы бессмысленно — ее ждала такая же участь. — Знаешь, — вдруг заговорила Кана, которая наблюдала всю дорогу за Лексусом, идущим чуть впереди нее, — если ты снимешь рубашку, я против не буду, — ухмыльнулась она, нагло пялясь на его рельф. — Знаешь, — вторил Лексус, с явным сарказмом, — если ты снова решишь раздеться, в этот раз я против не буду. Кана презрительно фыркнула в ответ и продолжила идти. Лексус, хоть и ухмыльнулся, но видел, что несмотря на достаточно легкую форму напарницы, ей тоже было тяжело от влажного воздуха. Солнце пекло неимоверно, поэтому ожог был обеспечен обоим. Вдруг Лексус стянул рюкзак и принялся рыться в нем на ходу. Неожиданно он протянул одну из своих сухих рубашек девушке со словами "Прикройся, обгоришь". На вопросительный взгляд Каны Лексус лишь повторил жест и снова протянул рубашку. Она не стала возражать и накинула на себя приятно-сухую одежду. В голове было больше вопросов чем ответов, и Кана была не из тех, кто долго замалчивает свои вопросы. — И что это было? — Что было что? — обернулся Лексус. — Ну это? — она ткнула на рубашку. — Если не нужна, отдавай, — слегка наклонился к ней Лексус и замедлился, чтобы поравняться с девушкой. Она уже была готова стянуть с себя рубашку, как тот жестом ее остановил. — Да блять, я пошутил. Солнце печет, если ты получишь ожог и вдобавок тепловой удар, я не смогу тебе помочь. Увы, тучи вызывать я не умею. — А что, на руках понести бедную сокомандницу уже слабо? — драматично положив правую руку на лоб, вздохнула Кана. — Тяжеловата ноша, — пробормотал Лексус. — А ты чего хотел? Такие напарники как я — на вес золота, — гоготнула Кана в ответ без доли обиды в голосе. Они продолжили идти дальше в тишине, изредка передавая друг другу флягу с водой. Небольшие лесные опушки сменялись пустынной равниной. Природа Фиора впечатляла своим экзотическим разнообразием. Солнце медленно шло к закату, когда вдали показались первые крыши домов. Оба вздохнули с облегчением, но спустя какое-то время, когда они очертания города были уже яснее, Лексус не смог узнать этот город. Точнее, деревню. Небольшая деревушка в горной местности выглядела вполне живой. Развешанные гирлянды с бумажными фонариками говорили о каком-то либо готовящемся, либо проходившем празднике. — Смотри, у них наверняка будет гостиница! — воскликнула Кана, выдохнув с облегчением. — Да, давай проверим. — кивнул Лексус и пошел в сторону, но Кана за ним не пошла. Когда Лексус обернулся и поднял руки в вопросительном жесте, девушка повторила жест за ним. — Я думала, ты не захочешь туда идти! Я уже приготовилась с тобой поспорить! — девушка сложила руки на груди и фыркнула. Не веря своим глазам и ушам, Лексус стоял в немом изумлении. Впервые ему приходилось сталкиваться с такой вселенской тупостью. — С чего ты это взяла? — также изумленно спросил Лексус. — От тебя исходит аура душнилы, который любит задвинуть свое и поспорить, — с очень умным видом произнесла Кана, поправляя невидимые очки. — Впервые такое слышу... — Лексус думал, что ничто не способно его удивить в жизни, но был так неправ. — Впервые? Значит, тебе кто-то соврал, и не раз. Наверное, о других твоих качествах люди тоже привирали. — Привирали, значит? — тут уже самообладания Лексусу не хватило. — Может, перестанешь перекладывать на меня свои качества, и взглянешь на ситуацию адекватным человеческим взглядом? Хотя вряд ли ты на такое способна. — Кто это тут у нас заговорил об адекватности? И да, привирали. Хотя я вижу, что все были правы, какой ты душный долбоеб. — Все это кто, мне интересно? — тут Лексус уже не на шутку начал сердиться. — Да кого это волнует! — Меня, Кана, меня волнует! — он перешел на крик, но увидев, как девушка вздрогнула, поник. — Я не тот, кем ты меня считаешь. Темнело. Кана пыталась вглядеться в лицо Лексуса, чтобы понять, врет он или нет. Унаследованное от матери отсутствие доверия к мужчинам давало о себе знать. Она много раз слышала от людей, каким высокомерным кретином был Лексус, да и его нападение на гильдию было собственной жирной подписью под каждое описание. Но что-то в этот раз не давало ей покоя. Как будто она верила ему больше, чем обычно. — Просветишь меня? — вдруг нарушила тишину Кана. — Зачем, тебе виднее, — съязвил Лексус, но тут же об этом пожалел. — Не виднее, — пробурчала себе под нос Кана, осознавшая колкость своих слов. — Я, обычно, не... В целом, ну, — оправдывалась девушка, — короче, жара, я вымотана. — в ответ Лексус только слегка кивнул, подошел, снял ее рюкзак с плеч и пошел вперед. Кана, наблюдавшая за ним с удивлением, все еще стояла. — Ты там долго будешь стоять? — не оборачиваясь, прокричал ей он. Девушка не шевелилась. — Я, конечно, может, и долбоеб, как ты выразилась, — улыбнулся он, — но товарища в беде не оставлю. Да и сам устал как собака, пойдем уже. Деревня на самом деле оказалось городом Клевер. Чем дальше шли путники, тем больше они встречали постройки городского типа. Железная дорога заканчивалась именно здесь, а отсюда люди брали магический транспорт любой разновидности и путешествовали дальше. В городе действительно был праздник, посвященный местному не то духу, не то божеству, по преданиям который влюбился в земную девушку и основал для нее целый город, чтобы жить с ней на Земле и провести остатки своих земных жизней друг с другом. Весь город был украшен цветами, гирляндами, на каждом углу были церемониальные маски - для женщин и мужчин отдельные. Кана с восхищением любовалась каждой фестивальной достопримечательностью: вот на углу акробаты, а вот волшебные жонглеры, а тут продают карамельные яблоки! Заметив ее восторг, Лексус отметил про себя, что прийти в город было хорошей идеей. Сам он тоже любовался видами, и вдруг поодаль заметил фургончик с шипучим мороженым. "Эй, Кана, хочешь попробовать?" — позвал он девушку. "Покупай, торопись, шипучим мороженым вдохновись!" — нескладной рифмой орал торговец. Заинтригованная названием, Кана, подходя ближе, споткнулась, но приземлилась на руки подоспевшего напарника. Признаться, упасть на мужские широкие мускулистые предплечья было одним удовольствием, не будь эти предплечья присоединены к телу Лексуса. — Понеслась, мать? — поставив девушку на ноги, ухмыльнулся Лексус. В руках он уже держал купленное мороженое. Протянув одно девушке, он сам принялся с жадностью доедать свое. — Ты только не подавись, — буркнула Кана вслед, но попробовала десерт. — На здоровье, — не заметив ее подкола, продолжал облизывать палочку Лексус. Вкус мороженого напоминало шампанское, но более сладкую его версию. Шипучее оно было тоже не просто так — после каждого куска во рту как будто прыгал фейерверк. От того щекотало нёбо, и Кана не переставала хихикать, пока доедала свое мороженое. На этот раз уже точно поблагодарив напарника, девушка отошла от фургончика с мороженым, чтобы и дальше гулять по улицам города. Лексус поспешил за ней, все еще неся и ее рюкзак. — Я могу поискать гостиницу, пока ты гуляешь... — начал было Лексус. — Нет-нет! — перебила его Кана. — Я пойду с тобой. — Да ладно, я в состоянии это сделать сам, — удивленно проворчал мужчина. — Было бы странно, если бы нет. Но все же, я пойду с тобой. — Спасибо... дура. Спорить было не к чему, да и Лексус устал так, что меньшее, что ему хотелось, это очередной бредовый срач с Каной. Им предстояла важная и сложная миссия, успех которой зависел и от командной работы. За время проведенное в больничной койке Лексус немного поумерил свой пыл и эгоизм, которым его иногда попрекали близкие друзья - Бикслоу и Эвергрин, а Фрид и не замечал недостатков своего напарника. Но показывать свою реальную натуру Кане и оголять душу он не собирался, а проглотить на это короткое время свое эго было вполне реальным компромиссом. Они остановились у небольшой гостиницы в конце улицы, чья архитектура была слишком необычной для стандартного провинциального городка. Тонкие линии крыш поднимались ввысь, словно крылья птицы, а деревянные стены, испещренные замысловатыми резными узорами, отбрасывали теплые тени под светом бумажных фонарей. Кана с интересом окинула здание взглядом, отметив, что на вывеске не было названия, только золотистый символ солнца. Лексус поднялся по широким ступеням первым и толкнул массивную деревянную дверь. Внутри царил полумрак, а стойка регистрации пустовала. — Великолепно, — проворчал Лексус, осматриваясь. — Хоть кто-то работает в этом городе? Кана только усмехнулась, разглядывая яркие ткани и старинные зеркала на стенах. Однако её внимание быстро переключилось на двух девушек, которые только что вошли следом за ними. Они выглядели слишком нарядно для обычных путниц: обе были в шелковых платьях, которые больше походили на сценические костюмы, их лица были украшены ярким макияжем, а походка выдавала откровенную уверенность. — О, какая прелесть, — с легким мурлыканьем произнесла одна из них, смотря на Лексуса. — Ты, наверное, очень устал после дороги. Она прошла ближе, остановившись всего в шаге от него. Лексус ухмыльнулся, не отводя взгляда. — Устал, конечно. Но, боюсь, меня так просто не впечатлить. Кана за его спиной тяжело выдохнула, её раздражение было почти осязаемым. Девушка, представившаяся как Рин, не унималась. — А если я скажу, что в этой гостинице мы можем... сделать отдых незабываемым? — Благодарю за предложение, но... — Лексус бросил короткий взгляд на Кану, которая демонстративно рассматривала стойку, барабаня пальцами по дереву. — Моя напарница не простит меня, если я забуду, зачем мы здесь. Рин приподняла бровь, но промолчала. Тут же из-за ширмы показалась пожилая женщина в широком халате, опирающаяся на трость. — И что вам нужно? — резко спросила она, глядя на них поверх очков. — Номер на двоих, — сказала Кана, не успев договориться с Лексусом. — Одноместный, — перебил её он. Старушка Сан покачала головой и с усмешкой пробормотала что-то о том, как тяжело иметь дело с путешественниками, прежде чем занялась какими-то бумагами. — Можно тебя на пару слов? — Лексус наклонился ближе к Кане и отвёл её в сторону. — Что за цирк? — зашипела она. — У нас нет денег на двухместный номер. Всё, что я выиграл со ставки, уже распределено по нашему путешествию. — Так почему ты молчал об этом раньше?! — нахмурилась Кана. — Потому что знал, что ты начнёшь спорить, — он скрестил руки на груди. — Если хочешь разориться на всю поездку из-за номера, вперёд. Несколько секунд она сверлила его взглядом, но потом тяжело вздохнула. — Ладно, уговорил. Лексус кивнул, довольный своей маленькой победой, и вернулся к стойке. — Одноместный, пожалуйста, — сказал он. Старушка Сан подняла бровь, но ничего не сказала, лишь кивнула и начала заполнять форму. Кана снова молча вздохнула, пока Лексус не обернулся к ней с ухмылкой. — Видишь, как легко ты можешь соглашаться, если просто перестанешь спорить. — Не радуйся раньше времени, громовержец... — проворчала она, отворачиваясь. Лексус только рассмеялся, возвращая свои документы женщине за стойкой. Номер оказался неожиданно уютным для столь простой гостиницы. Деревянные стены, выкрашенные в тёплый янтарный оттенок, пахли свежестью, а узорчатая лампа отбрасывала мягкие тени на пол и потолок. Небольшая кровать, застеленная белым покрывалом, занимала почти всю комнату. Стол со стульями стоял у окна, за которым мерцали огоньки фестивальных фонарей, слышались глухие отголоски музыки. Всё здесь дышало спокойствием, но усталость путников была столь велика, что Кана не обратила внимания на детали. — Рай на земле, — простонала она, упав на кровать лицом вниз и раскинув руки. Лексус только хмыкнул, окинув взглядом номер. Убедившись, что ничего подозрительного нет, он направился к ванной, по пути бросив: — Я в душ. Дверь закрылась, оставив Кану одну. Она перевернулась на спину, уставилась в потолок и вздохнула. Кровать оказалась удивительно мягкой, а лёгкий запах лаванды расслаблял, но что-то всё равно тревожило её мысли. Её взгляд скользнул к закрытой двери ванной. Шум воды напоминал о том, как сильно липкая жара измотала их обоих. Когда Лексус вышел, Кана невольно обратила внимание на его фигуру. Полотенце, небрежно обёрнутое вокруг бёдер, открывало его широкую грудь и идеально очерченные мышцы живота. Вода стекала по его коже, блестя в свете лампы, подчёркивая его рельеф. Её взгляд задержался на шрамах на боку и плечах. Сразу возникли вопросы — откуда они? Но она резко одёрнула себя, заметив, как он ухмыльнулся, поймав её взгляд. — Всё осмотрела? — протянул он, насмешливо поднимая бровь. — Осмотрела, что? — фыркнула она, демонстративно отвернувшись, чтобы скрыть зарождающийся румянец. — Не думай, что ты такой особенный. Он лишь усмехнулся, убирая с лица влажные пряди волос. — Твоя очередь, напарница, — бросил он, проходя мимо и направляясь к столу. — Хвала богам, — проворчала она, вскочив и направляясь к ванной, но его обнажённая спина, украшенная несколькими длинными, явно боевыми шрамами, на мгновение привлекла её внимание. Она тут же захлопнула за собой дверь, раздражённо пробормотав что-то себе под нос. Лексус, тем временем, одевшись в чистое, покинул номер, чтобы найти ужин. Прохладный воздух ночного города освежал, а множество лавок и торговцев предлагали блюда и напитки. Он выбрал пару мясных пирогов и бутылку местного вина, подумав, что оно успокоит уставшую Канну и, возможно, сделает вечер хоть немного приятнее. Когда он вернулся, Кана всё ещё была в ванной. Сев за стол, он развернул один из пирогов, медленно откусил и открыл свою книгу. Тишина в номере прерывалась только редкими звуками воды из-за двери. — Лексус! — раздался голос из ванной. — Принеси полотенце, я его забыла. Он усмехнулся, не отрывая взгляда от страницы. — А зачем тебе полотенце? Может, и так сойдёт? — Да ладно тебе! Просто дай, или я не выйду! — Что ж, буду ждать, — лениво отозвался он, откинувшись на стуле. Через несколько мгновений дверь резко открылась. Кана, прикрывая руками грудь и бёдра, вышла с раздражённым видом, её мокрые волосы прилипли к плечам и спине. Влажная кожа блестела, а её глаза сверкали злостью. — Глаза в пол, урод! — рявкнула она. Лексус, подавив смешок, отвернулся, хотя уголки его губ не могли скрыть ухмылки. — Я даже не смотрю, расслабься, — сказал он, скосив взгляд на стол. Она подошла к шкафу, схватила полотенце, быстро обернула его вокруг себя и села на кровать рядом с ним. — Ты сволочь, — пробурчала она, но в её голосе слышалась усталость, а не злость. — Что за еда? — Пироги с мясом. И вино. Всё, что успел найти, — ответил он, протягивая ей один из свёртков. Кана взяла пирог, посмотрела на вино и усмехнулась. Поудобнее устроившись на кровати, сложив ноги в позу лотоса, Кана принялась за пирог. — Ну, хоть не зря ходил. Но за полотенце тебе влетит, помяни моё слово. — Угу, напугала, — хмыкнул он, делая глоток вина. Она снова посмотрела на него, коротко улыбнулась и, впервые за весь день, почувствовала себя действительно расслабленной. Она шумно выдохнула, и встретившись взглядом с Лексусом, подмигнула ему. После того, как она расправилась с одним куском пирога, она потянулась за следующим, но ей пришлось привстать несколько раз, чтобы полотенце не открывало причинных мест, да и стол был у окна. Пару раз Кана вытягивала шею, чтобы рассмотреть, что там происходит на улице, но ничего не видела. За всем этим действом следил Лексус. В какой-то из разов он, хмыкнув, пододвинул стол ближе к кровати. — Блин, Лексус, ты чего, — с набитым ртом удивилась Кана. — Я ничего, а ты скоро шею себе сломаешь. — Спасибо, — шумно проглотила кусок пирога Кана. — Ну а как я теперь буду в окошко смотреть? Лексус выдохнул, обошел Кану с другой стороны, и начал двигать кровать с сидящей на нем Каной. И даже не глядя на Кану, продолжил двигать кровать ближе к окну. Он напрягал спину и плечи, и ткань рубашки, всё ещё слегка влажной после душа, натягивалась на его рельефных мышцах. Кана невольно задержала взгляд. Её губы чуть приоткрылись, но она тут же одёрнула себя, встряхнув головой. Лексус шумно выдохнул, окинул кровать взглядом, как будто проверял, ровно ли она стоит, и обернулся к Кане. Та, сидя на краю, теперь могла спокойно смотреть в окно. Вид деревни предстал во всей красе: гирлянды фонарей, свисающие с крыш, мерцали мягким светом, уличные артисты демонстрировали свои таланты, а лавки с яркими тканями и блюдами манили посетителей. Кана медленно повернулась к Лексусу, её взгляд задержался на его руках, всё ещё напряжённых после того, как он двигал кровать. Она усмехнулась, но её голос был неожиданно мягким: — Спасибо, Лексус. — Не за что, — отозвался он, чуть пожав плечами. — Всё ради тебя, королева. Кана закатила глаза, но её улыбка осталась. Она потянулась к столу, взяла бокал вина и кивнула ему в знак того, чтобы присоединялся. — Ну, раз уж я теперь почти королева, буду наслаждаться видом с трона, — она отпила, устремив взгляд в окно. Лексус сел рядом, взяв свой бокал. Некоторое время они молча смотрели, как жизнь за окном кипела: смех, музыка, свет фонарей. Кана, облокотившись на подоконник, чуть подалась вперёд, и волосы, свободно упавшие на её плечи, блеснули в свете лампы. — Красиво, да? — спросила она, снова взглянув на Лексуса. — Угу, — пробормотал он, но смотрел уже не на город, а на неё. Она, не заметив его взгляда, снова повернулась к окну. Город засиял новыми красками, и, возможно, в этот момент даже ей стало немного спокойнее. Лексус шумно выдохнул, скинул влажные пряди волос с лица и слегка потёр плечо, пытаясь избавиться от ноющего напряжения. Он сел обратно на кровать, взяв бокал, но движение выдало усталость в его жестах. Кана, наблюдавшая за этим, усмехнулась и, сделав глоток вина, наклонилась чуть ближе. — Что, развалился? Может, стоило беречь себя, мистер «я справлюсь с любой хренью»? — Напарница, если ты закончила умничать, можешь предложить что-нибудь полезное, — буркнул он, потирая затёкшее плечо. Кана закатила глаза, допила остатки вина из своего стакана и неожиданно для самой себя сказала: — Ладно, иди сюда. Давай помогу. Отплачу добром за добро! — Что? — Лексус повернулся к ней с приподнятой бровью. — Массаж, дурачок. Или ты предпочитаешь ныть до утра? Он пару секунд смотрел на неё с подозрением, но, не найдя повода отказываться, сел на край кровати. — Ты? Массаж? — в его голосе сквозило лёгкое недоверие, но улыбка всё же тронула уголки губ. Кана, в свою очередь, уверенно подошла и встала за его спиной. Её пальцы, слегка прохладные на ощупь, начали двигаться по его плечам. Вначале движения были лёгкими, почти дразнящими, но затем она добавила усилия, находя напряжённые точки и надавливая на них. Лексус почувствовал, как напряжение в его теле сменяется другой волной — слишком приятной, слишком будоражащей. Её прикосновения, плавные и уверенные, будто стирали остатки усталости и заменяли её чем-то другим. Когда она слегка наклонилась вперёд, её дыхание коснулось его уха. — Ты, кажется, закаменел, — шутливо протянула Кана, но в её голосе звучало что-то большее. — Просто... напряжённый день, — прохрипел он, не поднимая взгляда. Лексус замер, не ожидая, что её прикосновения будут такими... мягкими. Её пальцы уверенно находили напряжённые узлы в его плечах, надавливали точно в те места, где боль отдавала во все тело, и затем медленно, почти ласково, отпускали. Он даже не сразу понял, как затёкшие мышцы начинают поддаваться, становясь более расслабленными. — Не знал, что ты на это способна, — пробормотал он, слегка повернув голову в её сторону. Кана коротко усмехнулась, но её пальцы не остановились. — У меня много талантов, о которых ты даже не догадываешься, громовержец. Он чуть выдохнул, прикрыв глаза, наслаждаясь её движениями. В какой-то момент она сместилась ближе, её дыхание коснулось его кожи, и Лексус почувствовал, как его сердце заколотилось быстрее. — Знаешь, — медленно проговорил он, — ты удивляешь. Кана удивлённо замерла, но тут же продолжила массаж, слегка надавив ладонями на его спину. — Это была благодарность? — её голос звучал шутливо, но в нём проскользнула теплая нотка. — Думаю, это как минимум комплимент, — ответил он, позволяя лёгкой улыбке появиться на его лице. Её пальцы продолжали мягко скользить по его плечам, постепенно добавляя усилия. Лексус с трудом удерживал дыхание ровным, чувствуя, как тепло её ладоней пробирается сквозь кожу, разгоняя остатки усталости и заменяя её другим, более опасным напряжением. Когда её руки переместились к линии его лопаток, она надавила чуть сильнее, а затем провела пальцами вдоль позвоночника. Его тело словно невольно подалось вперёд, и он закрыл глаза, чтобы не выдать себя. Но каждый её лёгкий нажим, каждое случайное касание лишь подогревали этот опасный огонь внутри него. Кана, наклонившись ближе, будто невзначай коснулась его шеи своими волосами. Запах лаванды, смешанный с тонкой нотой её естественного аромата, свёл его с ума. Лексус напрягся, стиснув зубы, чтобы не выдать себя звуком. — Ну что, как? — её голос прозвучал так близко, что он невольно почувствовал её дыхание на своей коже. — Нормально, — выдохнул он хрипло, его голос прозвучал более низко, чем обычно. Он быстро схватил книгу со стола, положив её на колени, пытаясь скрыть своё состояние. Кана слегка улыбнулась, продолжая работать руками над его мышцами. Её движения стали чуть медленнее, и теперь это больше походило на игру — она явно получала удовольствие от своей новой роли. Но в какой-то момент её ладони скользнули слишком низко, почти к пояснице, и Лексус едва не вздрогнул. — Расслабься, громовержец, — тихо произнесла она, не замечая его напряжения. — Я расслаблен, — ответил он сквозь сжатые зубы, хотя это было далеко от правды. — Ну что, легче? — спросила она, добавляя усилия в движениях. — М-м, да, — выдохнул он, с трудом сдерживаясь, чтобы не застонать. Когда она, наконец, отстранилась, он почувствовал облегчение и одновременно разочарование. Она обошла кровать и уселась на её край, с довольной улыбкой потягиваясь. Её взгляд задержался на нём чуть дольше, чем обычно, прежде чем она, словно невзначай, заметила: — Ну, теперь ты хоть на человека стал похож. Лексус, чуть повернувшись, выдавил короткую усмешку, стараясь не встречаться с её взглядом. — Спасибо, конечно, но я бы предпочёл без твоих комментариев, — бросил он, натягивая на себя привычную маску уверенности. Кана откинулась назад, тихо хмыкнув: — На, можешь теперь считать, что я спасла тебя от вечного нытья. Он ничего не ответил, лишь коротко кивнул, чувствуя, что каждая секунда её присутствия выводит его из равновесия. Когда она потянулась за бокалом, лениво откинувшись на кровати, её движение было плавным и неспешным, словно у хищницы, довольной добычей. Последний насмешливый взгляд, брошенный в сторону Лексуса, будто говорил, что она победила в этой тихой, невидимой игре. Она сделала небольшой глоток, её пальцы медленно обвили стекло, а затем, поставив бокал на стол, Кана тихо выдохнула и вытянулась на кровати, подтянув ноги и зарывшись головой в подушку. Лексус молча наблюдал за ней, чувствуя, как напряжение дня, сменяющееся странной смесью раздражения и чего-то ещё, оседает где-то глубоко внутри. Он не двигался, ожидая, пока её движения замрут. Несколько минут спустя её дыхание стало ровным, почти мелодичным, едва уловимый звук, который казался спокойным и обманчиво безмятежным. Она быстро уснула, утомлённая дорогой, вином и этой странной, лёгкой беседой, которая оставила после себя ощущение необычного тепла. Её лицо расслабилось, мягкий свет лампы едва касался её кожи, подчеркивая блеск влажных волос и покой, который редко можно было увидеть на её лице. Лексус осторожно встал, стараясь не разбудить Кану. Её ровное дыхание и расслабленное лицо говорили, что сон забрал её в свои объятия без остатка. Он тихо направился к ванной, но на полпути остановился. Мысль о ледяной воде казалась бесполезной против той лавины ощущений, которые бушевали внутри. Он резко развернулся, оглядел комнату и, стиснув зубы, направился к выходу. Спускаясь по лестнице, Лексус почувствовал, как свежий ночной воздух, проникший сквозь открытое окно, слегка остудил его разгорячённую кожу. На первом этаже было тихо, только слабый свет лампы у стойки ресепшена освещал коридор. Его взгляд остановился на двери с табличкой "Рин". Он замер на месте, внутри разрываясь между желанием и странным чувством стыда. Лексус шагнул к двери, затем остановился, глядя на её массивное полотно. Его рука поднялась, чтобы постучать, но он вдруг почувствовал тяжесть этого движения, словно оно было неправильным. Он выдохнул, опустив руку. — Что за чёрт, — пробормотал он себе под нос, проведя рукой по волосам. Мысленно он снова увидел Кану: её лицо, расслабленное и спокойное, как у человека, которому впервые за долгое время дали передышку. Её голос всё ещё звучал в его голове, чуть насмешливый, но с этой тёплой интонацией, которая заставляла его чувствовать себя не так, как обычно. — Напарница, мать её, — выдохнул он, хмыкнув над собственной глупостью, и направился обратно в комнату. Когда он вернулся, Кана всё так же спала, только теперь укрывшись одеялом, её плечо едва выглядывало из-под ткани. Лексус застыл на мгновение, глядя на неё, а затем, тяжело вздохнув, снова направился в ванную. Закрыв дверь за собой, он включил холодную воду, но вместо того чтобы шагнуть под струи, упёрся руками в раковину и уставился в своё отражение. Словно в зеркале он увидел не себя, а всю ту неразбериху, которая творилась внутри. Он опустил голову, пытаясь остудить себя. Несколько раз плеснул холодной водой на лицо, но это не помогло. Воспоминания о её прикосновениях, запахе её волос, тепле её пальцев, скользящих по его плечам, всплывали одно за другим, не давая ни малейшего шанса вернуть контроль. Его руки нервно сжались в кулаки, но всё, чего он добился, — это ещё большего напряжения. — Вот дьявол... — выдохнул он, стягивая с себя рубашку и отбрасывая её на пол. Вспоминая тот момент, когда она наклонилась ближе, её дыхание на его шее, её мягкий, чуть насмешливый голос, Лексус сдался. Проведя рукой по животу, он опустил её ниже, позволяя накопившемуся желанию взять верх. Проведя рукой по стволу члена, Лексус тихонько застонал. Только здесь, за закрытой дверью ванной, он наконец мог выпустить на волю всё то, что кипело внутри, не давая ему покоя.