Часть 2. Первая зацепка

Кана проснулась от ощущения, будто кто-то пристально смотрит на неё. Она медленно приоткрыла глаза, лениво переворачиваясь на бок. В номере царил полумрак: тяжёлые шторы всё ещё скрывали утренний свет, но сквозь небольшую щель пробивался тонкий золотистый луч, прорезая комнату. Лексус сидел у окна, спиной к ней. Его силуэт был чётко очерчен светом, а руки скрещены на груди. Он сидел, скрестив руки, неподвижный, как статуя, вглядываясь в улицу. — Ты уже проснулся? — пробормотала Кана, натягивая на себя одеяло. — Еще на рассвете, — отозвался он ровным голосом, но не повернулся. Кана моргнула, приподнялась на локте. — Товарищ, у вас, что бессонница? Или ночные кошмары? Лексус фыркнул, но не ответил сразу. Он немного ссутулился, помассировал виски, словно задумавшись о чём-то. — Мало спал, устал, — наконец сказал он, но Кана уловила в его голосе что-то необычное. Она села, смахнула волосы назад. — Ты выглядишь так, будто не спал вообще. Уверен, что не хочешь еще один день провести в городе и отдохнуть? Лексус лишь коротко посмотрел на неё, уголки его губ чуть дёрнулись, но он промолчал. Кана прищурилась. Обычно он не был таким… закрытым. По-своему замкнутым, да. Угрюмым? Сто процентов. Но сейчас в его поведении было что-то странное, словно он взвешивал каждое слово. Вчера он был довольно расслаблен, игрив и даже заботлив, а сегодня на него как будто свалился груз неподъемной ответственности. Девушка решила, что если он не хочет говорить, она впервые на своей памяти не стане докапываться до правды, сам скажет. Она зевнула и протянулась. — Ладно, громовержец, если не хочешь делиться своими мыслями — не делись. Но знай, если это из-за вчерашнего массажа, то у меня были самые благородные намерения. Лексус усмехнулся. — О, да. А я-то думал, что ты просто искала повод потрогать мои божественные мышцы. Кана засмеялась. Ну вот, наконец-то она увидела его улыбку. От этой мысли ей самой стало немного легче, да и в пути Лексус пока показал себя хорошим напарником. Сдвинуть свою маску безразличия и позаботиться о ближнем, доверив свое тело и голову, действительно, тяжело, об этом Кана знала не понаслышке. — Угадал, — нагло кивнула она, нарочито оглядывая его с ног до головы. — Но не только. Он лишь покачал головой, наконец вставая с места. — Давай собираться. Нам нужно выдвигаться, если не хотим тащиться по жаре. Она нахмурилась. — Подожди, может, купим завтрак? — Уже купил. — Лексус кивнул в сторону стола, где стояла тарелка с тёплыми булочками с начинкой и два стакана с чем-то, похожим на цитрусовый чай. Кана приподняла бровь. Натянув футболку, Лексус встретился с ней взглядом и также приподнял бровь, подражая мимике Каны. — Ты еще не ел? Лексус, не глядя на Кану, откусил большой кусок булочки, прожевал пару раз и, едва не запихивая остальное в рот, буркнул: "Теперь ем." Кана фыркнула и тоже подошла к столу, обмотавшись одеялом. — Хватай свой стакан, громовержец. Давай, чокнемся за новый день полон жопных приключений этой прекрасной цитрусовой бурдой. Лексус усмехнулся и с большой охотой взял стакан и легонько стукнулся им о её. — За твою любовь к драме и моим бицепсам! Оба выпили до дна. Напиток оказался терпким, прохладным, с тонкой горчинкой крепкого чая, но с освежающими цитрусовыми нотами. — Кстати, — она снова бросила взгляд на Лексуса. — Мне снилась какая-то хрень. — О? — он посмотрел на неё поверх стакана. — Да. Будто бы я иду по городу, но он весь пустой, ни души. А потом вдруг тени. Повсюду. Не просто от домов, а какие-то… двигающиеся. Лексус поставил стакан. — И что было дальше? Она покачала головой. Он задумчиво провёл языком по зубам, потом сказал: — Странно. Связано ли это с нашей миссией? Кана наклонила голову. — Что, тебе тоже что-то снилось? Он на секунду замешкался. — Не совсем. — Лексус потёр шею. — Просто ночью мне показалось, что кто-то стоял у окна. Кана замерла с куском булочки во рту. — В смысле? — В смысле, — он склонился к ней ближе, понижая голос, — мне казалось, что я видел чей-то силуэт за стеклом, который наблюдал за нами. Я хотел встать, но не мог встать. По ощущениям похоже было на сонный паралич, но я был в сознании. Она медленно проглотила. — Бля. Лексус усмехнулся. — Именно. Кана бросила быстрый взгляд на окно. За ним кипела привычная утренняя суета: торговцы выставляли товары, прохожие болтали, дети носились по площади. Совершенно обычная картина. — Ну, сейчас там никого. А ты понял, кто это был? — Нет... Она снова посмотрела на него. — Думаешь, это был кто-то из местных? Лексус пожал плечами. — Может, показалось. Тень. Или человек. Не знаю. Может, просто воображение. Кана прищурилась. — Я бы помогла интерпретировать твое видение с помощью карт, но мне нужно больше деталей. Спасибо за завтрак, напарник. Он не ответил. Она вздохнула, откинулась на спинку стула. Она задумчиво смотрела в окно, не вглядываясь в пейзажи. Он пристально смотрел на нее, вглядываясь в ее лицо. Вдруг она повернулась, и они встретились взглядами, она не отвела свой, грустно улыбнулась, и встала. Одевшись, девушка помогла прибраться в комнате и собрать вещи по рюкзакам. Перед выходом из отеля Кану и Лексуса окликнула Старушка Сан и, как ни в чём не бывало, передала им аккуратно сложенные в ткань две коробки ланча. Волшебники хотели отказаться, но хозяйка отеля настояла на своем. Кана удивлённо подняла брови. Она не ожидала от хозяйки такой заботы, особенно после вчерашнего холодного приёма. Старушка ещё несколько секунд смотрела на них, её пальцы чуть подрагивали, когда она поправляла очки. — Осторожнее в пути, — тихо сказала она, но голос её прозвучал чуть глуше, чем следовало бы. Кана почувствовала лёгкую тревогу. — Что, боитесь, что мы там не дойдём? Старушка Сан посмотрела на неё поверх очков, будто взвешивая, стоит ли продолжать. — Не все дороги ведут к хорошему концу. Лексус слегка нахмурился, но промолчал. Кана попыталась отшутиться. — Не волнуйтесь. Если что, я продам этого громовержца в рабство и куплю себе билет обратно. Лексус громко выдохнул, но спорить не стал. Кана посмотрела на женщину внимательнее. Она не выглядела напуганной, скорее, хмурой. Словно уже не впервые слышала, как путешественники и волшебники уходили в Тенерион, но не возвращались обратно. — Дорога в горы долгая. В Тенерионе сейчас трудно с провизией, так что берите ланч, не спорьте. Лексус молча взял свёртки, коротко кивнув в знак благодарности. — Спасибо, госпожа Сан. Не подскажите, где нам взять лошадей для переправы? — спокойно спросил Лексус. Старушка на секунду замялась, но потом махнула рукой в сторону рынка. — Старик Тор. У выхода из города у него шатёр с зелёным пологом. Скажите, что от меня, вам дадут скидку. Лексус кивнул, а Кана всё ещё раздумывала, не спросить ли что-то ещё. Но хозяйка уже отвернулась, будто закрывая разговор. На улице пахло утренним хлебом, в воздухе висел тёплый ветер, но Кана не могла отделаться от мысли, что город будто не хотел отпускать их. Они прошли всего несколько улиц, когда из-под навеса одной из лавок раздался мурлыкающий голос. — О, кого я вижу… Лексус замедлил шаг. В тени у стенки стояла Рин, облачённая в шёлковое кимоно, а чуть позади, прислонясь к колонне, лениво потягивалась Лин. — Ты уходишь так рано… — Рин шагнула ближе, её бедро плавно качнулось в движении. — А я-то надеялась, что ты всё-таки заглянешь. Лексус манерно поднял плечи и кивнул в сторону Каны, давая понять Рин, что не в его власти была его же воля. Кана смотрела на Рин чуть внимательнее. В отличие от вчерашнего флирта, теперь в её голосе слышалось что-то другое. — Идёте в горы? — спросила Лин, поигрывая пальцами с бокалом. — Да, а что? — ответила Кана, не отводя взгляда. Рин ахнула и демонстративно приложила руку ко лбу, не сводя глаз с Лексуса. — Жалко такого красавчика терять! Не все, кто уходил туда, вернулись. Лексус перестал ухмыляться. Теперь он озабоченно смотрел на свою напарницу. Он же обещал и Макарову, и Гилдартсу, что присмотрит за Каной. Она никогда и ни за что в жизни не согласится вернуться обратно. Теперь только вперед. — А много кто уходил, да? — вдруг прозвучал голос Каны. Рин чуть приблизилась, её взгляд потемнел. — Просто будь начеку, красавчик. В этих горах не всё такое, каким кажется. Кана почувствовала, как её пальцы сами собой сжались в кулак. — Мы справимся. — Кана нарочито взяла Лексуса под руку. — Ну-ну. Рин последний раз взглянула на Лексуса, её губы шевельнулись, будто она хотела сказать что-то ещё, но передумала. А потом они обе исчезли в переулке. Лексус помолчал пару секунд, он не хотел никуда идти, ему нравилось ощущать нежное касание Каны. Прежде чем снова зашагать в сторону рынка, он осторожно посмотрел на нее все еще стоявшую с ним под ручку. — В этом городе все что-то скрывают. — подала она свой голос. — Это становится всё интереснее. Лексус хмыкнул, стряхивая с себя странное ощущение. — Если тебе нравится копаться в чужих секретах, то да, интереснее некуда. Он легко отдёрнул руку, но ощущение её тёплой кожи ещё оставалось на его запястье. Кана, будто не заметив этого, лишь пожала плечами, отпустив его так же легко, как и взяла. — Я просто люблю, когда мне не врут в лицо, — ответила она. — А эти двое что-то знают. — Может, просто пытаются сделать себе загадочный имидж. — Лексус фыркнул. Но Кана не слушала. Она смотрела туда, где только что скрылись Рин и Лин, и её лицо было на удивление серьёзным. — Нет, — произнесла она чуть тише, словно говоря самой себе. — Они не пытались нас напугать. Они нас провожали. Лексус скользнул по ней взглядом. Это было не в стиле Каны — поддаваться паранойе. Если даже она чувствовала подвох, значит, что-то здесь и правда не так. — Ладно, — нехотя признал он. — Но если это очередной бабский заговор, я первый ухожу. Кана закатила глаза. — Какой ты чёрствый, громовержец. Мы могли бы остаться, развлекаться, пить вино, а ты насильно тащишь меня в эти проклятые горы. — Вернёмся живыми — разрешу тебе угробить оставшиеся деньги на вино и девок. — Ты меня не знаешь. Я и без твоего разрешения справлюсь. Особенно с девками. — Кана гоготнула, признавая, что с Лексусом действительно весело. Он тоже усмехнулся. — Пойдём. Нам ещё с лошадьми разбираться. Но прежде чем они двинулись дальше, Кана в последний раз оглянулась через плечо. На мгновение ей показалось, что в том переулке, куда исчезли Рин и Лин, что-то шевельнулось. Но когда она моргнула, там уже никого не было.

***

Станция лошадей находилась у самого выхода из Клевера. Лексус без лишних слов выбрал двух выносливых коней, приспособленных для горных маршрутов. Их шерсть была покрыта тонким слоем пыли, а на боках виднелись следы долгих путешествий. Погонщик, старик с узкими глазами и потрескавшимися губами, взял деньги, но не спешил передавать поводья. — В Тенерион? — уточнил он, прожигая их взглядом. — Угу, — коротко кивнул Лексус, проверяя седло. Старик молчал несколько секунд, потом, словно решившись, подал поводья. — Держитесь тропы. Если солнце зайдёт, не сворачивайте. Кана, поправляя ремни на запястьях, скептически хмыкнула: — Что, заблудимся? Старик опустил глаза, пожевал губу. — Заблудиться — меньшее из зол. Лексус, который обычно не верил в суеверия, вдруг почувствовал, как внутри закололо тревожное чувство. — Поехали, — бросил он Кане, запрыгивая в седло. Они тронулись. Город остался позади, а впереди расстилалась узкая дорога, петлявшая вдоль обрыва. Чем выше они поднимались, тем плотнее становился воздух. Не было ни ветра, ни привычного шума леса. Даже птицы, которые должны были щебетать весь день, подозрительно замолчали. — Что-то не так, — пробормотала Кана, проводя ладонью по плечу, словно её кто-то окликнул. Лексус молча огляделся. Он ощущал странное напряжение — будто воздух искрил, но небо оставалось ясным. — Грома нет, но напряжение есть, — пробормотал он, как будто для себя. В его пальцах светились небольшие голубые искорки вперемешку с его родным желтым громом. Кана чуть сильнее сжала поводья. Они ехали дальше, не торопясь. Тропа, по которой они двигались, с каждым часом становилась уже. Ветер, который ещё утром был лёгким, к полудню превратился в порывистый, обжигающий, как сухое дыхание самой горы. Крутые склоны, поднимавшиеся по обе стороны от дороги, покрывала редкая жёлтая трава, местами переросшая в густые кустарники с обломанными ветками. Внизу, далеко под ними, пропасть обрывалась отвесными скалами, где белые пятна облаков стелились по вершинам, скрывая бездну. Лошади нервно поводили ушами, а копыта то и дело соскальзывали с осыпающегося камня. — Если ещё немного сунешься вправо, — лениво заметила Кана, придерживая поводья, — можешь проверить, умеют ли волшебники летать без магии. Лексус не ответил, но на всякий случай сместил вес тела ближе к седлу. По мере продвижения вверх небо словно темнело, хотя солнце ещё не село. Оно оставалось где-то за вершинами, но свет здесь уже был тусклым, будто день искусственно укоротили. Земля под ногами тоже изменилась — почва стала плотнее, серая, с длинными разломами, по которым время от времени пробегал ветер, поднимая сухую пыль. — Странное место, — пробормотала Кана, щурясь. Лексус задумчиво провёл рукой по краю седла, его пальцы ощущали что-то неуловимое, как статическое напряжение перед грозой. — Чувствуешь? Кана хмыкнула: — Что, твои молнии собираются раньше времени? Лексус проигнорировал поддёвку. — Воздух. Он не должен быть таким. Кана невольно провела пальцами по запястью. Действительно, он был густым, тягучим, липким, как перед бурей, но небо оставалось сухим и безоблачным. А потом они увидели деревню. Деревня возникла внезапно, словно выросла из склона горы. Каменные дома с черепичными крышами прижимались друг к другу, их стены, покрытые мхом и налётом времени, казались почти частью местного ландшафта. Узкие улочки извивались между постройками, теряясь в тумане, что поднимался с глубоких расщелин внизу. Но самое странное — здесь было слишком тихо. Лексус первым заметил это. Обычная деревня, даже если она находилась высоко в горах, не могла быть такой… безжизненной. Не слышно ни лая собак, ни детского смеха, ни стука топора, ни вечернего гомона, который обычно наполняет маленькие поселения. Лошади нервно мотнули головами, всхрапнув, когда они ступили на главную улицу. Кана натянула поводья, оглядываясь по сторонам. — Они нас не боятся, — пробормотала она. — Они боятся чего-то другого. Но чего? Двери некоторых домов были приоткрыты, но стоило Лексусу и Кане подъехать ближе, как они с тихим скрипом закрывались. В окнах мелькали силуэты, но никто не выходил им навстречу. Лексус, не снижая темпа, вёл коня по вымощенной булыжниками улице, неотрывно глядя перед собой. — Это не похоже на страх перед чужаками, — тихо сказал он. — Такое ощущение, что нас здесь ждали. Кана почувствовала, как по коже пробежал холодок. Вдалеке, в густеющем тумане, сквозь провалы между домами что-то мелькнуло. Тень, слишком большая, чтобы быть человеком, и слишком бесформенная, чтобы быть зверем. Но когда она моргнула — ничего не осталось. Главная площадь деревни представляла собой небольшой круглый двор, окружённый старыми домами. В центре находился колодец, его камни покрывались зелёным мхом. На деревянных столбах вокруг него висели лампы, но ни одна не была зажжена, хотя солнце уже клонилось к горизонту. На площади их уже ждал человек. Высокий, худощавый, с заострёнными скулами и длинными пальцами, он стоял, скрестив руки. Его одежда выглядела неожиданно опрятной для деревенского жителя, а тёмные глаза внимательно изучали путников, словно пытаясь их оценить. Мужчина стоял в центре площади, неподвижный, словно высеченный из камня. Его тёмные глаза изучающе скользнули по Лексусу и Кане, задержавшись на их одежде и снаряжении. — Вы по объявлению? Кана спрыгнула с лошади первой, встряхнула ноги после долгой дороги и лениво потянулась. — Если других желающих лезть в ваши горы не нашлось, то да. Мужчина молчал, будто чего-то ждал. — Мы предупреждали, что задание не из простых, — наконец произнёс он, но в его голосе не было ни тревоги, ни сомнения. Лексус спешился, хлопнул коня по боку, позволяя тому немного пройтись. — Это везде так пишут. Значит, вам нужна помощь, но вы не уверены, что мы подходим? Собеседник слегка склонил голову, но не торопился с ответом. — Дело не в том, подойдёте ли вы. Дело в том, что вы должны быть уверены, что останетесь. Кана усмехнулась: — Мы только что сюда поднялись. Если вы так боитесь, что мы сбежим, то, может, сразу скажете, что тут происходит? Мужчина не среагировал на её тон. — Мне нужно знать, что вы не просто наёмники, а действительно маги, способные справиться с тем, что угрожает деревне. Лексус медленно выдохнул. — Ох уж эти проверки… Не сводя глаз с главы деревни, он лениво поднял руку, и в следующий миг воздух вокруг него дрогнул. Щёлкнула искра — сначала едва слышно, но затем вспышка молнии пронеслась по площади, разорвав воздух напряжённым треском. В камне, на который указал Лексус, остался обугленный след. Жители, прятавшиеся в домах, приоткрыли ставни. Мужчина задержал взгляд на следе от молнии, затем снова посмотрел на Лексуса, сдержанно кивнул, хотя его выражение не изменилось, но в глазах появилось что-то вроде удовлетворения. — Хорошо. Значит, вы действительно те, кто нам нужен. Он коротко махнул рукой в сторону узких улочек. — Пройдёмте. Вам нужно место для отдыха и ночлега. Кана бросила взгляд на Лексуса, словно спрашивая, стоит ли соглашаться, но тот лишь пожал плечами. Пока что их здесь не гнали, и, судя по всему, бежать тоже не собирались. Деревня оживала медленно. Из-за закрытых дверей выглядывали жители, из окон мелькали тени — кто-то явно хотел разглядеть незнакомцев, но не решался выйти. — Вы будете жить в моём доме, — продолжил мужчина, шагая впереди. Кана приподняла бровь. — В вашем? — Я старейшина деревни, — спокойно ответил он. — Зовите меня Эдрик. Мастер Макаров прислал телеграму, как только вы выехали из Магнолии, поэтому мы с женой вас ждали и подготовили вам комнату. Лексус отметил, что, в отличие от большинства старейшин, этот выглядел не таким уж старым. Судя по всему, ему было не больше сорока, а манеры напоминали военного. — Завтра я расскажу вам о задании, — продолжил Эдрик. — А сейчас вам нужно отдохнуть. Скоро стемнеет, а дорога была долгой. Кана хмыкнула, глядя на всё ещё светлое небо. — Серьёзно? Мы ведь не так долго были в пути. Лексус сдвинул брови. В голове всплыли все их остановки — выезд из Клевера, подъём в горы, осторожное передвижение по скользким тропам. Да, это заняло какое-то время, но не весь день. — Уже вечер? — уточнил он. — Здесь время течёт иначе, — спокойно сказал Эдрик, даже не оборачиваясь. Кана моргнула. — В смысле "иначе"? — Проклятие, — ответил старейшина, не меняя тона. — Древнее. В Тенерионе никогда не знаешь, сколько на самом деле прошло часов. Иногда день длится всего несколько часов, а ночь — бесконечно долго. Лексус и Кана переглянулись. — Удобно, — усмехнулась Кана. — Звучит, как идеальное оправдание, чтобы проспать всю работу. — Но вам стоит привыкнуть, — продолжил Эдрик, проигнорировав её комментарий. — Иначе однажды можно просто… потеряться. Его голос прозвучал так спокойно, что от этого стало только хуже. Что-то в этой деревне было не так.

***

Дом старейшины был расположен на возвышенности, откуда открывался вид на всю деревню. Само строение выглядело надёжно: массивные деревянные балки, два этажа, очаг с ровным пламенем в центре гостиной, несколько простых, но крепких кресел у стола. Жена старейшины Эдрика Мэри поприветствовала путников и провела их по лестнице на второй этаж к комнате, которую подготовила она и их старшая дочь Лэри. Комната была похожей на ту, где они остановились в гостинице Клевера. Но эта была просторней, со своим очагом и более уютной мебелью. Когда Мэри вышла, сказав, что скоро принесет им перекусить, Лексус первым сбросил рюкзак у входа, потянул плечи и с хрустом разогнул спину. — Ну, признаюсь, это лучше, чем я ожидал. Хотя я бы предпочёл таверну. — Ты просто надеялся напиться, — хмыкнула Кана, проходя мимо него, — и, возможно, найти кого-то тёплого в постель. — С чего ты взяла, что мне кто-то нужен, когда я могу просто найти хороший алкоголь? Кана ухмыльнулась и, проходя мимо, провела пальцем по его плечу, прежде чем плюхнуться в кресло у очага. Лексус невольно потянулся вслед прикосновению. — Ты, конечно, можешь делать вид, что тебе никто не нужен, громовержец, но мы оба знаем правду. Лексус только усмехнулся, но не ответил. Кана устроилась поудобнее, вытащила свою колоду карт и начала перебирать их пальцами. — Что, сейчас судьбу гадать? — с сарказмом бросил Лексус, прислонившись к стене. — Не судьбу, а нашу интересную ситуацию, — ответила она. — Я не знаю, что здесь происходит, но я это чувствую. Хочу посмотреть, что скажет моя новая колода. Она разложила три карты на столе, пробежала по ним взглядом и тут же замерла. Первая карта — Луна. — Тайны, страхи, иллюзии… — пробормотала Кана, постукивая по ней ногтем. Вторая карта — Паж мечей. — Любопытство, но осторожность. Кто-то наблюдает за нами. Лексус подошел поближе, практически сзади Каны, посмотрел на третью карту и усмехнулся. — Башня. — Башня, — эхом повторила Кана, чувствуя, как холодок пробежал по спине. Разрушение, катастрофа, внезапные перемены. Лексус наклонился вперёд, руками опершись о подлокотники кресла Каны. Его лицо было всего в нескольких сантиметрах от лица Каны. Она облокотилась на этот же подлокотник, сокращая расстояние между ними, смотря Лексусу прямо в глаза, немного с вызовом. Он ощущал ее дыхание на своем лице, и мог поклясться, что ощущал и учащенное сердцебиение. — Думаешь, это про нашу миссию? — Думаю, что эта грёбаная карта всегда вылезает, когда я рядом с тобой, — пробормотала она, беря Башню в руки. Изображение карты было не самым приятным: молния бьющая в башню, люди, летящие из ее окон. — Может, это судьба? — усмехнулся он, наблюдая, как её пальцы невольно поглаживают карту. Кана чуть приподняла бровь. — Если судьба намекает на катастрофу, громовержец, я бы не слишком радовалась. — Зато скучно не будет. — О, да, — протянула она, беря карты обратно и мешая колоду. — Но если нас обоих похоронит лавина или какая-нибудь древняя магическая хрень, считай, я тебе это припомню в загробной жизни. Лексус усмехнулся, но настроение изменилось. Они оба чувствовали, что это не просто очередное предсказание, которому не суждено сбыться. Лексус выпрямился, скрестив руки. Кана тихо выдохнула, ощущая, как жаркий воздух смешался с остаточным теплом их близости. На её щеках вспыхнул едва заметный румянец. Лексус заметил это, открыл рот, чтобы что-то сказать, но передумал. Вместо слов он лишь усмехнулся, задержав на ней взгляд чуть дольше, чем следовало, заставляя ее отвернуться первой, прежде чем отвернуться самому, будто ничего не произошло. — Слушай, я не люблю все эти предсказания, но что-то здесь реально не так. Кана кивнула. — Ты тоже чувствуешь? Лексус провёл рукой по затылку. — Магия. Она ведёт себя странно. — В каком смысле? — Я ощущаю её в воздухе, но она… не такая, как обычно. Как будто вязкая, липкая. Кана задумчиво постучала пальцами по краю стола. Огонь в очаге потрескивал, наполняя комнату мягким светом, отбрасывая тени на стены. Мэри вернулась с обещанным небольшим перекусом, по ее словам. А в реальности на подносе лежало множество тарелок с разными наполнением. Воздух в комнате был сухим, и в мгновение пропитался запахом дымящегося угля, свежего хлеба, овощей и чего-то мясного. Когда дверь открылась, Кана мельком взглянула на принесённые подносы. — Ну, хотя бы голодными нас не оставят, — пробормотала она, вытягивая вилку. Лексус молча пододвинул к себе тарелку, но не притронулся к еде сразу. Он выглядел задумчивым. Одним прыжком Кана дотянулась до жаркое и бокала вина. — Что, думаешь о том, что нас тут пытаются задобрить и отвлечь? — спросила Кана, протыкая кусок мяса. — Нет. О другом. Немного погодя, отогнав мрачные мысли о городе, Лексус погрузился в свою тарелку. Еда была очень сытной и вкусной, за что оба потом договорились отблагодарить жену старейшины. После ужина Кана лениво растянулась в кресле, покрутив в руках бокал с местным вином. — Ты же видела, как я пускал молнию в центре деревни? — начал разговор Лексус. — Ну да. Хотела даже похвалить, но решила, что ты и так самодовольный. Лексус не улыбнулся. — Она была не такой, как обычно. Кана слегка приподняла бровь. — В смысле? Он молча вытащил из кармана камушек, который поднял с площади. — Смотри. Он сжал его в ладони, сосредотачиваясь, и через мгновение между пальцев проскочил знакомый заряд, осветив их мерцающим всполохом. Только вот это было не то желтое сияние, к которому привык Лексус. Оно было разбавлено синим оттенком, тонкими прожилками, которые обычно не появлялись в его магии. Кана наклонилась ближе, наблюдая, как он гасит заряд, сжимая пальцы. — Никогда не видела, чтобы у тебя был такой цвет молнии. Твоя блондинистая натура и в магии берет отражение. — Потому что его не должно быть, — Лексус медленно положил камень обратно, не отреагировав на подкол Каны. — Оно ощущалось… не моим. Кана нахмурилась, потёрла висок. — Будто тебя кто-то усилил? — Или будто что-то изменило мою магию, — задумчиво добавил он. Она не сразу ответила. — Я, конечно, не специалист, но если твоя магия меняется от самой местности, то это уже смахивает на что-то древнее и злее, чем я предполагала. — Согласен, — пробормотал Лексус. Они замолчали, и Кана, чтобы разрядить обстановку, оглянулась на единственную кровать в комнате. — Ну, по крайней мере, ты можешь теперь экспериментировать с цветами молний, а не только с их силой. Может, сделаешь их розовыми, чтобы подходили под местную атмосферу? Лексус фыркнул, не отводя взгляда от её лица. — Если будешь вести себя хорошо, можешь стать первым тестовым объектом. — Если хочешь провести эксперименты, то можешь начать с того, сколько людей помещается на одну узкую кровать. — Кана ухмыльнулась и кивнула в сторону матраса. — Если ты думаешь, что меня так легко соблазнить, ты меня плохо знаешь, — протянул Лексус, снимая куртку. Кана с усмешкой проводила его взглядом, когда он уселся на край кровати, наклонившись, чтобы расстегнуть сапоги. Она не торопилась — медленно поднялась со стула, лениво потянулась, позволяя тонкой ткани её рубашки приподняться, открывая узкую полоску кожи на животе. Лексус бросил на неё короткий взгляд из-под ресниц, но ничего не сказал. Она, будто невзначай, провела руками по бёдрам, расстёгивая ремень, и медленно сняла штаны, оставшись в коротких шортах, которые подчёркивали длинные ноги. Лексус не отвёл взгляда сразу. — Устраиваешь представление? Кана ухмыльнулась, наклоняясь к нему, чтобы поставить сапоги у кровати. — Ну, если тебе нравится… Он хмыкнул, скидывая свою рубашку. — Просто странно, что ты раздеваешься так медленно. Обычно кувыркаешься по кровати, как бешеная. Кана нахмурилась. — Это ты к чему? Лексус завалился на спину, закинув руки за голову. — К тому, что в гостинице ты спала, как дикое животное. Кана подбоченилась. — В каком смысле? — В смысле, что я два раза едва не вылетел из кровати. — Лексус лениво перевёл на неё взгляд. — Пинаешься во сне, рывками переворачиваешься, и ещё бурчишь что-то неразборчивое. Кана фыркнула. — Бурчала? — Не помню что, но явно не что-то приличное. — Ты просто завидуешь, что я тебе не снилась. Лексус усмехнулся. — Ты так уверена? — Давай так, громовержец. Если ночью случайно обнимешь меня, я не буду против. Лексус повернул голову, встретившись с её лукавым взглядом. — Кто сказал, что я это сделаю случайно? Она закатила глаза и плюхнулась рядом, пробуя растянуться так, чтобы занять побольше места. — В любом случае, теперь моя очередь тебя пнуть. Она развернулась к нему, вытягивая ногу в его сторону, но Лексус успел перехватить её рукой. — Даже не думай. Кана ухмыльнулась, но, вместо того чтобы отступить, забросила ногу на него, прижимая его бедром. Лексус не пошевелился. — Ты собираешься так и спать? — Ну, теперь ты точно не развернёшься, чтобы меня столкнуть, — невинно ответила она, прижимаясь к нему чуть сильнее. Лексус почувствовал, как её кожа касается его живота, и напряжённо выдохнул. — Так ты меня обездвиживаешь? — А что, есть возражения? Они оба смотрели друг на друга, не шевелясь. Напряжение в комнате сменилось на что-то другое. Лексус слегка сжал пальцы на её ноге, будто хотел сбросить, но в итоге просто провёл рукой по её бедру, лениво, будто неосознанно. Кана почувствовала, как мурашки пробежали по её коже. Она хмыкнула, но голос её стал чуть тише: — Осторожнее, громовержец. Я могу подумать, что ты не хочешь, чтобы я убирала ногу. Лексус слегка улыбнулся. — Если ты будешь себя хорошо вести, я даже разрешу тебе оставить её. Кана прищурилась. — Если я буду себя хорошо вести? — Да. Она медленно скользнула пальцами по его груди, почти невесомо. — Я обещаю ничего не делать, особенно хорошее. — Это худшее обещание, которое я когда-либо слышал. Они оба замолчали, но не отстранились. Она хотела что-то ответить, но тут ударил гром. Не громовой раскат, который бывает во время грозы, а глухой, далекий, словно из-под земли. Кана резко подняла голову. — Что это?.. Лексус уже смотрел в потолок, пытаясь прислушаться, откуда пришёл звук. — Не знаю, — пробормотал он. И тут Кана приблизилась еще. Неосознанно, на чистом инстинкте, словно её тело само искало защиту. Она скользнула ближе, её плечо прижалось к его боку, а ладонь легла на его руку. Он, освободив руку, провел по ее плечам, осторожно прижимая к себе и приобнимая. Лексус почувствовал, как она напряглась, но не отстранилась. — Если скажешь, что я испугалась, — тихо предупредила она, не глядя на него. — Даже не думал, — пробормотал он, чувствуя, как её дыхание касается его кожи. Она не ответила, а просто уткнулась носом в его руку. — Всё-таки уберёшь ногу? — лениво спросил Лексус. Она еще глубже зарылась в плечо. Лексус ухмыльнулся, но мягко притянул её ближе, его рука скользнула ей на талию, задержавшись там. Она почувствовала тепло его кожи, его дыхание, и, не раздумывая, устроилась удобнее в его руках. — А ты можешь быть нежным, — пробормотала она. Лексус чуть сильнее сжал её талию, прихлопнув по бедру свободной рукой. Кана ойкнула и бросила недовольный взгляд на Лексуса. — Ты слишком беспокойная. — Вот и следи за мной, чтобы я не убежала. Она снова уткнулась ему в плечо. Он мог поклясться, что она еле слышно смеялась. Чуть позже, ее дыхание стало ровным, и он поняла, что она все же уснула. Лексус ещё долго смотрел в потолок, не ослабляя объятий. Лексус посмотрел на её спокойное лицо, ощущая её тепло, и поймал себя на мысли, что в этом странном месте, где магия меняется, гром гремит без грозы, а время идёт не так, рядом с ней ему было спокойнее, чем должно было быть.