Part: Seven

Из-за вчерашних событий я ворочалась всю ночь и кое-как смогла уснуть только под утро. Сквозь пелену сна я слышала тихий щелчок двери, правда, поднялась не сразу, подумав, что мне это просто мерещится. Но открыв глаза, я поняла, что уже ранее утро, а Наён всё-таки вернулась в нашу общую комнату. Её глаза были немного красными и опухшими, но взгляд казался решительным. Она молча вошла в комнату, села на край моей кровати и долго смотрела на меня, прежде чем заговорить. — Ты расскажешь мне всё? — тихо спросила она, заглядывая в мои глаза, такие же покрасневшие от слёз, как и у неё самой. Наён выглядела обеспокоенно и немного печально, будто поняла, что я не просто так не сказала ей тогда о Чонгуке. Будто глубоко внутри она знала, что я не хотела её обманывать. Я тихонько хмыкнула, собираясь с духом, потому что понимала, что этого разговора всё равно не избежать. За это короткое время Наён стала мне безумно дорога, и я действительно хотела ей всё рассказать, просто мне не хватало смелости, чтобы сделать это раньше. Усевшись напротив подруги, я с трудом начала рассказ о нашей долгой дружбе с Чонгуком, о том, как она переросла в нечто большее, для меня, по крайней мере, и о том, как всё рухнуло в одночасье из-за его безразличия. Рассказала и о той боли, которую он мне причинил, и о том, как я тщательно старалась забыть его все эти годы… Убедить себя, что в моём сердце больше нет для него места. С каждым словом мне становилось легче, словно я избавлялась от тяжелого груза, который носила в себе всё это время. И этот разговор был важен не столько для Наён, сколько для меня. Чтобы меня перестала терзать мысль, что я ей не доверяю. Ведь она бы доверила мне многое, я была в этом уверена. Наён слушала молча, не перебивая, лишь изредка она глубоко вздыхала, держала меня за ладони, которые вспотели от волнения, и немного морщила брови, сводя их к переносице, отчего её взгляд казался ещё более печальным. Когда я закончила свою горестную тираду, в комнате повисла тишина, но теперь я не страшилась её, потому что понимала, что подруге, возможно, понадобиться время, чтобы переварить всё, что я только что на неё обрушила, словно огромную лавину, только что сошедшую с гор. Наён потянулась ко мне и просто обняла меня. Крепко-крепко. Как будто от этого объятия зависела вся моя жизнь. Я обещала себе больше не плакать. Но по моей щеке невольно всё-таки скатилась едва заметная капля, падая на скомканное одеяло, потому что так меня обнимал раньше только Чонгук. Её объятия, такие нужные сейчас, снова напомнили мне об этом. — Мне жаль, что тебе пришлось пройти через всё это в одиночку, — прошептала она, чуть отстранившись, и снова взяла мою руку в свою. — Только больше не скрывай ничего от меня, особенно если тебе плохо, идёт? — Больше никаких секретов, — пообещала я, вытирая теперь уже более крупные слёзы, которые проступили от нахлынувших эмоций. Хоть я и пыталась держаться изо всех сил, но в какой-то момент всё-таки дала волю чувствам. — Просто я видела, как он тебе нравится… — начала оправдываться я, шмыгая носом и всё ещё не отпуская чужих рук. — Если бы я знала, какой он на самом деле говнюк, то ни за что не стала бы так по нему убиваться, — фыркнула она, вздёрнув свой аккуратный и маленький нос, после чего мы обе негромко рассмеялись. Её слова были словно бальзамом для моей израненной души. Я почувствовала, как напряжение, сковывавшее меня, постепенно отступает. — Он не говнюк… — парировала я, наконец успокоившись, на что Наён меня быстро прервала. — Это в тебе говорит влюблённость… Он просто гад, хоть и весьма привлекательный. Я слабо улыбнулась, зная, что она права. Объективно, его поведение нельзя было назвать иначе. Но какая-то часть меня всё ещё цеплялась за воспоминания о том мальчишке, который защищал меня в школе, стоило только кому-то попытаться обидеть меня, который был всегда рядом… Наверное, поэтому мне было так тяжело принять, что он просто изменился и вырос. Возможно, тогда ему просто стало со мной неинтересно? Но зачем он хотел возобновить общение сейчас? Эти вопросы так и остались без ответа. — И что теперь? — наконец согласилась я. — Теперь мы идём завтракать, — Наён отстранилась от меня и посмотрела прямо в мои уставшие и припухшие глаза, — а потом придумаем, как отомстить этому… наглому подлецу. Шучу, конечно, но завтрак нам точно не повредит. Я усмехнулась, чувствуя, как уголки губ непроизвольно ползут вверх. Мысль отомстить Чонгуку и правда казалась немного абсурдной, но в то же время от неё на душе становилось немного легче. Как будто маленькая искорка надежды зажглась внутри меня, напоминая, что я теперь не одна.

***

После завтрака мы решили прогуляться с Наён по городу и забыть о парнях хотя бы на одно воскресенье. Никакого Чонгука, Чимина или ребят из группы — только я и Наён. Подруга была полна энергии и сумасбродных идей, несмотря на то, что провела ночь в ближайшем чимчильбане, за что потом я себя очень долго корила. А Наён, напротив, сказала, что ей понравилось, и она хотела бы повторить подобное приключение, но уже со мной. Я была с ней в корне несогласна. Больше никаких недомолвок и побегов. По крайней мере между нами. Пока мы шастали от магазина к магазину, выискивая какие-то мелочи и просто отлично проводя время, Наён рассказывала смешные истории из детства, умудрялась заигрывать с каждым встречным продавцом мороженого и просто излучала позитив. И это после того, что она разочаровалась в парне, который ей безумно нравился. Я даже немного завидовала её способности так быстро приходить в себя после любых потрясений. Её заразительное настроение передалось и мне. И я снова на какое-то время забыла о своих переживаниях, наслаждаясь компанией подруги. К середине дня наши руки были заняты пакетами с сувенирами и милыми безделушками, которые, несомненно, покроются пылью на полках нашей общей комнаты, но сейчас они казались такими необходимыми. Живот преданно и громко заявил о необходимости подкрепиться, поэтому мы с Наён решили заглянуть в небольшое кафе, случайно обнаруженное за углом сувенирного магазинчика. Аромат острого перца и жареного кунжута наполнил воздух, едва мы переступили порог. Буквально через несколько минут за столиком у окна, поблескивая в лучах полуденного солнца, нас ждали дымящиеся тарелки ттокпокки, увенчанные щедрой порцией расплавленного сыра. Наён энергично орудовала палочками, нахваливая остроту и умудряясь при этом болтать без умолку. А я, признаться, отставала, обжигая язык и щёки, но наслаждаясь каждым пикантным кусочком. После сытного обеда наше внимание привлек небольшой парк со всевозможными цветами и кустарниками, раскинувшийся неподалеку. Под сенью деревьев можно было найти прохладу и отдохнуть от городской суеты. Мы присели на скамейку, наблюдая за оживленным движением вокруг. Мимо проходили семьи с детьми, влюбленные парочки, группы туристов, увлеченно фотографирующих всю эту красоту. Мне тоже захотелось поснимать, и тогда я немного пожалела, что оставила фотоаппарат в общаге. Именно в этот момент, наслаждаясь тишиной и ароматом цветов, я поняла, насколько мне была необходима эта прогулка с Наён. Она умела разгонять тучи одним своим присутствием, напоминая о простых радостях жизни. Вчерашняя ситуация с Чонгуком постепенно растворялась в водовороте новых впечатлений, оставляя место лишь для благодарности за этот день и за подругу, которая всегда рядом. К вечеру мы вернулись в нашу комнату уставшие, но такие довольные. Наён предложила посмотреть какой-нибудь глупый фильм и заказать пиццу. Я с радостью согласилась. Забыв о своих переживаниях хотя бы на один день, я просто наслаждалась компанией близкого человека, понимая, что главное в жизни — это не зацикливаться на прошлом, а ценить настоящее и людей, которые тебя окружают. При мысли об этом я вспомнила про Чимина. Меня так сильно выбила из колеи ситуация с Чонгуком в баре, что я напрочь забыла про парня, который, конечно, не давил на меня и позвал нас посидеть с его друзьями просто по-дружески, но отчего-то я всё равно чувствовала вину. — О чём задумалась? — поинтересовалась Наён, аккуратно ущипнув меня за бок, когда я пропустила какой-то интересный момент в фильме. — Надо написать Чимину… Мы вчера обе ушли, практически ничего не сказав. — Так он всё-таки тебе нравится? — ехидно улыбнулась подруга. Я покраснела, словно школьница, пойманная за списыванием. «Нравится» — громкое слово. Скорее, он вызывал у меня интерес, симпатию и какое-то необъяснимое чувство доверия. Он был другим, не таким, как Чонгук, более внимательным и не таким прущим напролом, словно ему все должны, только потому что он выиграл в генетическую лотерею. — Он милый, — уклончиво ответила я, стараясь не смотреть в глаза Наён, которая явно была заинтригована. — И мне неловко, что мы так внезапно исчезли. — Тогда напиши ему, — подтолкнула она меня к действию. — Нечего мучить парня. Найдя в телефоне номер Чимина, я долго колебалась, набирая сообщение. Что написать? Как объяснить наше внезапное бегство? Я долго не решалась, чтобы это сделать, но в какой-то момент всё-таки пересилила себя и отправила несколько сообщений парню. От кого: Ён Джу [20:02] привет, Чимин прости, что мы вчера так внезапно обе ушли у нас возникли некоторые… обстоятельства надеюсь, ты не сердишься Отправив сообщение, я почувствовала легкое облегчение. Оставалось только дождаться ответа. Наён, наблюдая за тем, как я нервно тереблю край своей футболки, хмыкнула и попыталась переключить всё моё внимание на фильм. Но я все равно украдкой поглядывала на телефон, ожидая заветного сообщения. И оно не заставило себя долго ждать.

От кого: Пак Чимин [20:04]

привет Джу

всё в порядке

я как раз хотел тебе написать

но ты меня опередила

надеюсь, у вас всё хорошо?

От этих простых слов на душе стало немного теплее. Решив не откладывать дело в долгий ящик, я тут же ответила: От кого: Ён Джу [20:05] теперь всё хорошо спасибо за понимание может, завтра выпьем кофе? На этот раз ответ пришел мгновенно.

От кого: Пак Чимин [20:05]

завтра у меня репетиция

но можем встретиться после

я напишу адрес

От кого: Ён Джу [20:06] договорились Я написала сообщение и отложила телефон на кровать, наконец-то сосредоточившись на фильме. Теперь я смогла расслабиться и погрузиться в сюжет, но мысли о Чимине всё равно периодически возвращались. Его понимание и отсутствие обиды обезоруживали. Чонгук бы уже давно засыпал меня сообщениями, требуя объяснений, а Чимин просто проявил заботу и готовность понять. Эта разница поражала и притягивала одновременно. Наён то и дело подкалывала меня, намекая на романтическое свидание, но я отмахивалась, стараясь не придавать этому слишком большое значение. В конце концов, это всего лишь кофе, дружеская встреча. Но где-то в глубине души я понимала, что это совсем не так.