Глава 3. Приспособление к новым реалиям.

      В следующее пробуждение Саске не спешил открывать глаза, пытаясь осмыслить новые реалии. Он до сих пор не мог поверить, что ему снова тринадцать лет. Самый ужасный для него возраст, наполненный крайне неприятными воспоминаниями. Хуже того, рядом с кроватью он обнаружил свою прошлую одежду. Ее разодранное состояние говорило ему о только что пережитой первой битве с Наруто в Долине Завершения. Что только наполнило Саске горьким чувством, пропитанным всеми сожалениями о содеянном. Как же он облажался.       Но предаваться этим воспоминаниям не было большого смысла. Что сделано, то сделано.       Нет. Саске совершенно не верил в то, что он каким-то чудесным образом вернулся в прошлое. Это было бы слишком хорошо, чтобы быть правдой. Тем более что в следующую встречу с тем стариком тот упомянул какое-то устройство, из-за которого его личное время могло сместиться в обратную сторону. Саске мало что понял из его объяснений, да и всё это было не так важно. Главное, он только убедился в своих мыслях на этот счет.       Что было более существенным, так это то, что еще до прихода старика, Саске успел внимательно изучить свое тело. Когда он отыскал уборную и столкнулся со своим отражением в зеркале, Учиха понял, что он тут застрял надолго.       Кроме того, что он сам физически уменьшился в размерах, другие изменения в теле тоже быстро стали заметны. Снова глядя на отражение своих полностью черных глаз, что на целый оттенок были темнее глаз Итачи, он полноценно понял, в какую жопу попал. В них даже не было и намека на присутствие Риннегана. Моргнув, он активировал Мангекью. Совершенно обычный Мангекью, каким он был сразу после убийства своего брата. Жжение в глазах сразу предупредило, что он может лишиться зрения, если часто будет к этому прибегать. Поэтому он снова моргнул и деактивировал Шаринган.       После внимательного осмотра остального тела Саске с неудовольствием обнаружил на шее и Проклятую печать. К счастью, совсем неактивную. Так что вряд ли это станет для него проблемой.       Но с другой стороны, это могло быть еще одним способом, с помощью которого он мог бы вернуться назад. Пусть Саске всеми фибрами души ненавидел Орочимару, но его ум был неоценим. К несчастью, то, что печать неактивна, лишает его возможности связаться с Саннином.       Других изменений в своем теле Саске не обнаружил. Но после трех дней пребывания в местной больнице он заметил, что уровень его чакры перестал расти. Что подводит к неприятному выводу: его запас тоже соответствует тринадцатилетнему возрасту.       Как раз тогда старик Дамбурдору снова к нему пришел. После не очень продолжительного разговора Саске отчетливо понял, что попал в совершенно другой мир. Мир, наполненный магией. Он был разделен на волшебников и простых людей, которых местные называют маггурами.       Саске больше ничего не оставалось, как согласиться с его условиями, следовать местным правилам и поселиться в этой школе.       После вежливой просьбы старик показал ему, что вообще из себя представляет это самое волшебство. Он размахивал небольшой палочкой и творил ей какие-то ерундовые и безобидные вещи, по типу создания цветов и перемещения предметов в воздухе, что никак не может являться джутсу. А Саске продемонстрировал небольшой заряд Чидори в своей руке, не прибегая к использованию печатей, что тоже было слегка затруднительным, к крайнему неудовольствию Учихи. Оба заинтересовались механикой, но не стали сейчас вдаваться в подробности, негласно решив оставить этот вопрос на потом.       Сразу после того, как старик ушел, а мадаму Помфури — школьная медсестра и местный аналог ирьенина, вернулась в свой кабинет, Саске решился на эксперимент.       Пусть в том возрасте Саске еще только пришел к Орочимару, а призыв змей получил гораздо позже, он посчитал, что это всё не так важно, как его кровь на контракте. Веря в это, он начал складывать печати в знакомой последовательности и ударил по полу ладонью, вкладывая в технику как можно больше чакры. Этим он опустошил свой запас практически до нуля… и только ради того, чтобы создать маленькую струйку пара и увидеть совсем крохотную змейку, что была меньше его детской ладони.       Он не сдержал стон разочарования. Такие юные змеи мало что могут понять. И всё же, за неимением лучшего выбора, Саске вынужден был попробовать передать сообщение:       — Найди другого призывателя по имени Митараши Анко. Пусть она скажет своему Хокаге, что Учиха Саске застрял в другом мире и не может вернуться в ближайшее время. Ты меня поняла?       Змея долго смотрела на него самыми наивными глазами из возможных. Но, кажется, смогла уловить его посыл, кивнула и затем растворилась в небольших клубах дыма.       Саске оставалось только надеяться, что его сообщение найдет своего адресата, и Какаши поймет, в каких обстоятельствах он оказался. Многое может пойти не так.       Он еще помнит эту сумасшедшую, крайне эксцентричную женщину, что была его экзаменатором на втором этапе экзамена на Чуунина. Но она была единственным вариантом в условиях того, что статус Орочимару и Кабуто до сих пор был еще под вопросом. Тем более, что доверие к ним напрочь отсутствовало как со стороны руководства Конохи, так и со стороны самого Саске. К счастью, он знал, что у Анко тоже есть контракт на призыв змей.       Даже если сообщение будет неполным, то, что Саске дал знать, что он еще жив, должно помочь этому идиоту не сойти с ума. Он не сомневается, что Наруто уже поднял целый кипиш по поводу его исчезновения — эта связь работает в обе стороны.       После долгих часов медитации Саске, наконец, смог почувствовать этот крошечный огонек внутри, ведущий к его другу. Правда, это чувство было настолько слабым, что его можно было и вовсе не заметить. И тем не менее, это немного успокоило Саске. Но сможет ли заметить эту никудышную связь сам Наруто — это еще вопрос.       В любом случае, с этим можно было работать. Саске еще сможет найти дорогу к своему другу. Сможет вернуться назад благодаря этой связи. Сколько бы времени это ни заняло, он к нему вернется — Саске дает себе обещание.

***

      Северус был в ярости. И это еще мягко сказано. Он бесконечно злился: и из-за того, что этому проклятому ублюдку Блэку удалось сбежать, хотя казалось — вот-вот, и он получит заслуженное наказание за свои злодеяния; и из-за полневшего равнодушия Дамблдора; и из-за того, что каким-то неведомым образом на него решили повесить этого странного мальчика.       Директор очень просил помочь, давил на жалость, рассказывая, насколько тот, должно быть, чувствует себя потерянным и несчастным. Но Северус был непреклонен. Серьезно, какое ему вообще дело, что этот мальчик по собственной глупости попал в их мир, воспользовавшись каким-то непроверенным ритуалом? Он вообще нисколько не верил, что другие миры существуют параллельно их собственному. Но этот старый упрямец был слишком убедительным, полностью доверяя словам мальчишки.       К большому огорчению, Северусу не удалось отвязаться. Не после того, как Шляпа оглушительно прокричала на всё Больничное крыло название факультета, деканом которого по совместительству являлся этот несчастный профессор зелий. Прибавка двадцати процентов к зарплате нисколько не умаляла его страданий. И вряд ли она покроет его эмоциональные затраты, в то время как Северус с таким нетерпением отсчитывал дни до момента, когда он наконец сможет отдохнуть от раздражающих сопливых детей и посвятить всё свободное время давно заждавшимся исследованиям. Теперь всем этим планам пришел конец!       Всё так же кипя от злости, Северус поднялся по лестнице, выходя в холл. Там его уже дожидался директор с мальчишкой. Он тихо что-то объяснял тому, а мальчик в ответ только кивал.       — О, Северус! — поприветствовал его Альбус, раздражающе весело сверкнув половинчатыми очками. — Мы как раз говорили о тебе. Думаю, вам стоит познакомиться друг с другом. Этого мальчика зовут Саске Учиха, — затем директор сказал что-то ребенку, где промелькнуло уже имя зельевара. «Можно подумать, это первая наша встреча», — с отвращением отнесся профессор к подобной сцене знакомства.       — Здурасутвуете, — совершенно кисло попробовал произнести мальчик приветствие, ужасно коверкая все согласные звуки.       — Мы уходим, — с нескрываемым раздражением Снейп оборвал этот фарс. И чтобы мальчишка понял, дернул головой в направлении выхода. Больше не теряя времени и никого не дожидаясь, сам же поспешил убраться вон.       — Всего вам доброго, сайонара! — напутствовал директор ему в спину.       — И вам того же, — фыркнул Северус в ответ, не удосужившись оглянуться.       Мальчишка создавал раздражающе малое количество звуков. Северус даже не был вполне уверен, что тот вообще следует за ним. Только когда он уже открывал кованые ворота, оглянулся, заметив, что Саске идет за ним по пятам, выдерживая расстояние в два шага. И, несмотря на быстрый темп и летнюю жару, мальчишка не показывал и толики усталости, хотя Северус сам немного запыхался.       — Протяните вашу руку, мистер Учиха, — приказал профессор, когда они уже достаточно отошли от территории Хогвартса, и сам с неохотой протянул свою. И, конечно же, мальчик ни черта не понял из сказанного. Но Северус не собирался с ним возиться. Несмотря на настороженный вид подопечного, он схватил того за плечо и тут же аппарировал, сразу же убирая руку с последним кувырком трансгрессии.       После перемещения мальчик явно был дезориентирован, но совершенно не показывал это внешне: не опорожнял желудок, не держался за голову, даже не пошатывался. Вместо этого он сразу же начал осматриваться по сторонам, внимательно всматриваясь в унылую обстановку промышленного района города Коукворта. Единственное, что выдавало его состояние, — едва сбившееся дыхание. Да и то, мальчишка быстро его выровнял.       — Сюда, — указал Северус, вступая в проулок между двумя невзрачными домами. И, так же не дожидаясь ответной реакции, направился к Паучьему Тупику, а после и к своему дому. Мальчик не отставал. — Заходи, — всё так же кратко распоряжался профессор, пропуская ребенка вперед. От этих односложных предложений пришлось быстро отступить: как только Северус запер дверь, он заметил, что этот идиот зачем-то начал стягивать с себя обувь. И с кипящим раздражением ему пришлось останавливать его, пытаясь втолковать недалекому мальчишке простую истину, прибегая вдобавок к жестикуляции: — Что ты делаешь?! Разве не видно, что тут грязно? Это Великобритания — тут все ходят в обуви! Надевай обратно ботинки и идем!       Только когда Северус сам прошел дальше в комнату и показал пример, кажется, до мальчика дошло, что он хотел сказать. И (о чудо!) тот наконец-то начал показывать настоящие эмоции на обычно совершенно пустом лице — той маске, что он напялил на себя после первого разговора с директором в Больничном крыле. Сморщил брезгливо нос и посмотрел на профессора с неодобрением. Но быстро восстановил края маски и так же молча последовал за Северусом.       — Вот, пожалуйста, теперь это ваша комната, господин Учиха. Надеюсь, ваше царское величество не будет против разделить этот скромный кров с бедными смертными, — ядовито произнес профессор, раскрывая скрипящую дверь в свою детскую спальню. Ее состояние было еще хуже, чем у всех остальных комнат, вместе взятых в этом захудалом доме. С момента смерти родителей он перестал туда заходить. Не помогало и то, что сам дом был долгое время заброшен, пока Северус наконец не нашел силы сюда вернуться, попутно избавившись от всех напоминаний о своем отце.       К его разочарованию, этот Саске совершенно не отреагировал на отсутствие подобающего гостеприимства. Только равнодушным взглядом обвел обстановку и один раз кивнул, выражая намек на благодарность.       — Завтрак в девять, ужин в шесть. Всё остальное время ты волен делать всё, что захочешь. Главное, не путайся у меня под ногами и не заходи в лабораторию, которая находится в подвале.       Тот еще раз кивнул, как будто бы мог понять хоть слово из сказанного. Но это уже не проблема Северуса. У него отпуск. И он не собирается позволять кому-либо его сорвать.

***

      Оставшись один в маленькой комнатушке, где не убирались, похоже, целое столетие, Саске на мгновение застыл. Ему придется здесь жить два с половиной месяца, пока не начнется учебный год в той школе. Крайне досадно, что он не мог остаться в замке. Ему до сих пор непонятно, почему перерыв в учебе длится так долго. Когда он учился в Академии, каникулы были всего два раза в год и продолжались максимум десять дней.       Но самое неприятное во всем этом, конечно, то, что его оставили под присмотром взрослого мужчины, как какого-то сопливого малыша. Будто он сам не сможет позаботиться о себе! Да и выбрали еще кого? Правильно, единственного человека, настроенного к нему враждебней всего!       Старик утверждал, что так будет лучше всего, и что это решение было вынужденным. Саске нисколько в это не верил. Но, как и со всем прочим, ему пришлось с этим смириться.       Вздохнув, Саске решил начать с уборки — это количество грязи просто невыносимо! К счастью, после недолгих поисков он нашел ванную и все необходимое для уборки. Ручной труд его никогда не привлекал. Более того, он его ненавидел. Но тогда, когда Саске лишился всей семьи, это была меньшая из его проблем. Он был не чета своей матери, и ему не всегда удавалось добиться полной чистоты, тем более такой идеальной, как то делала она. Но в итоге он привык. А позже смирился и с тем, что его дом больше никогда не будет прежним. Так, постепенно, он все меньше и меньше стал уделять времени уборке, заменяя те лишними часами тренировок. В конце концов, он периодически мыл полы только в используемых комнатах, которых, на самом деле, было совсем немного. Спальни родителей и брата он и вовсе обходил стороной с самого начала резни. А в додзе заходил только для того, чтоб напомнить себе произошедшем. Чтобы наполнить себя достаточным количеством ненависти, черпая силы для продолжения тренировок с целью достичь и превозмочь силу Итачи.       Даже хорошо, что того дома больше нет. Нет напоминаний о трагедии Учиха. Всё уже в прошлом, и больше нет места мыслям о мести.       Сейчас же заниматься уборкой было, хоть и немного раздражающе, больше способом унять тревогу — немного успокаивающим, немного медитативным занятием.       Саске трижды менял воду после мытья полов и еще два раза, когда перешел к полкам и другой мебели. Потом он занялся стиркой постельного белья и одеяла с подушкой. Бельевой веревки нигде видно не было, пришлось выискивать ее во дворе. Состояние сада было кошмарным, поэтому он еще занялся прополкой. После обнаружения какой-то проржавевшей решетки ему пришлось с крайней осторожностью вымерить количество чакры молнии для очистки, чтобы не возникло никаких проблем.       Ранее старик предупредил его, что несовершеннолетним волшебникам строго-настрого запрещено пользоваться магией вне стен школы. А так как способности Саске очень похожи на проявления волшебства, джутсу тоже оказались под запретом. Это было одной из главных причин, почему он так не хотел покидать замок.       К счастью, его действия, похоже, остались без внимания. По крайней мере, никакой сигнализации или чего-то наподобие нее не сработало. И после небольшого душа Саске без проблем смог развесить постиранное.       Когда он снова зашел в дом, то услышал, как его зовут по фамилии, и поморщился — это было слишком похоже на оскорбление. В мире шиноби редко обращаются друг к другу по фамилии: с учетом численности разнообразных кланов, если, зная имя человека, продолжать звать его по наименованию рода, это можно принять как вызов. Словно происходит обезличивание человека, способ выразить свое презрение к нему. Особенно если использовать это без уважительных суффиксов.       Но тут, похоже, не придают этому большого значения. Хотя, с учетом тона мужчины, Саске сомневается, что это не является какой-то завуалированной формой оскорбления. Тем не менее, он подошел. И был удивлен. Этот неприветливый человек решил его накормить, пусть и выглядел при этом очень недовольным и раздраженно указывал на часы.       — Шесть, — произнес он. Кажется, в предыдущей речи тот уже использовал это слово.       — Щест, — попытался Саске повторить за ним.       — Ужин, — указал мужчина на еду. Саске снова повторил за ним, запоминая, и немного склонил голову в знак признания.       После этого они молча поели. Еда была немного странной, но сытной и вполне вкусной. Саске мог даже в полной мере оценить ее вкус, так отличающийся от пресных больничных пайков. Но сверлящий взгляд мужчины не давал полностью насладиться этим.       И что он так смотрит? Стоило только задуматься на мгновение, как Саске посетила догадка: дело в одежде?       Ранее ему выдали какую-то одежду в школе, так как старая уже никуда не годилась. Это было странного вида полуплатье-полуплащ, что напоминало их собственные одежды, ужасно длинное и неудобное. Также к нему прилагались какие-то штаны из совершенно не тянущейся ткани, точно такой же, как и верхнее одеяние, которое называется «мантией». Рубашки или футболки не было, зато были такие же неудобные ботинки, натирающие пятки и мизинцы, да пара носков. Всё в различных оттенках нейтрального серого.       В такой одежде было не то чтобы удобно делать уборку, а даже элементарно ходить и двигаться. Поэтому Саске счёл большой удачей, что в шкафу нашлась пусть и пропитавшаяся запахом затхлости, но ещё какая-то одежда. Какие-то простые, немного потёртые, а местами и вовсе дырявые рубашки, майки, футболки, шорты и брюки. В которые Саске тут же облачился, почти не брезгуя. Главное — функционально, удобно и комфортно.       И вот теперь Саске немного жалеет об этом: наверное, без спросу брать чужую одежду было не очень хорошо. Но как он спросит?       Мужчина продолжал сверлить его глазами. Чувствуя досаду и резко возросший дискомфорт, Саске дернул за ворот одолженной рубашки, всё же решая уточнить причину такого внимания. На что тот будто в удивлении приподнял немного брови, а затем махнул рукой.       Нет? Тогда в чем может быть причина?       Ладно, гадать глупо. Да и по большей части Саске это безразлично. Просто он хотел быть вежливым и не создавать лишних проблем остальным, вечно напоминая себе, что его Путь Искупления продолжается, несмотря на смену мира прибывания.       Саске только собирался прибрать за собой и вымыть посуду, но не смог. Еще до того как он встал из-за стола, тарелки внезапно поднялись в воздух и, отлетев к раковине, стали мыть сами себя. Саске моргнул, пронаблюдав за этим действием где-то с минуту, и тихо пробормотал:       — Магикку ка?       — Да, это магия, — скучающе подтвердил мужчина. И да, Саске смог понять такое простое предложение, как уже различает несколько других слов. К сожалению, этого еще недостаточно для полноценного взаимопонимания с другими людьми.       Поэтому Саске еще раз ограничился кивком, прежде чем вернуться в выделенную ему комнату. Вся запланированная уборка еще была не завершена. А после он хотел пораньше лечь спать.       Северус дождался момента, когда за мальчиком закроется дверь на втором этаже. Этот скрежещущий звук был крайне противен. Но зато благодаря ему он может отслеживать перемещения мальчишки из любого места в этом доме. Даже скрипучие половицы теперь казались благом — профессора невероятно нервировала бесшумность этого ребенка.       Моргана! Да Северуса много что в нем нервировало!       То, как тот невозмутимо себя ведет. То, как он двигается, не совершая ни единого лишнего действия, — всё четко выверенно. Вся эта совершенная походка с прямой спиной, так отличающаяся от того, что Северус наблюдал в высокомерных манерах аристократов, хотя не мог точно назвать, в чем это отличие заключалось. Но больше всего его настораживали темные глаза мальчика. Какими острыми они выглядели, внимательно изучая каждую мелочь, постоянно что-то анализируя в своем окружении.       Нет, он совсем не похож на типичного подростка, коих приходилось бесконечно лицезреть Северусу уже более десяти лет кряду. Сквозь стоическую маску на лице мальчишки не проглядывало ни единого намека о том, что он о чем-либо переживает, волнуется или грустит. Обычный ребенок уже бы весь изревелся, тоскуя по дому и своим родителям. Но ни разу тот не плакал, когда Северус его видел, даже не выглядел хоть сколько-то печальным.       Да, этот Саске показал больше эмоций, когда впервые очнулся в незнакомой палате. Но там даже не было паники как таковой, только шок и удивление от слов директора, как раз приведшие его к гипервентиляции и обмороку. Но ни грусти, ни слез так и не было. Только последующая невероятная собранность и анализ всей поступающей информации. Вся эта излишняя осторожность мальчишки и незамедлительная реакция на резкие движения начала напоминать Северусу о военных.       Альбус дал им с Минервой не такую уж и существенную информацию, очень размыто обрисовывая всю ситуацию. Как всегда, слишком много воды, и так мало полезного можно было вычленить из его речей. Но Северус и сам внимательно следил за разговором директора с мальчишкой. Даже не понимая языка, он смог выцепить знакомое слово. «Ниндзя».       Возможно, Северус и не слишком знаком с этим термином. Но он вырос в окружении маггловской культуры и даже сейчас иногда украдкой изучает их литературу. Поэтому он знает, что когда-то давно эта профессия была связана с шпионажем, проникновением и убийствами.       Северусу не хотелось верить в это до последнего. Но, немного понаблюдав за поведением мальчика, пришлось смириться с фактами. Этот ребенок действительно из другого мира. Мира, где названия стран, видимо, называют в честь объектов и явлений, таких как огонь. Мира, где детей готовят стать шпионами и убийцами.       Это приводит к насущному вопросу: а так ли случайно этот мальчик попал в их мир, а вообще, действительно ли его зовут «Саске Учиха»?       Северус продолжит свое наблюдение.