Глава 4. Учение.

      Новый день для Саске начался с первыми лучами. Почти сразу после пробуждения он направился к выходу на улицу.       Утро встретило его туманом. Он поморщился. Воздух пропитался чем-то химическим. Даже отдаленно не похоже на вонь многочисленных лабораторий саннина, но запах все равно был неприятным, удушливым. Источник был не ясен, будто сам город пропах им насквозь. На самих улицах стояла тишина. Казалось, в этом мрачноватом районе больше никто не живет.       Для начала он решил побродить по округе, пытаясь запомнить дорогу к неприметному дому среди однотипных высоких домов и узких улочек. Постепенно Саске расширял радиус, пока не нашел более крупное здание, что выглядело заброшенным. Пробравшись на территорию через дыру в заборе, осмотрелся.       Во дворе было разбросано кучи разбитого стекла, какой-то арматуры, всяческого мусора и отвалившихся кусков сооружения. Внутри здания обстановка была не лучше, если не хуже. К предыдущему мусору прибавились следы человеческого прибывания: разбросанные бутылки, какие-то шуршащие от сквозняка упаковки от еды, цветные надписи на остатках стен и многое другое. В других помещениях Саске заметил оборудование, многочисленными копиями выставленное в несколько рядов. Что тоже, в общем-то, было в запущенном состоянии, покрытое слоями пыли, разбитое и ненужное. Для чего именно оно изначально предназначалось, он так и не понял. Но если судить по разбросанным тут и там кускам ткани и кожи, то можно предположить, что тут раньше изготавливали одежду.       Но зачем это должно быть так масштабно? Сколько одежды кому-то было необходимо и для чего?       Саске покачал головой, решив оставить все вопросы на потом. Краем глаза он кое-что заметил. И, подойдя к разбитому окну, улыбнулся: «Как я и думал». Там внизу была небольшая площадка. Прыгнув вниз, он мягко приземлился на твердую поверхность, вроде бы и камня, а вроде и нет. Места было не так много, но для тренировки его должно вполне хватить — вторая и первостепенная задача, необходимая для достижения его главной цели. Без восстановления прежней силы и речи быть не может о возвращении. Он уверен, ему понадобиться неимоверный запас чакры для обратного перемещения в свой мир. Возможно, даже больше, чем было раньше, чтоб компенсировать отсутствие риннегана.       Сделав шаг, под подошвой тут же послышался хруст стекла. Снимать обувь не вариант. Придется немного помучиться в этих неудобных закрытых ботинках.       К сожалению, в той битве Саске потерял свои сандалии. Из этого следует, что он пришел в этот мир босым. Из-за этого досадного факта тренировка вышла не такой интенсивной, как он планировал. А за неимением возможности полноценно использовать чакру ему оставалось только вернуться назад.       По пути Саске удалось поймать пару птиц, которых планировал приготовить на завтрак в качестве благодарности за вчерашний ужин. Но когда он вошёл в дом и направился на кухню, его встретил мужчина, лицо которого тут же исказилось от глубочайшего отвращения. Саске не мог понять причину такой реакции, пока мужчина не взмахнул своей палкой и не избавил его от дичи, начав кричать на него.       Пусть Учихе и ничего не стоило поймать еще, это всё равно наполняло чувством обиды. Не помогало и то, что крики не прекращались. А потом его и вовсе схватили, как котенка, за шиворот и направили к раковине, всучив в руки кусок мыла. Под строгим оком мужчины Саске мыл руки, чувствуя, как его щеки начинают гореть от такого унижения.       Все усугублялось и тем, что этот мужчина возвышался над ним почти на две головы и имел схожие черты с представителями клана Учиха своими черными волосами и глазами, что только подкрепляло ассоциацию с его отцом. Правда, Ото-сан почти никогда на него не кричал, а только периодически смотрел разочарованным взором темных глаз, осуждая его слабость и непохожесть на старшего брата.       Наконец давление спало, когда мужчина отступил, убедившись в чистоте его рук. После Саске услышал звук удара по столу и увидел разложенные там тарелки с готовой едой. Хозяин дома пальцем указал на это и что-то ему сказал, что он понял как «Ешь».       Он послушно сел за стол и начал жевать холодный поджаренный хлеб с уже давно остывшей порцией яичницы. Обида до сих пор жгла его внутренности непониманием, что он сделал не так. С таким же чувством дискомфорта он закончил завтракать, запивая всё это дело чашкой остывшего тёмного чая. После этого посуда опять отправилась мыть сама себя, а на освободившееся место на столе с шумом был поставлен квадратный свёрток.       Саске перевел ничего не понимающий взгляд на мужчину. Тот с раздражением вздохнул и что-то сказал сквозь зубы. Из всего сказанного он смог понять только упоминание уже знакомого имени. Дамбрдору похоже что-то ему прислал.       Тогда Саске отложил в сторону записку, которую не мог прочесть, и начал разворачивать бумагу. В свертке обнаружились книги, пять штук совершенно разного размера и толщины. И все должны читаться горизонтально справа налево. В его родном мире большинство книг написано наоборот, но иногда попадаются и подобное письмо. Жаль, что он не может разобрать ни единого символа, кроме как в одной книге, что была расположена наверху стопки. «Англо-японский словарь», — смог разобрать Саске в немного отличающихся от привычных ему иероглифах. Внутри книги был сложен лист бумаги, написанный от руки, где был представлен английский алфавит с транскрипцией. Всё это должно ему помочь прочесть и остальные книги.       Саске попытался выдавить из себя благодарную улыбку и поклонился мужчине. Забрал книги и, стараясь не хромать, отправился в свою комнату. Прежде чем заняться изучением языка, он дошел до ванной, где смыл кровь с разодранных мозолей на ногах. Эти кошмарные ботинки не продержатся долго — они уже начали покрываться трещинами и рваться по краям подошвы. Скоро ему придется просить новую пару обуви. А для этого ему предстоит научиться говорить на местном языке. Этим он и займется.

***

      Мерлин! Это же надо было принести сюда этих чертовых голубей! И что он хотел сделать с этими грязными созданиями, съесть?! Неужели мальчик всерьез думал, что он мог позволить этому происходить у себя на кухне?!       Зато Северус мог собой гордиться. Он смог заставить этого странного ребенка испытывать нормальные человеческие эмоции уже на второй день проживания с ним под одной крышей. Похоже, вызывать у детей стыд и обиду — коронная фишка профессора зельеварения. И совсем не важно, понимают ли они, что он им говорит, или нет. Ему остается только надеяться, что к концу лета этот мальчишка выучит хотя бы элементарный набор слов. Тогда он, наконец, уяснит, во сколько необходимо явиться на кухню, чтобы принимать пищу, и что в этот дом не нужно тащить всякую дрянь!       Для него остается загадкой, как этот мальчик вообще мыслит и о чем думает.       Каждый раз, когда Северус пытался заглянуть в его сознание, он сталкивался с трудностями. Это не было похоже на стандартную окклюменцию. Точнее сказать, ее вообще не было. Вместо этого возникали другие проблемы. У этого легилимента создавалось впечатление, что он влезает в трясину — уж слишком всё было плотно сложено внутри этой головы. И, что самое неприятное, все мыслительные процессы происходили под несколькими слоями сознания, не оставляя на поверхности ничего, кроме коротких и мимолетных образов, мелькающих прямо перед глазами мальчишки. Пытаясь копнуть глубже, Северус заработал себе лишь головную боль в попытках разобрать безумное мельтешение непонятных, кажется, несвязных мыслей с обрывочными осколками воспоминаний. И всё это проносилось со скоростью мили в секунду. Было совершенно бессмысленно продолжать пытаться из-за невозможности чего-либо в этом понять.       В любом случае, он по-прежнему не был заинтересован посвящать этому мальчишке всё время. Пора попробовать изготовить то новое зелье, что стало победителем конкурса в том ежемесячном журнале, на подписку которого его развел Альбус. Северус уверен, что сможет утереть нос тому мастеру, многократно улучшив состав зелья.       Так он провозился за этим занятием до самого вечера. Оставив томиться состав на слабом огне, Северус отправился готовить уже другое варево.       К его огромному удовольствию, если это вообще можно назвать удовольствием в его случае, процесс приготовления пищи не требовал особых усилий. Достаточно было несколько раз взмахнуть палочкой, чтобы убедиться в правильности наложения чар, и можно было возвращаться к котлу, который ждал его в подвале.       На этот раз мальчик пришел вовремя. Ужин происходил в тишине. Обратив внимание на измученный вид ребенка, Северус подумал, что учеба тому давалась нелегко. Также он заметил, что тот снова сменил одежду. Нет, его не очень-то беспокоило то, что мальчик использовал то тряпье, в котором ему когда-то приходилось ходить и самому. Скорее, Северусу было интересно, как мальчик мог относиться с таким безразличием к этому.       Он прекрасно помнил эту рубашку, которую когда-то давно носила его мама. Еще тогда она не казалась ему новой, с этим мерзким пыльно-розовым цветом и торчащими нитками в растительном орнаменте вдоль горловины и ряда пуговиц. Сейчас же цвет стал еще более отвратительным, приобретя желтоватый оттенок, а вышивка так истрепалась, что стала походить скорее на бахрому. И вся остальная одежда выглядела не лучше. Кажется, уже на третьем пользователе, если их было не больше, она уже рассыпалась на части. К тому же, Северусу не нравилось, какие именно воспоминания пробуждали эти вещи.       Ему всё равно надо было пополнить запас ингредиентов в аптеке. Убедив себя в том, что это единственная причина, по которой он будет вообще что-то делать и тратить свои сбережения, Северус кивнул, приняв окончательное решение. В этот раз он первым направился к выходу из кухни, напоследок бросив напоминание:       — Завтрак в девять. И попрошу больше никогда не приносить в этот дом никаких голубей или прочую живность.       — Девять, — повторил мальчик, нахмурив брови. Северус мог видеть, как туго в этой голове происходит мыслительный процесс. Он усмехнулся про себя, надеясь хотя бы на то, что тот сможет догадаться поискать это слово в словаре, и ушел.       Утром он снова столкнулся с этим мальчиком на кухне ровно в тот момент, как на старых часах стрелка стукнула по цифре девять. Больше никаких происшествий не случилось, и сразу после завтрака Северус отправился на Косую Аллею, проклиная свое решение, когда он обменивал несколько монет у этих медлительных созданий в банке Гринготтс на маггловские купюры. Хуже было только тогда, когда впервые за столько лет он вступил в двери супермаркета Теско и потерялся в количестве товаров.       Волшебник успел забыть, насколько мир магглов изменчив. За чуть более десятилетие он изменился до неузнаваемости: тысячи самых разнообразных товаров заполняли гигантские ряды полок, большинству которых он не знал применений. Толпы людей сновали туда-сюда с тележками, и даже кто-то из них имел наглость указать на его нерасторопность!       К тому моменту, когда он нашел нужный отдел в магазине, Северус уже успел проклясть всех и вся, включая и самого мальчишку, и гребаного директора, который на него его посмел повесить! А когда он смог отстоять длинную очередь на кассе, и вовсе чуть не взорвал весь магазин — как только магглы посмели на него наорать?! Разве это его вина, что он давно перестал разбираться в этих ужасных деньгах, а уровень инфляции в этой долбанной стране только возрос за эти годы?!       Нет, ему, конечно же, хватило денег, так как он предусмотрительно взял их с запасом. Но то, что ему пришлось так много потратить, конечно же, его выбесило. А когда он решился высказать это недовольство кассиру, тот начал с ним спорить, что только еще сильнее разозлило уважаемого профессора Хогвартса, как и то, что в этот спор начали влезать люди позади очереди.       Так что нет ничего удивительного, что Северус возвращался в свой дом в самом скверном расположении духа. Как и то, что ему уже просто не хватило терпения на элементарную вежливость. Лишь один раз стукнув в знак предупреждения, он рывком распахнул дверь своего гостя, врываясь внутрь. Войдя, Северус опешил: всего на миг ему показалось, что глаза, оторвавшиеся от страниц раскрытой книги, красные. Но мальчик моргнул, и это видение рассеялось. Карие глаза мальчика быстро сменились осуждением, когда заметили грязные ботинки на его с трудом вычищенном полу, по которому он ходил босиком.       Пусть и эти стены не видели такой чистоты, наверное, с момента их возведения, Северуса это только больше разозлило: «Какое этот мальчик имеет право его осуждать?». Но лицо Учихи быстро разгладилось, возможно, он подумал о том же самом. Потом тот поднялся из своего сидящего положения на полу под окном, отложил книгу на кровать и преодолел то небольшое расстояние, что их разделяло, где профессор тут же всучил пакет мальчику в руки. Как только из пакета была вытащена первая футболка с глупым изображением какого-то робота, тонкие черные брови удивленно поползли вверх, а глаза округлились, когда мальчик вопросительно посмотрел на Северуса.       — Что? — грубо спросил волшебник, почувствовав смятение, когда черты мальчика смягчились, а взгляд был пропитан теплотой и немного грустью. Можно подумать, что раньше никто не проявлял доброты к этому ребенку. Он фыркнул, отворачиваясь: — Можешь не благодарить, мне просто не нравилось смотреть на эти обноски, и всё тут!       — Сбасыбо, — нещадно коверкая звуки, всё же четко проговорил мальчик ему вслед.

***

      Мальчик больше не доставлял никаких проблем, вовремя приходя на ужин и завтрак. Всё остальное время, кажется, он был занят изучением присланных Дамблдором книг и не выходил из своей комнаты. Северус расслабился и спокойно завершил свое исследование, проведя в лаборатории остаток и половину следующего дня. Когда он разлил по скляночкам усовершенствованное зелье и любовно закрутил крышечки, добавив подписанные флаконы к своей коллекции в серванте, он был необычайно умиротворен. С таким же умиротворением в душе Северус вышел из подвала и поднимался по лестнице. Мысли его заняты раздумыванием, чем он займется теперь: перейдет ли он к следующему зелью в списке журнала из номинаций того конкурса в предыдущем выпуске, или же он попробует разработать собственный состав? Поэтому, витая в облаках своих мыслей из-за этой дилеммы, он не сразу заметил, что что-то происходит у него прямо над головой, а когда заметил, его чуть не схватил инфаркт!       — Еб твою мать! Учиха! — выкрикнул Северус, хватаясь за сердце. Его не так удивил кувырок в воздухе и последующее мягкое приземление мальчишки на пол, как сам факт того, что этот ребенок спокойно стоял на корточках на самом ебаном потолке, кажется, не испытывая никаких трудностей! Переполошившееся сердце никак не хотело успокоиться, даже когда мальчик выпрямился и посмотрел на него, пытаясь понять, что не так. — Что ты там делал?! — потребовал Снейп.       — Убиратися, — продемонстрировал тот грязную тряпку.       — Нет, это я понял. Я спрашиваю, что ты делал на потолке?! — Северус видел, как брови мальчишки сошлись вместе под тяжестью мыслительного процесса, пока тот не предпринял новую попытку:       — Маро чакры, нету пробурему. Х’отети чето-то сдерати. Выражати брагодуароносоти. Прата. — Долгое время Северус смотрел на мальчика, пытаясь понять, что он вообще пытался сказать. А после снова разозлился, решив проигнорировать то, что, видимо, для мальчика не составляет никаких проблем перемещаться по полу:       — Я же сказал, мне ничего от тебя не надо!       — Хотети.       Северус долго смотрел в эти упрямые глаза, твердо пытающиеся доказать ему, что он ему должен отплатить. Он даже смог это разобрать в суматошных мыслях мальчишки и понял, что это больше основано на желании не оставаться ни в чьих должниках и на пресловутом чувстве собственного достоинства. Жвалки мужчины заходили в новой волне раздражения. И всё же он мог понять подобное отстаивание своей гордости — Северус и сам ненавидел, когда его жалели и пытались дать подачки, как будто бы он в этом мог нуждаться!       Карие глаза сузились, но другие, с более холодным оттенком стали, не дрогнули в своем упрямстве. Тогда Северус отступил, немного успокоившись, и оценивающим взглядом осмотрел потолок: в этой начерно прокуренной отцом древесине только в одном месте начало проглядывать что-то светлое, где мальчик уже успел поработать. Но как бы тот ни старался, не похоже, что это принесет какой-то результат.       — Ты бы лучше продолжил читать свои книги, чем продолжил тратить свое время на совершенно бесполезное занятие, — предложил профессор. Для его внимания не укрылось то, что мальчик добился больших результатов, чем Северус мог рассчитывать, да еще и за такое короткое время. Но Учиха еще больше смог поразить его, сказав:       — Удже. Поручуч высе.       — Все? — переспросил его Снейп, пытаясь не показать своего удивления, когда мальчик кивнул. — Даже если это каким-то непостижимым образом может оказаться правдой, хотя я и нисколечко не доверяю твоим словам, твой язык по-прежнему ужасен. Кроме отвратительного акцента, ты совершенно неправильно произносишь некоторые звуки. Ты вообще соизволил прочесть транскрипции? — Нос мальчика поморщился, когда Северус стал его отчитывать, но больше тот никак не показал того, что он его как-то обидел своей критикой. После минутного молчания глаза Учихи посмотрели в сторону, губы поджались, прежде чем тихо произнести признание:       — Нэту понимати зуначиэние зунаку.       Северус медленно выпустил воздух из легких, моля высшие силы о терпении. У него отпуск. Он совершенно не хотел тратить свое личное время, и тем более на чье-то обучение, тем более на обучение этого странного мальчика.       — Ладно! — раздраженно произнес он, смирившись. — Даю вам десять минут на то, чтобы вылить грязную воду, выкинуть эту тряпку, вымыть начисто руки и явиться в мой кабинет, мистер Учиха. Надеюсь, за те полчаса, которые я могу вам выделить, вы сможете хоть что-то понять из моих пояснений. Чего вы еще ждете? Вперед, время пошло!       Мальчик управился за шесть. Северус успел только подготовить чернила и уже доставал рулон пергамента, как тот зашел и стал рассматривать множество книг на переполненных полках.       — Садись, — указал профессор на стул рядом с собой. Такая близость ему была неприятна, но иначе этот ребенок ничего не увидит, что он будет писать. На самом деле у Северуса ушло гораздо больше времени на то, чтобы написать все знаки транскрипции, которые он смог вспомнить, и их проговорить, чем на то, чтобы убедиться, что мальчик их запомнил, — тот это сделал с первого раза. Он только пару раз вынужден был повторить правильное произношение, но профессору пришлось признать, что эти проблемы были больше связаны с акцентом, а не тупостью мальчика. Поэтому он решил его отпустить не более чем через пятнадцать минут от начала занятия, наказав тому тренироваться.       Вместо того чтобы сразу сбежать из компании неприветливого учителя, Учиха обратился к нему с новой просьбой:       — Книги, мозино?       — Я не думаю, что ты что-то поймешь из написанного там, — снисходительно произнес мужчина. — В большинстве своем тут представлены магические труды по разнообразным заклинаниям, теории магии, исследованиям редких ингредиентов и рецептуры зелий. Но данная библиотека полностью в твоем распоряжении, за исключением вот этих стеллажей, — указал он треть всей коллекции, — тут храниться информация по темным искусствам. Некоторые могут тебя убить только от самого прикосновения к их обложке. Единственное условие — бережно относится к каждому изданию и сразу же возвращать книги на место после прочтения.       — Художесутувиная ритература?       — Только в самом низу этого стеллажа, — поморщился профессор, пренебрежительно махнув рукой. Он мог бы догадаться, что мальчишку не заинтересует более полезная информация.       — Спасибо, — глубоко поклонился ему Учиха. — Я вернутся за книги будущее.       — Как хочешь.       Мальчик еще сделал еще один небольшой поклон и ушел. Спустя немного времени Северус услышал, как закрылась дверь малой спальни. Оставшись наедине с собой, он мог признаться себе, что наблюдать за этим Саске Учихой было интересно. Так, самую малость. Ах, если бы еще остальные студенты, которых ему приходилось учить, были такими послушными и внимательными, запоминая всё с первого раза!       Как-то в такой момент не хотелось думать, что обучать чему-то этого юного потенциального убийцу было крайне рискованным предприятием. Северусу хотелось лишь надеяться, что это решение не выйдет ему боком.

***

      После получения расшифровки транскрипций, Саске уже в третий раз прочел словарь. Безусловно, шаринган сильно помогал ему ускорить запоминание нового языка, но сознание не настолько хорошо поспевало за его глазами. Он так уставал, что в предыдущие дни ему пришлось прибегнуть к дневному сну, как-то часто было во времена ученичества у Орочимару. В этот раз он решил не делать этого, решив после ужина уделить время медитации, чтобы сопоставить уже имеющуюся информацию в голове с новыми правилами чтения слов.       Это привело к тому, что, когда Саске сел ужинать, он чуть не потерял сознание. И только отточенные рефлексы спасли его от позорного макания головы в чашку с супом. Он силой заставил себя выпрямиться на стуле и прикончить остатки еды — ее и так было немного, Саске не мог позволить быть расточительным. Не тогда, когда мужчина выдал ему что-то наподобие запрета на охоту (в тот момент он еще не понимал значение слов, но посыл был явно таким).       Выданной еды ему едва хватало, чтобы восполнить запас сил на повседневные дела, не говоря еще о его тренировках. Но если Саске хотел восстановить былое могущество, ему определенно нужно нечто большее — шиноби тратят куда больше калорий! К сожалению, сейчас он вынужден больше вести жизнь гражданского лица, без использования чакры. После той не совсем удачной тренировки, что у него была, он пытался, но так не делал даже тот минимум, который от себя раньше требовал. Боль в ногах была просто не выносимой, и он только замедлял себя, когда пытался выдать больше. Пусть частое использование шарингана в достаточной мере справляется со сжиганием его запасов чакры, но кончики пальцев так и горели от статистического напряжения в желании вернуться к полноценному применению молниеносного джутсу. И даже так, Саске уже успел заметить, что теряет в весе. Требовать больше еды он не посмеет, но вскоре ему нужно будет что-то с этим делать.       Словно прочтя его мысли, мужчина, Северус Снейп, как он вспомнил недавно, как его лучше называть, поставил перед ним целую кастрюлю. Только эта однородная жидкость с голубым отливом, от запаха которой Саске начало подташнивать, точно не могла являться такой. И Северус тоже это подтвердил:       — Мистер Учиха, если вы так желаете заняться уборкой, вам не обойтись без чистящего средства, коим является это хорошо приготовленное зелье.       — Зерье? — переспросил Саске, с подозрением оглядывая эту жидкость. Из той информации, что он прочел, только раз или два что-то упоминалось об этом. Для него до сих пор оставалось загадкой, как из какого-то странного набора предметов может получится что-то с магическими свойствами.       — Да, именно это я и сказал. Будь благодарен, что я вообще потратил свое время и ингредиенты на его изготовление, — снова начал тот язвить и говорить с ним таким высокомерным тоном. Но, как и все предыдущие разы, Саске решил это проигнорировать.       — Спасибо, — кивнул он. — Как испоризовать? Разводится водой?       — Так же, как и любое другое чистящее средство, к какому вы могли бы привыкнуть, — пренебрежительно фыркнул мужчина, а затем начал размеренным тоном читать ему лекцию: — Разводить водой его можно, но в соотношении не более двух третей. Иначе все волшебные свойства Очистительного зелья сойдут на нет, и оно станет совершенно бесполезным, если не сказать хуже.       — Хорошо, можино завутра?       — Конечно. Только проследите, чтобы котел мне не попадался на глаза где ни попадя.       Саске еще раз поблагодарил Северуса, кивнул перед уходом и отнес большой котел с еще горячим зельем к себе в комнату, где оставил его в покое в образовавшейся нише на полу между кроватью и покосившимся шкафом. А сам же сел в позу медитации, как и планировал.       Сортировка всех полученных знаний в уме требовала от него полной концентрации. Первой книгой, которую Саске прочел, как это было понятно, являлась простым сборником всех слов английского языка с переводом на японский язык, что тоже был ему не совсем родным. Многие слова он так и не смог понять по тем или иным причинам, больше связанных с культурным различием двух миров. Второй книгой был «Толковый словарь английского языка». Из названия тоже можно было догадаться, что там написано. И тоже многие вещи так и оставались для Саске загадкой на другой раз. Третья даже не могла претендовать на название книги, так как представляла собой небольшой буклет под длинным названием «Путеводитель по магическому миру для детей немагического происхождения и их родителей». Большая часть информации была в картинках, что объясняли, что такое магия и сами волшебники. В ней довольно карикатурно рассказывали небольшую часть о быте волшебников, о школе, в которую необходимо было идти детям с магическими способностями, и что надо сделать, чтоб к этому подготовить ребенка. В общем, всё слишком по-детски и несерьезно, чтоб Саске полностью мог этому доверять. Четвертой книгой была «История Хогвартса», где просто излагали пустые факты о каких-то событиях с начала возведения школы. Было немного информации о самих основателях и ими созданных факультетах, какие изменения вносились в структуру здания и правила этого заведения, и еще какие-то мелочи. Эта книга была более полезной для создания хоть какого-то представления об этом мире, но не более. Перечисление всех директоров и что они делали для своей школы вперемешку с информацией по ремонтным работам Саске считал лишним и бесполезным знанием, чрезмерной тратой его времени. Пятой и последней книгой была «История магии. Том I» — похоже, первой частью учебника из школьной программы. На анализе которой его концентрация дала сбой.       Солнце ударило ему по глазам через окно, заставив отвернуться и схватиться за шею. Похоже, в какой-то момент уснул, и теперь у него болит всё тело из-за неудобного положения. Во сне Саске продолжал свой анализ, что привело к крайне странным сновидениям, где шиноби на протяжении столетий вели борьбу с некими уродливыми маленькими человечками, где в этом мире их называют гоблинами. Всё перемешалось в какую-то несуразную кашу в его голове. Прошло немало времени, пока он смог разделить знания о родном мире со страницами учебника, описывающих тысячелетнюю войну волшебников с этими созданиями. Во время этого Саске разминал свои конечности, пытаясь справиться с последствиями сна.       Когда, наконец, в достаточной мере прийти в себя, он проморгался и обратил внимание на положение солнца. Саске чуть не пропустил прием пищи! Когда он влетел на кухню, на часах уже было семь минут десятого, и его встретил неодобрительный взгляд мужчины. Что, впрочем, ничего не сказал ему насчет его опоздания.       — Добрый утро. Прошу прощения за опоздати.       Северус поморщился, скорее из-за его акцента, с которым Саске еще предстоит бороться, кивнул, пробормотав себе под нос одно лишь слово «утро», и продолжил читать газету. Саске с удивлением заметил, что черно-белые фотографии в ней движутся, как короткое видео, а разномастный текст имеет место сменятся другим или плыть. Но он не стал задавать вопросов, не желая провоцировать мужчину лишний раз. За эти дни совместного проживания Саске заметил, что настроение Северуса переменчиво, и любая мелочь может вывести его из себя. Крайне плохое качество для шиноби, но он им и не был.       Быстро доев порцию вчерашнего супа с кусочком хлеба, Саске поблагодарил Северуса за еду и сразу же приступил к уборке. С этим новым средством грязь отступала куда охотнее.       Саске в один момент заметил, что мужчина наблюдает за тем, как он перемещается по потолку, смотря на него как на какую-то диковинку. Но тот никак это не прокомментировал, сразу же скрывшись от его внимания в своем подвале. Тем не менее, Саске пришел к выводу, что здешние люди, даже будь они волшебниками, так не могут. Не то чтобы это что-то могло сказать об их силе, но он взял это на заметку.       Так, занимаясь уборкой, Саске снова занялся обработкой всей полученной информации. К сожалению, эти книги не могли помочь ему в выстраивании разговорной речи. Поэтому, после того как он закончил с уборкой и поужинал, Саске взял другую книгу с указанной полки и принялся читать ее.       Саске раньше никогда бы не подумал, что станет читать романы. И вот, посмотрите на него. Убедив себя в том, что это только вынужденная мера, он пытался сосредоточиться не столь на сюжете, а найти закономерности в построении предложений. Тем не менее, в этот раз он почти отказался от использования шарингана и читал с нормальной скоростью. Иногда он проговаривал слова или зачитывал вслух некоторые диалоги, чтобы потренироваться в произношении. От этого действия ему казалось, что его язык скоро свернется в трубочку и отвалится, зубы сводило от невозможности воспроизвести определенные звуки, что попросту отсутствовали в его родном языке. Но Саске упрямо продолжал свои попытки.       Когда ему надоедало, он находил себе другие занятия по дому. Так, вычистив всё, что только можно, в местах общего пользования, Саске принялся за ремонтные работы. Расчистив небольшой сарай, он нашел в нем коробку проржавевших гвоздей, что после очистки чакрой молнии засияли первозданным блеском. Там же он нашел молоток и старые доски. Всего пару дней у него ушло на то, чтоб залатать дыру в крыше, починить откосы в доме, подклеить обои и восстановить петли на решетчатой калитке в старом, но еще надежном каменном заборе.       На протяжении всей уборки и починки Саске продолжал донашивать старые тряпки, чтобы не испортить новую одежду, что с щедрой руки подарил ему Северус. И только покончив с этим, он решился облачиться в обновки. Одежда была простой, но удобной, а главное, чистой и больше ничем не пахла — тот неприятный резкий запах, какой был у нее с момента покупки, бесследно исчез после двух стирок. Всю старую одежду Саске тоже хорошо выстирал, высушил и убрал обратно в то место, из которого он ее вытащил.       Еще его несказанно обрадовало, что в одном из пакетов с одеждой притаилась коробка с новой обувью. Пусть они были странной формы, с довольно широкой подошвой, тоже полностью закрытые, со шнуровкой, и размер в величину двух пальцев больше, чем надо, в этой обуви было гораздо легче двигаться. Подошва хорошо гнулась, она не скользила, ноги не потели, и нигде ничего ему не натирало, так что о кровавых мозолях можно было забыть!       Но, как ни странно, не это стало его любимой частью гардероба. Это почетное место заняла очень дурацкая футболка с такой же дурацкой надписью «Wake up and just do it!», выполненной очень крупным шрифтом, чтоб принт занимал все место на груди, на фоне каких-то ярких брызг. Этот цвет смотрелся на Саске просто ужасно. Но он улыбался, смотря на себя в зеркало: «Этот придурок был бы в восторге», — подумал тогда Саске. Наруто бы влюбился и в эту надпись на футболке в его любимом цвете. Хотя этот конкретный рыжий цвет был даже еще ярче тех одежд, в которых ходил его друг.       Сосредоточившись, Саске снова смог уловить этот небольшой огонек внутри себя, пытаясь передать через эту связь с Наруто, что он думает сейчас о нем и что он уже скучает по нему.       — Этот цвет ужасен, — высказался Северус, встретив его на кухне, когда он спустился к завтраку.       — Действительно, — подтвердил Саске, не сдержав улыбки.       — Вы выглядите счастливым, мистер Учиха.       — Прошу, называйте меня Саске, — уклонился он от ответа, приступая к яичнице с тостом и сосисками.       — Не хочу и не буду я этого делать, мистер Учиха. Не знаю, как это заведено у вас, но в нашем обществе принято называть друг друга по фамилии.       — Хм-м, — протянул Саске, прожевав кусок пиши, и после того, как проглотил, рискнул возразить: — Может быть, я и недавно попал в ваш мир, но уже успел прочесть достаточно книг, чтобы понять, что это вовсе не обязательно. Вам может показаться это излишне фамильярным, но я намерен впредь называть вас по имени, Северус.       — Да как ты смеешь?! — треснул мужчина по столу, мгновенно рассердившись. Но Саске не моргнул и глазом. — Возможно, ты и прочитал несколько бесполезных книг, но это никак не дает тебе право игнорировать все общественные нормы и правила поведения, чтобы общаться со мной на равных! Вам не следует забывать о своих манерах, молодой человек.       — Я вам действительно безмерно благодарен за то, что вы приютили меня в своем доме и позволили есть вашу еду, а также я безусловно уважаю вас как личность. И тем не менее, я хочу, чтобы вы тоже уважали меня, обращаясь ко мне, и позволяли обращаться к вам по имени. Это моя единственная просьба к вам, о большем я не смею и просить, с учетом всего, что вы для меня сделали, — деликатно попросил он, пока Северус продолжал кипеть на своем месте, внимательно выслушивая всё это. Спустя небольшую паузу, Саске продолжил: — Кстати об этом. Я хочу найти работу, чтоб больше не зависеть от вас. Что можете мне посоветовать?       К его удивлению, Северус рассмеялся. И это был вовсе не приятный смех, а сплошная насмешка.       — Что смешного? — холодно спросил его Саске. Может, он уже привык к язвительному характеру мужчины и на многие замечания просто закрывал глаза, но и его терпение не безгранично.       — Ты это серьезно? — еще раз усмехнулся Северус, прежде чем его улыбка угасла, и он продолжил говорить своим этим размеренным тоном, граничащим с угрозой. — Мистер Учиха, я признаю, что за прошедшую неделю вы добились больших результатов в изучении нашего языка, превосходя все ожидания, какие я только мог на вас возлагать. И тем не менее, я не думаю, что в вашем возрасте вы способны исполнять какие-либо рабочие обязанности на настоящей работе.       — Северус, уверяю вас, я уже достаточно взрослый. — Саске специально сделал акцент на его имени, зная, что это рассердит мужчину. Он даже этого добивался, задетый замечанием о его некомпетентности, и продолжил: — Тем более, я вполне способен на полноценную работу. Более того, я уже справлялся с самой разнообразной работой, когда ходил на миссии, начав это несколько лет назад. — И ничего, что он сделал большой перерыв в своей карьере ниндзя, вернувшись к миссиям совсем недавно. Сути это не меняет. — И вообще, можно сказать, что я обеспечиваю себя сам вот уже десять лет. Так что я во всех отношениях перестал быть ребенком уже достаточно давно. И поэтому вам не стоит говорить или намекать мне, что я что-то не смогу сделать сам.       — Что? О чем ты вообще говоришь? Не неси чуши, ты не мог обеспечивать себя сам в возрасте трех лет!       — Трех лет? — не понял Саске. А потом его осенило: — Разве директор не сказал вам, что мне уже семнадцать?       — Что, семнадцать?!       — Что же, похоже, настала пора нам с вами многое обсудить…