Часть 1. Wet dreams, или Никакой

2010 Макс двигается размеренно, целует редко, наотмашь. Удивительно, но, если Ритка не врёт, то за три года с тех пор, как они чуть не переспали в шестнадцать, у неё так и не образовалось вообще любовника, так что слишком резко он её не будет. Но она все равно стонет, рвется из стороны в сторону, попадая везде на его тело, уклоняется от него, его простых движений, без которых он ни на какие отношеньки не согласен, пора уже. «Брак — это то, чем мужчина платит за секс, а секс — то, чем женщина платит за брак» (с*). Но женщине обычно приходится делать огромный залог-взнос вперед. Макаров дышит Рите в блестящие дрожащие губы, разметанные, влажные платиновые волосы, в дергающийся подбородок, старается зафиксировать, вжимая её локти в диван, чтобы удобно было продолжать. Реально сейчас ему не до выдумок, как ей помочь. Ладно, он будет говорить медленно и тихо, чтобы она совсем не замкнулась. -Ты дыши… Попробуй двигаться… Гибкий хищник мурлычет ей, чтоб немножко изменила положение, а она ни жива ни мертва от напряжения, как будто нет у неё никаких мягких мест, которые он до этого приласкал. Она словно считает его удары, ее будто успокаивает, что их становится меньше, осталось меньше терпеть… Какого черта…набивает себе цену…да он только начал… Со дна души начинает подниматься гнев. Оттуда же раздаётся голос. «Максим, ну перестань…» Разворошив болото, со дна всплывает, округляя острые плечики Риты, сужая глаза, меняя холодный блонд волос на цвет осенней листвы, Полина. Любимая опытная, пронзительно нежная, она мягко подсказывает, что делать, как повернуться, надламывается, раскрывает для него сердцевинку, сладко-трудно сглатывает, когда чувствует Максима внутри себя, искренне наслаждается им, его гладкой напряжённой спиной, бугристыми накачанными плечами, отяжелевшими бёдрами… Он целует руки, грудь, лезет губами, языком к сухой нежной трепещущей коже подмышек. Её кончики пальцев тихо, нежно шуршат в волосах у него на затылке, спускаются ниже, журят за невыбритую шею, ведь чем ниже на теле его в общем-то светлые волосы, тем все темнее и всё неаккуратнее они разбросаны…замирает от его силы, выносливости, от тектонических сдвигов их тел, рисует бездумно узоры на его неожиданно нежных ушных раковинах. Улыбаются, выдыхая синхронно. Он все время топил её внутри себя, бросал в неё камень, придавливая ко дну. Но русалочка выживает и бессмертной душой растворяется в воздухе, который он вдыхает каждую секунду. Теперь это Полина у него перед глазами вместо Риты, ей он не может больше делать больно, куда уж больше, чем он уже сделал. Рита чуть расслабляется, дышит, когда его запястье с массивными металлическими часами больше не давит на руку, когда он подсовывает что-то высокое, мягкое ей под ягодицы, когда распалённый парень начинает прислушиваться к ее просьбам, что-то менять. 2013 Он стоит в ванной, вспоминая тот момент, и сходит с ума. Любые девушки в его эротической реальности и снах обычно меняют через минуту-другую черты облика так, что превращаются в Полину. И Рита тоже превращается, который год уже. И начинаются у него тогда wet dreams…влажные мечты, сказал бы переводчик, сказали бы родители, да все его знакомые умные люди. Мокрые сны — вот так будет точнее. Он почти плакал после видений. Иногда не почти. Она была нежная, хрупкая, но, если бы была рядом, наверняка намекнула бы, что ему плакать не нужно, ребячество какое-то, она же говорила строго: «Суворовец — это будущий офицер». Милая… Да сколько лет как Макаров не суворовец. Этим летом окончил МГИМО, снова самоуверенный мажор, пока учился, держался независимо от всех на курсе. Пока еще притягивает многих своим обаянием, но давно перестал заливисто витально ржать, как в спортзале и умывальнике суворовского. Макаров кандидат в дипломаты в Нидерландах (такое только по большому блату дают), уезжает через месяц, а сейчас в отпуске на месяц в другом месте в Европе. На медовый месяц… Рита, которая была только сначала девушкой, теперь его жена. Офицер он, Полечка, не бывший, не будущий, ненастоящий. Он никакой. *цитата из фильма " Параграф 78»