7& Финал с Ритой. Devil's advocate.

-Кризис миновал, Петр Иванович, — говорит врач, когда тот первый раз видит, как жена открывает глаза. — Ну слава богу. Рита, спасибо тебе…- пожимает ей руку Макаров-старший, потом сыну. Врач все понимает, на внимание не претендует. — Реально… Рит… я не знаю. Если б не ты. — Максим…- зовёт мама слабо. Он подбегает, размахнувшись, не рассчитав силу, но притормаживает, обнимает ее, сейчас она уже может приподняться немного…       Когда Рита была не в силах его видеть, она подглядывала, как он ночевал в палате. Тихо пел маме песни, которые она когда-то пела ему. Рассказывал новости. Рассказал про Полину, потому что не мог не поделиться. Рассказал, что папа скоро приедет. На столе лежат ее любимые помидоры розовые, он проносил в палату, делал так, чтоб она понюхала. И нектарины так же. Они с мамой шутили, что есть коты-персики, пушистые, а есть коты-нектарины, сфинксы, и вот она любит нектарины, во всех смыслах, а он персики… Однажды, когда по палате разнесся их аромат, она открыла глаза. Да что там, он и Масю-сфинкса ее пронес. Днем он разговаривал и шутил громко, как лет в 14. От этих локальных мемов матери и сына Рита всхлипывала у дверного косяка, и он в последний раз увидел ее и завёл в палату… Проводили Петра Ивановича до ворот больницы и пошли обратно. Мама безмятежно и здорово спала сейчас. — Как ты? — А как Полина?.. — Я не знаю. — Что значит не знаешь?.. — Она сказала тогда «но не надо»…И сейчас…все как-то… Рита только молча, но крепко сжимает ему руку. — Всё-таки вы с ней оба ничего не понимаете. — В смысле… — Макс, я до того, как мы стали встречаться с тобой в универе, виделась с Кириллом… — И что? — он все еще напрягается слегка. Ох ты господи ж альфа-ты-самец, а. — Сходили погуляли, посидели где-то. Просто поговорили, — легко говорит она.- Ты понимаешь, почему я с тобой, не с ним? — Не знаю… — Потому что он уже тогда как-то много что разрушал. А ты создавал. Я тогда говорила «меня лучше ударить, чем обмануть «. Пафосно… Но примерно так. Говорила, теперь понимаю, что наоборот надо было. Кирилл — про ударить, ты — про обмануть… Ударить-это разрушить, обмануть- создать. Помнишь? Дискотеки, танго, цветы. Единственное, где ты разрушал тогда, — придумка со свечами. И то романтично.       Кирилл подстрекал спрыгнуть с моста. -Спасибо Перепечко, сдал старого друга, — мышцы лица расслабляются впервые после того, как мама попала в реанимацию. — Парни вообще не обижаются, что ты не поступал с ними в командное. Ты знал? — Не. Но как хорошо знать. — Макс, ты маму вытянул, ты представляешь, что ты сделал? Себя, сейчас маму. Ты просто не представляешь, какой ты… Она, наверно, тоже… — Рита, да я тебя… Впервые за долгое время она смотрит странно, с любовью. — Ты представляешь ее ночью, чтоб не насиловать… Не хочешь детей, потому что боялся, что она умерла…но она живая. Боялся, что ее дочку убил, что ненавидеть ее будешь, но не ненавидишь, она жива и здорова. — Может… — Макс…ты и не будешь разрушать. Это звучит как заклинание. — Но это не точно. Рит, я тебя тогда… — Макс, да нет ничего точно. слушай, была такая сказка. «Звездочёт предсказал царю, что умный человек заберёт его дочь. Царь устроил испытание для женихов: кто вытянет из красного и белого камня белый, тому достанется дочь…кто вытянет красный — будет казнён. Женихи вытягивали красный камень и погибали. Царевна рассказала любимому парню про секрет. Он сказал «я уверен в своём счастье» и выкинул вытянутый камень, а в сосуде остался красный… Сыграли свадьбу…» — Два красных, — хрипло усмехается Максим.       Выкинуть хоть что-то уже. Очень нужно. — Я…люблю тебя, — прощается она, подержав за руку. — Если хочешь, иди, я посижу ночью. На тебе вон, лица нет уже.       Куда ему можно идти, она не уточняет. Может к Полине поехать, он сказал ей, отложил отъезд до того времени, пока мама не поправится, Рита видела эту смску. На машине он доберётся очень быстро. Но лучше б на поезд. Сейчас очень поздно, дорога непонятно какая. — Рит…- зовёт он, подходит.       Ее колотит, ведь она впервые реально чувствует его жадный зов…К ней. Третьего сегодня не дано, даже если третье — Полина Сергеевна, любовь-болезнь, ставшая его реальной болезнью…        Ее язык нежно покалывает его. Он пока схлопывает пузырьки желания, поднимающиеся в крови, но это ненадолго. — Давай попробуем… В поцелуях Макс всегда сразу окунается в середину рта, купается в нем. — Я переодеваюсь у подсобки на 1м этаже, там рядом туалет…- быстро говорит она, когда он берет на руки. Уже невозможно быть не рядом, она ладонями исследует торс мужа, пока он стягивает ей джинсы. Ему темно на лестнице, она подсвечивает фонариком телефона. Попробуем…начать все не сначала, сначала не бывает, но вместе…