Глава 9

Снаружи давно стемнело. Филипп Тревельян устало потёр глаза, когда в палатку вошёл солдат. — Инквизитор, командир, разрешите отчитаться! Филипп посмотрел на совсем молодого юношу-ферелденца и тепло улыбнулся, а затем перевёл взгляд на Каллена, словно уступая. Как-никак, а некогда командир Инквизиции теперь возглавлял объединённое войско союзников против порождений тьмы, и к нему прислушивались как генералы Ферелдена, так и Орлея. — Говори, Густав, — твёрдо ответил Каллен, поднимаясь на ноги. Цепкий взгляд быстро изучил юношу, словно ища подтверждения, что всё в порядке. — Всё спокойно, командир. В лагере всё под контролем, порождений тьмы не видно. — Отлично, спасибо, — кивнул Каллен. — Держите в курсе и сохраняйте бдительность. В любой момент может возникнуть опасность. — Есть, сэр! — солдат прижал кулак к сердцу в давнем приветствии Инквизиции и покинул палатку командования. Филипп провёл рукой по чуть отросшим волосам и посмотрел на Кассандру. Искательница казалась уставшей, светло-карие глаза покраснели, но он знал: стоит кому-то постороннему увидеть её, и они заметят лишь сильную и несгибаемую женщину, которую он когда-то полюбил. — Мы всё обсудили? — поинтересовался Каллен. Он вернулся на место и пристально уставился на карту. Филипп видел: тактический ум командира продумывал возможные бреши плана. Даже сейчас, когда битва осталась позади, Каллен не позволял себе расслабиться. Пальцы привычно постукивали по краю стола — едва заметное движение, выдающее внутреннее напряжение. — По-моему, да, — ответила Кассандра. — Кто-то из вас должен завтра согласовать это с королём Алистером. — Нет необходимости, — уверенно ответил Каллен. — Тейрн Кусланд возглавил войско Ферелдена после прошлого сражения, я буду обсуждать план с ним. — Прекрасно, — выдохнул Филипп с видимым облегчением. — Не хотите пропустить по стаканчику? Его Величество король Алистер подарил бутылку антиванского виски. Каллен неопределённо пожал плечами, и Инквизитор достал из стола кубки, разлил виски, а затем поднял свой в воздух. — За нашу семью, — негромко сказал он. На губах Кассандры расцвела улыбка, хотя в глазах отчётливо виднелась тоска по сыну. Каллен, никогда не умевший скрывать эмоции, лишь кивнул, тяжело вздохнув. Кубки со звоном встретились, и Филипп пригубил виски, а затем поставил на стол. Каллен снова мельком взглянул на карту, словно надеясь найти на ней что-то, что упустил раньше. — Я тоже по ним скучаю, — признался Тревельян в надежде, что простые слова помогут. Взгляд Кассандры дрогнул, но она быстро отвела его, прикрывая эмоции привычной маской стойкости. Только то, как её пальцы медленно скользнули по гладкому краю кубка, выдавало, что мысль о сыне не оставляла её ни на секунду. — Мне не нравится, что Марго, Эва и Тони в Минратосе, — хмуро заметил Каллен, всё ещё смотря на карту. — Власть захватили венатори. Я всё пытаюсь придумать, куда можно их эвакуировать, но… — Ты же знаешь Марго, — мягко ответил Филипп. — Она не оставит Дориана. К тому же, как они оба заверили меня, особняк Павусов надёжно защищён родовой магией. Катакомбы под ним спасут, если потребуется бежать. — Помните, как мы восстанавливали крепость Искателей? — негромко спросила Кассандра. — Я тогда так злилась, что всё идёт не по плану. Маленький Тони бродил везде, только успевай следить… А сейчас бы всё отдала, чтобы вернуться в те дни. — Я бы нет, — Каллен улыбнулся, янтарные глаза потеплели. — Тогда у нас с Марго ещё не было Эвы. — А в какой период ты бы вернулся? — Филипп с интересом посмотрел на друга. — Те месяцы, что пришлось прожить в Минратосе, — ответил тот. — Последние месяцы беременности Марго и рождение Эвы. — Что за блажь? — Кассандра закатила глаза. — Дориану обязательно потребовалось, чтобы ваша дочь родилась в Тевинтере! — Ты же знаешь, так нужно, — Каллен пожал плечами. — Эва — наследница дома Павус, особенно теперь, когда магия пробудилась, — неожиданно он рассмеялся. — Никак не привыкну, что когда-нибудь моя малышка станет тевинтерским магистром. Филипп и Кассандра усмехнулись. — Неисповедимы пути Создателя, — покачала головой Искательница. — Каллен, а помнишь, как ты учил фехтовать Тони деревянным мечом? — Скорее то, как ты возмущалась, — парировал командир с улыбкой. — «Каллен, ему всего четыре, какой меч!» — А мы, между прочим, двое суток делали ему деревянный! — вмешался Филипп. — Из Каллена наставник куда лучше меня. — И меня, — признала Кассандра. — Я слишком вспыльчива, чтобы кого-то обучать. Все замолкли. Филипп отпил из кубка и быстрым взглядом осмотрел членов семьи. Их лица просветлели, словно воспоминания о близких хоть ненадолго развеяли мрак, в котором они находились уже несколько месяцев. — Впереди нас ждёт множество похожих моментов, — негромко заметил он. — Каждый день приближает нас к долгожданной встрече с родными, я знаю. Каллен улыбнулся, а Кассандра закатила глаза. — Ты неисправим, Филипп. Всегда что-то может пойти не так! — Пусть, — Инквизитор пожал плечами. — Зато я не позволю себе лишиться надежды. Мы обязательно вернёмся к ним. Каллен покрутил в руках кубок, раздумывая, а потом отпил последний глоток. — Надеюсь, ты прав, — негромко сказал он. Кассандра кивнула, соглашаясь, но во взгляде всё ещё читалась привычная осторожность. За пределами палатки завыла ночная стужа. Ветер заиграл с полотнищами, заставляя их трепетать, но внутри по-прежнему было тепло от огня, виски и их воспоминаний. Филипп поставил кубок на стол и посмотрел на карту. — Завтра нас ждёт новый день. Отдыхайте, пока есть возможность. Каллен ещё раз мельком взглянул на схему укреплений, потом медленно кивнул. — Ты прав. Доброй ночи. Когда он вышел, Кассандра поднялась на ноги и приблизилась. Она наклонилась и провела рукой по его щеке, и Филипп широко улыбнулся. — Как ты это делаешь? — мягко спросила она. — Всегда знаешь, как подбодрить нас. Ты сам-то в порядке? Филипп взял её руку и запечатлел на ней поцелуй. — Если ты спокойна, значит, я тоже. Кассандра задержалась на секунду, словно хотела что-то сказать, но передумала. Вместо этого она сжала его пальцы в ответ. — Мы справимся, Филипп, — негромко сказала она. — Пойдём? Он улыбнулся и кивнул, зная: в их мире нет места абсолютной уверенности, но пока они вместе, надежда всегда останется с ними.

***

Луканис сидел в кресле в углу столовой, медленно перелистывая страницы книги. Привычная чашка кофе стояла на подлокотнике. Он потянулся за ней, сделал глоток и едва заметно улыбнулся. Кофе горчил ровно так, как он любил. Редкая тишина, которой он наслаждался, скрадывая ожидание Терезы. Разумеется, долго это не могло продлиться, но Луканис чуть не подпрыгнул от неожиданности, когда дверь с грохотом распахнулась. Тереза, Нэв и Беллара вошли, и магессы направились в кухонный уголок, явно желая найти что-то конкретное. Так и оказалось: когда Галлус и эльфийка утолили жажду и покинули столовую, он отчётливо услышал усталый вздох Терезы. Она потянулась, разминая мышцы, и Луканис понял: де Рива его не заметила. — Тереза? Девушка отреагировала ровно так, как и следовало ожидать: громогласно выругалась на антиванском и решительно развернулась, сверкая серыми глазами. Луканис задавил судорожное восклицание, едва не вырвавшееся наружу: де Рива выглядела измученной. Кожаный доспех покрывала дорожная пыль, взгляд сочился усталостью и настороженностью. На щеке виднелась царапина, и почему-то именно эта мелочь задела больше всего. Луканис нахмурился, отложил книгу и поднялся на ноги, сделав несколько тихих шагов навстречу Терезе. Он изучил её внимательнее и покачал головой. — Выглядишь так, словно тебя вытащили из канала Тревизо. Того, что недалеко от рынка, — проворчал он. Де Рива поджала губы. — Знаешь, я часто слышала, что твой кузен Илларио весьма щедр на комплименты по отношению к дамам. Видимо, тебе, Луканис, этот талант не достался. Его взгляд потемнел, и даже несмотря на сарказм, в голос скользнула тень раздражения. — Не сравнивай меня с ним, — слова прозвучали резко, и он сделал шаг вперёд, будто Тереза задела его больше, чем он готов признать. — Илларио и я — это совершенно разные истории. В отличие от него, я предпочитаю горькую правду, а не пафосные речи. — И я действительно это ценю, — девушка провела рукой по густым непослушным прядям, уже отросшим до плеч, и взлохматила их. Луканис ощутил, как перехватило дыхание. Даже измученная Тереза умудрялась выглядеть невероятно. Неудовольство сошло на нет, уступая место тянущему чувству в животе, давать название которому Луканис упорно отказывался. — Что с тобой приключилось? — выдавил он из себя, отводя взгляд. — Я помогала Нэв, и мы столкнулись с венатори. — Почему ей не может помочь Сэрбис? — Уехал в Карастес, по словам Нэв. У него собственное расследование, связанное с Драконами Тени. К тому же мне не сложно. Луканис пристально взглянул на неё. Несмотря на внешнюю уверенность, он ощущал в ней что-то ещё. — Ты всё ещё чувствуешь вину? Ты не должна. Тереза не ответила, но нахмурилась. Луканис смотрел на неё и испытывал что-то неясное, тревожащее. Он не мог объяснить, почему его так задела эта царапина. — Ты должен был её защитить, — прошипел в голове Злость. — Я знаю, что не должна, — негромко ответила Тереза, и Луканис моргнул, веля демону замолчать. — Я получил записку от Вьяго. Он хочет видеть нас в вашем семейном поместье. Судя по всему, есть новости о венатори в Тревизо. — Надеюсь, это приведёт нас к Заре Ренате! — глаза Терезы вспыхнули от предвкушения, и она улыбнулась. — Когда? — В любой ближайший вечер. Вьяго явно не хочет, чтобы кто-то в казино «Бриллиант» подслушал. Меня злит, что среди Воронов есть предатели, но… — Вьяго и Тейя разберутся, — закончила за него девушка. — Впрочем, меры предосторожности лишними не бывают. — Слова истинной де Рива, — не удержался Луканис, уголки губ чуть приподнялись, и Тереза улыбнулась в ответ — широко и искренне. — Пойдём? Луканис взял чашку и допил кофе одним глотком. — Уверена? — спросил он, скептически осмотрев её, задержал взгляд на её поникших плечах. Он слегка наклонился, будто намереваясь сделать следующий шаг, но всё же не решился. — Ты на грани того, чтобы упасть с ног. Сварить тебе кофе? Это хотя бы немного поможет. — Я в порядке. Это была ложь, но Луканис только коротко кивнул. — Дай мне минуту.

***

Несмотря на вечер улицы Тревизо оказались полны как случайных прохожих, так и Антиванских Воронов, следивших за порядком. Впрочем, чем дальше они отдалялись от центра, тем тише становился город, и тем отчётливее слышались собственные шаги. Тереза заметила, как взгляд Луканиса замер на поместье Делламорте, которое виднелось вдалеке. В груди что-то сжалось, и она негромко спросила: — Ты так ни разу не заглянул домой после возвращения из Костницы? Луканис задержал дыхание, словно раздумывая, стоит ли отвечать, но всё же выдохнул: — Нет. Сложно представить его без Катарины. Тереза медленно кивнула. — Я так и не смогла вернуться в поместье в Реальто, где жила с родителями. Когда мне исполнилось восемнадцать, то продала его. Луканис перевёл на неё внимательный взгляд. — Почему вы жили не в Тревизо? Тереза пожала плечами, будто этот вопрос не имел для неё значения. — Тогда началась война между домами, ты явно её помнишь. Отец перевёз нас с мамой в Реальто — подальше как от столицы, так и от Тревизо. Я вернулась сюда уже после их гибели. — Мне жаль, — тихо ответил Луканис. Она знала, что он говорит искренне, ведь и он потерял родителей в той войне. Тереза посмотрела вперёд, где среди темноты маячили силуэты старинных поместий, и вдруг осознала: за всё это время она ни разу не встречала Луканиса в поместье де Рива. — Никогда не видела тебя у нас, — заметила она, и Делламорте задумчиво кивнул. — И правда. Столько лет знаком с Вьяго, но как-то не довелось. Тереза усмехнулась: — Мне кажется, дорогу в поместье я найду из любой точки Тревизо с закрытыми глазами. Мы почти пришли. Она отвела взгляд, наблюдая за гондолой, медленно проплывающей по каналу. Позади послышался тихий голос: — Кажется, я не катался на них с самого детства. Тереза повернула голову и внимательно взглянула на него. Луканис редко делился чем-то личным, и сейчас простая, на первый взгляд, фраза казалась почти неприлично откровенной. — Правда? Он смотрел на воду, словно пытался поймать ускользавшее воспоминание. — Мама их любила, — сказал он чуть тише. — Мы часто катались, когда отец уезжал на задание. — Она не была Антиванским Вороном? — мягко спросила Тереза. Луканис покачал головой. — Была. Когда я подрос, она вернулась к делу. Помню, как они с отцом соревновались, кто быстрее выполнит контракт. На его губах промелькнула тень улыбки, но тут же исчезла. — Хотя я редко их видел. Катарина воспитывала меня и Илларио, обучая семейному ремеслу. — Она была строгой наставницей? — осторожно спросила Тереза, стараясь не задеть границы дозволенного. Луканис неожиданно усмехнулся. — Я злился на неё долгие годы. За малейшие провинности мне доставалось. Я же старший — пусть и всего на пару лет, но на мне всегда висела ответственность за Илларио, — он замолчал, словно взвешивая следующее признание, и наконец добавил: — Теперь, когда её не стало, все обиды утратили значение. Тереза опустила взгляд. Она вспомнила единственную встречу с Катариной Делламорте. Первый Коготь смотрела на неё пристально и оценивающе, а затем сказала: «Освободи Луканиса. У тебя будет убийца богов. У меня же мой внук». Она сглотнула. — Катарина взяла с меня слово, что я верну ей тебя, — негромко призналась она. Луканис остановился, заставляя и её замереть на месте. — В этом же и был смысл твоего контракта, — его голос звучал с лёгким недоумением. — Ты освободила меня из Костницы. Я должен помочь тебе убить древних богов. — Да, но… — девушка заколебалась. — Глупо, но я как будто её подвела. Делламорте нахмурился. — Почему ты так говоришь, Тереза? Он смотрел на неё пристально, требовательно, и в этом взгляде было что-то, от чего болезненно сжалось в груди. Она не сразу заметила, что он шагнул ближе, нарушая невидимую границу между ними. В темноте его глаза казались глубже, почти чёрными, а тень от фонаря скользнула по его лицу, очерчивая жёсткую линию скул. — Ты спасла меня из Костницы, — продолжил он. — Ты сдержала слово. Осталось только мне… — он мрачно усмехнулся. — …Сдержать своё. Тереза улыбнулась несмотря на серьёзность момента, и прежде чем успела осознать, пальцы сами скользнули по его запястью. Она не до конца понимала, зачем — то ли убедиться в его присутствии, то ли потому, что прикосновение казалось правильным. Его кожа была тёплой, а пульс бился ровно, но он вдруг едва заметно вздрогнул. — В этом я не сомневаюсь, Луканис. Он сделал шаг вперёд, но внезапно застыл на месте. Его рука незаметно для посторонних легла на эфес рапиры. Де Рива нахмурилась, уловив перемену. — За нами следят, — тихо выдохнул он. — Далеко до поместья? Тереза слегка улыбнулась, делая вид, что слежка осталась незамеченной. Губы едва зашевелились, и она тихо выдохнула: — Две минуты. — Пошли, — он взял её за руку прежде, чем она успела что-либо сказать, и его хватка была тёплой, спокойной, даже немного привычной. Тереза моргнула, осознавая, как естественно их пальцы сплелись, будто они уже не раз ходили так рядом. Её ладонь словно утонула в его: не из-за силы хватки, а потому, что в этом жесте было что-то необъяснимо родное. Она чуть сжала его руку, и на одно мгновение почувствовала, как он ответил тем же, прежде чем снова сосредоточился. Тереза чувствовала, как он напряжён, словно готов броситься на невидимого противника в любое мгновение.

***

Поместье де Рива, принадлежавшее одной из влиятельнейших семей среди Антиванских Воронов, располагалось у залива Реальто вдали от центра Тревизо. Здание построили предки Терезы и Вьяго ещё несколько столетий назад. Оно было небольшим — если сравнивать с особняком Делламорте, но каждый дюйм пространства как внутри дома, так и снаружи, был тщательно продуман. В отличие от многих антиванских семей, де Рива оставались привержены Антиве, даже с учётом её тесных связей с Орлеем. На территории поместья не было изысканного сада или деревьев причудливых форм. Здесь невозможно найти пышные розы разных оттенков, высотой доходящие до плеч, или кусты, подстриженные в виде львиных голов, которые Тереза часто видела в Орлее. Дом — двухэтажное здание квадратной формы, построенное из светлого камня — окружал лес, и как когда-то родители Вьяго, так и теперь он сам, стремились сохранить его в первозданном виде. Аллея к поместью пролегала между двумя рядами высоких деревьев. Давным-давно дорогу вымостили плоским камнем, и теперь она гладко и надёжно лежала под ногами, лишь кое-где покрытая мхом и трещинами от времени. Тереза подняла глаза на светлое здание, видневшееся вдали, и сердце пропустило удар. После бегства из Тревизо вернуться в место, которое она считала домом, было непередаваемо тепло. На губах появилась улыбка. Она почувствовала взгляд Луканиса. — Добро пожаловать в поместье де Рива, — негромко сказала она. Делламорте кивнул. До Терезы неожиданно дошло, что их пальцы всё ещё сплетены. Осознание участило пульс, и она мысленно отругала себя. То, что происходило между ними, было непривычно, странно и заставляло теряться в догадках, но жест казался правильным, словно так и должно быть. — Ты сразу оживилась, — заметил Луканис, и Тереза задумалась на несколько секунд, подбирая слова. — Здесь прошли как лучшие моменты моей жизни, так и худшие. — Расскажешь? Вопрос прозвучал небрежно, но де Рива уловила в нём лёгкую настороженность, словно Луканис не был уверен, что имеет право спрашивать о таком. — Много моментов из детства, которые я провела с Вьяго. За поместьем находится пляж, и мы часто играли в пиратов. Став старше, он, уже постигавший ремесло разбойника, начал учить меня фехтованию. Здесь я узнала об убийстве родителей. За домом на тренировочной площадке прошли тысячи часов с дядей, который обучал меня, пока его самого не убили. Заканчивал за него уже Вьяго. Мне едва исполнилось шестнадцать, ему двадцать. На нём оказался весь дом, ещё и я, ко всему прочему, — Тереза с грустью глянула в сторону. — Но Вьяго всегда заботился обо мне, даже несмотря на то, что ему пришлось так рано повзрослеть. — Теперь понятно, почему вы так близки, — заметил Луканис, задумчиво посмотрев на неё. — Вы оба сильнее, чем большинство тех, кого я знаю. То, через что вы прошли, объясняет, почему Вьяго всегда казался мне старше своего возраста. — Сейчас бы он добавил, что поэтому я постоянно допускаю серьёзные ошибки, которые не пристали Антиванскому Ворону. — Сказал бы, — подтвердил Луканис, хмыкнув. — Но я бы ответил, что именно наличие такого старшего брата дало тебе возможность учиться на ошибках. Ему самому вряд ли так повезло, оттого он порой и слишком суров к тебе. Когда-нибудь он поймёт, что его маленькая кузина давно выросла. Тереза тепло улыбнулась, почувствовав неожиданную лёгкость от его слов, словно он сумел разглядеть то, что она сама не осмеливалась признать. — Спасибо, Луканис. Они приблизились к поместью, и де Рива постучала. В этот момент она ощутила, что пальцы Луканиса разжались, отпуская её руку. Тереза не сразу это поняла, но теперь кожа, лишённая его тепла, казалась странно прохладной. Дверь открылась с тихим скрипом, и она узнала Матео, молодого, но одного из самых верных подопечных Вьяго. — Тереза, — Ворон кивнул ей с привычной лёгкостью, а затем взглянул на её спутника, и в голосе промелькнуло что-то похожее на благоговейное удивление. — Господин Делламорте… — он чуть замялся, будто не был уверен, можно ли обращаться так официально, но затем отступил в сторону. — Проходите в гостиную, я предупрежу Вьяго. Коготь дома де Рива спустился через несколько минут, и Тереза с приятным удивлением отметила, что кузен в кои-то веки одет в простую льняную белую рубашку, а не броню Антиванского Ворона. Слишком давно она не видела его в домашней обстановке. Рядом, конечно же, была Андаратейя Кантори. Она тоже сменила привычный кожаный доспех на изысканное антиванское платье глубокого изумрудного цвета. Тонкая ткань мягко обволакивала фигуру, подчёркивая талию и плавные изгибы эльфийки. Тейя выглядела так, словно могла в любой момент сесть на трон или же отдать смертельный приказ. Тереза почувствовала взгляд Вьяго, и кузен нахмурился, видимо, заметив царапину на щеке. — Кто это сделал? — спросил он вместо приветствия, и она подавила желание закатить глаза. — Венатори в Минратосе. День выдался насыщенным, — спокойно ответила Тереза, но Вьяго покачал головой. — Конечно. Потому что если где-то есть проблема, ты обязательно найдёшь способ сунуться в самую гущу, — его голос был ровным, но глаза сузились. — Ты часть дома де Рива, Тереза. И если ты думаешь, что можешь вести себя так, будто тебя ничего не держит, то ошибаешься. Она напряглась, но вытерпела тяжёлый взгляд кузена. — Я никогда не думала иначе. — Правда? — Вьяго усмехнулся, но в этой усмешке не было веселья. — Тогда скажи мне, почему каждый раз, когда я узнаю о твоих подвигах, они связаны с тем, что ты снова рисковала жизнью без необходимости? Он говорил тихо, но каждое слово ощущалось давлением на старую рану. — Я делаю то, что необходимо, — парировала девушка. — Мне не нужны пустые оправдания, Тереза. Если ты считаешь себя частью семьи, начни вести себя как человек, у которого есть дом, куда надо вернуться. Тишина повисла в воздухе. Луканис стоял рядом молча, но Тереза чувствовала его присутствие. Она не знала, о чём он думает, но была уверена, что он внимательно следит за каждым их словом. Вьяго вздохнул и, наконец, махнул рукой. — Я хочу обсудить новости с Луканисом наедине, — категорично заметил он, серые глаза замерли на Терезе. — Подожди в кабинете. — Ви… — Тейя с изумлением посмотрела на возлюбленного, но тот покачал головой. — Так надо. Тереза, ты не против? — Вьяго, я безоговорочно доверяю твоей кузине, — вмешался Луканис. — Нет нужды отправлять её в кабинет. Тереза спасла меня из Костницы, я думаю, она имеет право знать новости, раз всё равно собирается помочь мне с Зарой Ренатой. — Никто не будет ничего скрывать, — парировал Вьяго и посмотрел на сестру. — Тереза? — Как скажешь, — она кивнула. Внутри разливалось непонимание, но злости не было. Кузен никогда ничего не делал без особой причины. Тереза мельком улыбнулась Тейе и Луканису и направилась к лестнице на второй этаж. Мраморные ступени привели её наверх, а затем она толкнула знакомую дверь и огляделась. За время, что она не была в семейном поместье, кабинет не изменился. На столике в углу по-прежнему стояли пузырьки с ядами, каждый из которых подписан рукой кузена. Письменный стол у окна пустовал: Вьяго предпочитал хранить важные документы под замком. Тереза пробежала глазами по книжным полкам, пока взгляд не замер на двух портретах между ними. На том, что висел справа, были изображены родители Вьяго — Марсело де Рива, бывший глава дома, и его супруга Фелиция. Между ними с серьёзным лицом стоял маленький Вьяго: волосы аккуратно зачёсаны, а серые глаза выражали упрямство. Тереза улыбнулась, и взгляд переместился левее. Этот портрет появился в доме уже после смерти её родителей, и она знала, что дядя привёз его из Реальто лично. Портрет показывал Маурисио и Адриану де Рива. Отец казался серьёзным, и Тереза с любовью оглядела знакомые черты. Высокие скулы, прямой нос, сильный подбородок — Маурисио был красивым мужчиной с той безупречной внешностью, что неизменно привлекала к нему внимание. Его длинные густые чёрные волосы аккуратно зачёсаны назад, а на лице выделялась ухоженная бородка, придававшая образу благородную завершённость. Он выглядел человеком, привыкшим к власти, твёрдым, но не жёстким. Серые глаза смотрели с портрета сосредоточенно, с лёгким прищуром, словно оценивали невидимого наблюдателя. Во взгляде сквозила сосредоточенность, но Тереза знала, что за этим выражением скрывалась тёплая, даже нежная сторона, которую он показывал только семье. Рядом с ним сияла Адриана. Её мягкие, но выразительные черты почти полностью повторяли черты самой Терезы — тот же разрез глаз, тот же изгиб губ, словно будущее отражение дочери из другого времени. Тёмно-коричневые волосы спадали аккуратными волнами, подчёркивая плавные линии лица. Лёгкая улыбка смягчала облик, наполняя портрет ощущением уюта и тихого счастья. В чёрных глазах светилось что-то тёплое, едва заметное, как будто она вот-вот рассмеётся. Её рука покоилась на слегка округлившемся животе — деталь, от которой у Терезы каждый раз перехватывало дыхание. Между ними стояла она сама — маленькая девочка, едва достигавшая груди отца. Те же тёмно-коричневые волосы, но слегка взъерошенные, будто она только что сорвалась с места после очередной проказы. В глазах плясал озорной огонёк, а улыбка, широкая и бесстрашная, словно бросала вызов всему миру. Даже серьёзный Маурисио, казалось, не мог скрыть лёгкой тени улыбки в уголках губ. Тереза провела пальцами по раме. В этом портрете застыла целая эпоха — годы, что казались теперь сном, далёкими и недостижимыми. Сердце сжалось от тоски и боли, и она глубоко вздохнула, возвращая контроль над чувствами. Пальцы огладили раму привычным жестом, и неожиданно она поняла, зачем Вьяго настоял, чтобы она пришла сюда. Громкий смешок вырвался из груди помимо воли. Конечно, кузен всё просчитал наперёд. Тереза осторожно надавила пальцами, и рама едва заметно дрогнула. Послышался с трудом уловимый щелчок, будто замерший в стене механизм очнулся от долгого сна. Портрет подался вперед, чуть слышно скрипнув. Тереза улыбнулась и осторожно сдвинула его в сторону. За полотном открылся прямоугольный проем, в котором она хранила свои сбережения. Она провела пальцами по каменным стенкам тайника, чувствуя, как внутри неё всё дрогнуло. — Ты всё всегда знаешь, Вьяго? — прошептала она. — Даже когда я не могу признаться. Покинув Тревизо в спешке, она взяла с собой деньги только на первое время. Поиски Соласа вместе с Варриком не давали возможности разжиться средствами, хотя Тетрас с готовностью покрывал нужды своего небольшого отряда. Последние месяцы с финансами было очень туго, но даже после воссоединения с Вьяго Тереза бы себе не позволила показать кузену, в каком плачевном состоянии находилась. Но он, конечно же, понял. Судя по всему, брат, как и всегда, проявил свойственную ему наблюдательность. Вьяго знал её лучше всех и прекрасно понимал: она не возьмёт деньги у него, а просить прийти в особняк, чтобы забрать часть собственных сбережений, Терезе бы не позволила гордость. Покачав головой, де Рива дотянулась до ближайшего мешочка с золотыми монетами — у Воронов, как правило, водились именно они, а не серебряные. Заглянув внутрь, она прикинула: денег хватило бы с головой месяца на три при её прошлой жизни до побега, а теперь куда на дольше. Тереза убрала деньги в наплечную сумку, закрыла тайник и с любовью взглянула на счастливые лица родителей. Портрет был написан незадолго до их убийства, и именно такими одиннадцатилетняя девочка их и запомнила. Она села в кресло напротив письменного стола. Пальцы пробежались по гладкой поверхности, и из коридора донеслись шаги. Дверь распахнулась. Вьяго, Луканис и Тейя вошли внутрь. Тереза встретилась глазами с кузеном. Он не проронил ни слова, но взгляд выражал вопрос. Она едва заметно улыбнулась и с благодарностью кивнула, давая знать, что поняла его молчаливую заботу. — Твои родители? — голос Луканиса привлёк внимание, и она повернулась, с удивлением обнаружив Делламорте перед портретом. Взгляд тёмных глаз был сосредоточен, почти задумчив. — Да, — лаконично ответила Тереза. Луканис медленно кивнул. — Ты очень похожа на мать, — негромко сказал он. Тереза усмехнулась: — Да, мне это говорили с детства. Луканис чуть приподнял бровь, взгляд всё ещё прикован к Адриане. — Неудивительно. Кажется, красота у вас в семье передаётся по наследству. Вьяго фыркнул, качнув головой: — Рискну показаться занудой, но Адриана стала де Рива, выйдя замуж за дядю. — Тогда она определённо принесла красоту в вашу семью, — задумчиво протянул Луканис, переводя взгляд на Терезу, будто сравнивая. — И передала её дочери. Сердце дрогнуло, но де Рива быстро отвела взгляд, пробежав пальцами по краю стола. — Что-нибудь новое про венатори? — спросила она, заставляя себя вернуться к делу. — Наши люди выяснили, где они скрываются, — сказал Вьяго, складывая руки на груди. — Венатори расположились в главном соборе Тревизо. В прошлом году храм закрыли на реставрацию, но, судя по всему, его использовали не по назначению. Тейя хмуро кивнула, подтверждая сказанное. — Вопрос в том, как они туда попали. Храм под защитой Церкви. Если его закрыли, в собор не должны пускать посторонних. — Значит, кто-то открыл им двери, — сухо заметила Тереза. — Или же они заранее имели доступ, — добавил Луканис. Его голос звучал ровно, но взгляд потемнел. Тереза почувствовала его напряжённость, едва уловимую, но всё же присутствовавшую.. — Ты думаешь, за этим действительно стоит Зара? Луканис посмотрел на неё, затем перевёл взгляд на Вьяго. — Это слишком удачное совпадение. Венатори в Тревизо. Закрытый собор, который легко превратить в крепость. Они не могли провернуть это без лидера. — Нам удалось их отследить, не привлекая внимания, но затягивать я бы не советовала, — заметила Тейя. Она на миг посмотрела на Вьяго, и тот кивнул. — Значит, пришла пора выгнать венатори из нашего города, — заключил Луканис и взглянул на Терезу. — Если нам повезёт, то найдём там и Зару Ренату. Де Рива кивнула и поднялась на ноги. — Кажется, завтра нас ждёт увлекательный день.

***

С крыши собора Тревизо — жемчужина Антивы — раскрывался во всей своей живой красоте. Полуденное солнце отражалось в водах каналов и слегка золотило кровли домов. Город жил своей привычной суматохой: ввысь летели крики торговцев, зазывавших прохожих, гондолы скользили по каналам, а шайка бедно одетых мальчишек, шаловливо хихикая, пробежала по площади и скрылась в ближайшем переулке. Возвышающаяся над крышей колокольня придавала собору ещё больше величия. Высокая, узорчатая, с узкими стрельчатыми окнами — она была идеальной точкой для наблюдения, а её тень ложилась на соседние крыши. Тереза повернулась и столкнулась взглядом с Луканисом. Ничто не выдавало напряжения, но спина казалась слишком прямой, словно он контролировал каждую мышцу тела. — Думаете, Зара Рената здесь? — внимание отвлёк голос Хардинг, и Делламорте пробормотал: — Очень на это надеюсь. — Ты так и не узнал, кто тебя предал? — мягко спросила Нитка, и Луканис с шумом выдохнул через нос, покачав головой. — Мы обязательно выясним, — твёрдо заметила Тереза. — Ублюдки заплатят за всё. — Не представляю, насколько нужно кого-то ненавидеть, чтобы не просто связаться с венатори, а заключить в Костницу, — Хардинг поёжилась, брови нахмурились, словно она мысленно вновь перенеслась в то жуткое место. — Давайте сосредоточимся на деле, — негромко сказала де Рива. Взгляд ещё раз замер на Луканисе: после упоминания подводной тюрьмы он явно вспомнил, как провёл там целый год. Как Зара Рената вселила в него Злость. Чёрные глаза Делламорте сузились, и от неё не укрылось, как рука опустилась на рапиру. В этот момент лёгкий скрежет донёсся с вершины колокольни. Звук был почти неразличимым, но ухо, натренированное годами жизни Ворона, уловило его безошибочно. Тереза подняла взгляд, но увидела лишь резной каменный карниз, отбрасывавший длинную тень. Луканис тоже заметил это. Его рука напряглась на эфесе, челюсть сжалась. — В чём дело? — прошептала Хардинг, и Тереза молча покачала головой, обнажая кинжалы. Луканис достал рапиру и вышел вперёд, будто намереваясь защитить девушек. Де Рива видела, что он словно готов броситься на неизвестного противника в любой момент. — Я знал, что ты будешь рад видеть меня, кузен, но рапира? Немного драматично, не находишь? Фигура спрыгнула с одного из каменных уступов, мягко приземлившись. Илларио Делламорте выпрямился. Тереза почувствовала изумление, но интуиция царапнула что-то внутри. Высокий, стройный, с лёгкостью хищника, привыкшего двигаться бесшумно, кузен Луканиса выглядел так, будто для него не существовало преград. В нём не было демонстративной угрозы, лишь естественная уверенность человека, который всегда оказывался там, где хотел быть. Синие глаза сверкнули с лукавым интересом, когда он перевёл взгляд на Терезу. Илларио не просто наблюдал — он изучал, оценивая реакцию, подмечая детали. Тёмно-каштановые волосы собраны в небрежный хвост, но при этом ни один беспорядочный локон не казался случайным. Одежда, идеально подогнанная, подчёркивала его лёгкость: тёмная куртка из мягкой кожи, прижатые к спине два топора — редкий выбор для Антиванского Ворона. Он выглядел так, будто всё происходящее его лишь забавляло: расслабленный, но в любой момент готовый сменить тон. — Почему вы так долго? Заходили за кофе? — ухмыльнулся он, лениво наклоняя голову. Тереза чуть сощурилась, незаметно делая шаг вперёд, становясь рядом с Луканисом и убирая оружие в ножны. Старший Делламорте смотрел на кузена. — Как ты узнал, что мы здесь? — спросил он ровным голосом. Илларио театрально пожал плечами: — Я Ворон, кузен. Я должен знать. Тереза вспомнила, как вчера кто-то следил за ними. Глаза на несколько мгновений расширились от осознания: Маркус, её бывший любовник, работал теперь на Делламорте. У него явно остались связи в доме де Рива, и он вполне мог ими воспользоваться, чтобы выслужиться перед Илларио. Сделав мысленную пометку сообщить Вьяго, что в поместье кто-то сливал информацию, Тереза поймала на себе взгляд младшего Делламорте. — Как приятно снова видеть тебя, Рук. Наслаждаешься Тревизо в компании моего кузена? — Илларио улыбнулся, а затем быстро посмотрел на Луканиса, прежде чем вернуть внимание ей. — Хотя ты наверняка заметила: он не самый разговорчивый спутник. Я бы тоже с радостью прогулялся с тобой по городу. У меня есть пара идей получше, чем крыша собора. — Хочешь посмотреть, как быстро я тебя отошью, Илларио? — Тереза очаровательно улыбнулась в ответ, стараясь, чтобы в голос не просочился яд. — О, миледи, не спешите! — младший Делламорте приложил руку к груди, показывая, что слова ранили его в самое сердце. Синие глаза на миг сощурились, и Илларио продолжил уже без театральности: — Маркуса же не отшила. Что он, красивее меня? Тереза почувствовала прилив раздражения. Делламорте явно знал, на что следует давить, но показывать этого она не собиралась. Де Рива улыбнулась, принимая вызов. — Илларио, ты так стараешься, что мне даже неловко. Какой любопытный подход. — Правда? — Делламорте сделал шаг навстречу, и боковым зрением Тереза заметила, как руки Луканиса сжались в кулаки. — Ты умудряешься быть настойчивым, самоуверенным и совершенно безнадёжным одновременно. Но я ценю твои усилия. — Хватит, Илларио, — процедил Луканис, складывая руки на груди. Тот же только усмехнулся. — В чём дело, кузен? Я всего лишь выражаю восхищение даме! Разве ты против? Тереза покачала головой, на взгляд был насмешливым. — Ты и правда настойчив, это похвально. Но знаешь, что мне действительно в тебе нравится, Илларио? — она почувствовала на себе два взгляда: один — тяжёлый, словно небо перед грозой, другой же — хитрый, пронизывающий насквозь. — Ты явно не чувствуешь, когда следовало бы сдаться. — Не поощряй его, Тереза, — ровно, но укоризненно произнёс Луканис. Однако Илларио уже сменил тон. Веселье в его глазах ещё не угасло, но что-то в осанке поменялось, едва заметная напряжённость сквозила в каждом движении. — Так что, кузен, ты правда думаешь, что справишься в одиночку? — он скрестил руки на груди, с лёгким вызовом глядя на Луканиса. — Давай будем честны, венатори — дело грязное. Вдруг тебе пригодится лишний клинок? Луканис даже не моргнул, его голос прозвучал жёстко: — Это не твоё дело, Илларио. Здесь некого очаровать. Всё, что ты можешь — погибнуть. Улыбка медленно сползла с лица младшего Делламорте. — Ты считаешь, что я недостаточно хорош? В его голосе не было явного укора, но под лёгкостью сквозило что-то более серьёзное, показавшееся Терезе намёком на давнюю обиду. Она заметила, как взгляд Илларио чуть затвердел. — А ты? — бросил Луканис в ответ. Илларио смотрел на него пару секунд, затем резко выдохнул и чуть подался назад, будто уступая невидимому давлению. — Как скажешь, кузен. Ты же у нас всегда прав. Он отодвинулся на шаг назад, но в его глазах мелькнул холодный интерес, словно он не был до конца уверен, что оставит эту затею. Луканис не стал отвечать. Он лишь коротко кивнул кузену, развернулся и зашагал к краю крыши, явно намереваясь вернуться к делу. Хардинг и Тереза переглянулись. — Антиванцы… — пробормотала Нитка.

***

Каменные плиты под ногами отзывались эхом. Луканис, Тереза и Хардинг спустились по узкой винтовой лестнице колокольни. В воздухе витали запахи пыли и сырости, словно за собором давно никто не следил должным образом. Оказавшись в главном зале, Луканис непроизвольно осмотрел его. Высокие своды уходили в полумрак, через витражные окна пробивался тусклый свет. Раньше, когда собор был открыт для посетителей, зал освещали свечи, но теперь их не было. — Давно собор закрыли? — тихо поинтересовалась Хардинг, оглядываясь по сторонам. — Величественное место. От него мурашки по коже. — Год назад на реставрацию, — Тереза ответила практически шёпотом. Луканис заметил, что она явно была здесь раньше, как и он сам. Вероятно, ей тоже не нравилось, что это место теперь закрыто. — Мне ведь не одному кажется, что никаких работ здесь никто не вёл? — пробормотал он, и Тереза оживлённо кивнула. — И это лишь подтверждает мою догадку, что кто-то в правительстве Тревизо связан с венатори. Особенно если собор намеренно отдали им. Какое кощунство! — с чувством выпалила де Рива, покачав головой. Луканис с интересом посмотрел на неё: она редко высказывала мнение столь эмоционально. — Мне казалось, что ты не слишком религиозна, Рук, — миролюбиво заметила Нитка, но в светлых глазах явно угадывался вопрос. Тереза втянула в себя воздух и заправила прядь волос за ухо. Затем она нехотя ответила: — Здесь поженились мои родители. Как бы я ни относилась к религии, собор важен для Тревизо, и лишать горожан его в угоду венатори возмутительно! Луканис почувствовал, как внутри что-то сжалось. Сказанное не выглядело чем-то важным, для любого другого это была бы лишь мелочь, но для него служило напоминанием, как тесно они связаны с Тревизо: похожее прошлое семей, общие места и даже образ жизни. Он ещё раз посмотрел на своды собора и негромко заметил: — Мои родители тоже. Как и не одно поколение Делламорте. — Значит, нужно очистить собор от венатори и вернуть его местным жителям, — Тереза ответила тихо, но решительно, а серые глаза сверкнули. Луканис кивнул. Казалось странным говорить о свадьбах и вспоминать семьи в этом заброшенном месте. Как будто собор всё ещё оставался величественным и святым, а не превратился в логово венатори. Где-то в глубине, ближе к алтарю, раздался скрежет. Тереза резко повернула голову, и он поймал её взгляд: решительный, злой, жаждущий мести. Луканис ощутил тепло в груди, осознав, что она разделяла его чувства. Хардинг бесшумно достала из-за спины лук, и Тереза, заметив это, оскалилась. — Пора, — выдохнула она. Она первой сорвалась с места. Движения были быстрыми и отработанными за годы. Тереза тихо скользнула между колонн, и Луканис последовал за ней, привычно держась чуть позади, чтобы контролировать ситуацию. Хардинг заняла удобную позицию, уже натягивая тетиву. У алтаря стояли пятеро. Тёмные плащи, знакомые знаки венатори. Один из них прислонился к колонне, другой сидел прямо на ступенях алтаря, беспечно чистя кинжал. Заметив их, он поднял голову и рассмеялся. — Смотрите, Антиванские Вороны наконец догадались! — голос мужчины звучал слегка гортанно, и Луканис безошибочно распознал тевинтерский акцент. — Ну раз так… Он не успел договорить. Стрела Хардинг вонзилась ему в горло, и враг захрипел, оседая вниз. Тереза бросилась вперёд, её рапира сверкнула в воздухе, и второй венатори пал замертво. Трое уцелевших сбились вместе, явно не ожидая такого. Луканис услышал, как один из них пробормотал другому: — Предупреди Зару. Кажется, это Демон из Вирантиума. Дело плохо. Он почувствовал, как за спиной появляются крылья. Злость, хоть и всегда незримо ощущавшийся, мешавший жить полноценно, сейчас воспринимался как союзник, идеальное дополнение. — Они — мои, — предупреждающим тоном пробормотал он на антиванском, обращаясь к Терезе, и та кивнула. Взгляд светился пониманием. Де Рива сделала малозаметный жест Хардинг, и гномка опустила лук. Луканис поднялся в воздух и уже через мгновение обрушился на врагов, не давая им ни единого шанса сбежать. Блеснула сталь. Клинок прошил горло, разрезая плоть в одном плавном безупречном движении. Враг захрипел, судорожно хватаясь за рану, но кровь фонтаном хлынула из рассечённой артерии. Тело обмякло, падая на холодный камень. — Один, — прошипел Злость. Второй, не теряя времени, попытался атаковать. Он замахнулся мечом, но Луканис ушёл в сторону, едва сместившись, будто скользя по воздуху. Промах. Луканис сделал резкий шаг вперёд, перекрывая дистанцию, клинки двинулись на врага одновременно. Первый — в грудь. Сталь разорвала плоть, пробивая между рёбрами. Второй — по горлу. Лезвие рассекло его, и венатори рухнул на каменные плиты. — Два, — с мрачным удовлетворением заметил Злость. Остался последний. Венатори не двинулся, его глаза застыли на луже крови, растёкшейся у ног. — П-подожди, — он поднял руки, пятясь назад. — Пожалуйста… Я всё расскажу… — Ты видел, чтобы они проявили сострадание в Костнице? — Злость шептал, казалось, в самое ухо, и Луканис знал: демон прав. — Ни к тебе, ни ко мне. Делламорте не колебался: ему не нужен Злость, чтобы знать, что он должен сделать. Клинок молнией сверкнул в воздухе, и последний противник с перекошенным от ужаса лицом пал замертво. — Три, — заключил Злость. Луканис медленно выпрямился, обводя взглядом тела павших. Кровь разлилась по плитам, лужи темнели под тусклым светом витражей. Бой окончился. Он почувствовал, как на него смотрят. Тереза убрала рапиру и кинжал в ножны, но её пальцы ещё сжимали рукоять, словно она не могла отпустить напряжение. Хардинг коротко выдохнула, убирая лук за спину. — Давайте найдём Зару, — тихо сказал он. Тереза с готовностью кивнула и взглядом показала на арку слева от алтаря. Коридор уходил куда-то в сторону, скрытый от глаз. — Кажется, нам туда. Луканис решительно двинулся к арке, не убирая оружие. Тереза последовала за ним, как и Хардинг. Коридор освещали витражи, а в нос ударил запах смерти. Стоило ступить внутрь, как в воздухе зароились зелёные мухи, оглушительно жужжа, и Тереза громко сглотнула. — Мьерда, что они натворили… — голос прозвучал слабо, будто она не могла поверить в знаки, кричавшие о совершённых преступлениях венатори. — В доме Создателя, — пробормотала Хардинг. Луканис обернулся и заметил, как расширились глаза гномки от ужаса. Он перевёл взгляд на Рук, и сердце замерло. Тереза де Рива, с которой он прошёл уже через много боёв, побледнела так, словно в любой момент могла потерять сознание. Луканис сделал шаг к ней и твёрдо прижал её к стене, давая опору. — А я всё думал, когда над Антиванским Вороном возобладает драматичная антиванка, — он чуть улыбнулся, пытаясь отвлечь её от реакции тела. — Замолчи, — побелевшие губы с трудом выдавили ответ. — Я тебе не какая-то дама в беде, Луканис. Просто этот запах… — Я понимаю, — он мягко ответил на антиванском. — Тесс, ты одна из самых сильных людей, которых я знаю. Но твоя реакция естественна. Смотри на меня и дыши глубоко. Слабость сейчас уйдёт. Серые глаза уставились на него, словно Луканис был единственным вокруг творившегося безумия. Он видел, как её грудь поднималась и опускалась, как она боролась за контроль над собой. — Рук, может воды? — негромко спросила Хардинг. Делламорте слышал, как голос Нитки был наполнен сочувствием и пониманием. — Просто дайте мне минуту, — ответила Тереза, но Луканис не отступил. Руки мягко придерживали её за плечи. Осознание накрыло с головой. Он видел её разной: злой, ухмыляющейся, сочувствующей. Такой — бледной и ослабшей, пусть и ненадолго — видеть её не хотелось. Луканис нахмурился, понимая, что не может её потерять. Тереза стала слишком важна. Он наклонился ближе и, сам не зная зачем, сказал на антиванском: — Знаешь, даже сейчас ты очень красива. Тереза моргнула, в глазах застыло изумление. — Ты серьёзно? И вдруг она рассмеялась, коротко, но так живо, что Луканис, несмотря на её реакцию, почувствовал облегчение. — Всегда к вашим услугам, госпожа, — он усмехнулся, заметив, как на лицо возвращаются краски. Тереза покачала головой, но на губах мелькнула искренняя улыбка. — Идём. Пора найти Зару Ренату. — Слава Создателю, — выдохнула Хардинг.

***

Запах тления наполнял ноздри, но Луканис упрямо концентрировался на цели. Вдали показалась дверь — логичное завершение длинного коридора. Он посмотрел на девушек. — Готовы? Тереза и Хардинг дружно кивнули, но его взгляд задержался на де Рива. Она всё ещё казалась немного бледной, но серые глаза горели решимостью. Когда они приблизились к двери, Луканис распахнул её и увидел ужасающее зрелище. Большой зал без окон вряд ли играл какую-то существенную роль в жизни собора, сюда едва ли доходили посетители, но главным было не это. Практически всю часть занимало то, что Луканис бы назвал словом «бассейн». Вероятно, когда-то он служил в качестве резервуара для религиозных омовений или же был частью старого водосбора. Теперь же он был наполнен кровью. Он сглотнул. Желание проверить Терезу билось в груди, но взгляд остался прикован к женщине, погружённой в кровь с таким видом, словно принимала ванну. Зара Рената выглядела ровно такой, какой он запомнил её в Костнице — белоснежная кожа, чёрные волосы чуть ниже плеч, светлые, словно жёлтого цвета глаза. Он почувствовал, как Злость завопил в голове: — Убей, убей, убей! — Крайне нецивилизованно заявляться к даме без приглашения. Теперь вечер безнадёжно испорчен, — воскликнула Зара, и взгляд остановился на нём. — Луканис Делламорте, какая встреча! — Ты заплатишь за всё, что сделала, — прорычала Тереза, обнажая оружие. Она встала плечом к плечу с Луканисом, во взгляде полыхал гнев, но венатори осталась холодной, словно совершенно не чувствовала страха. — Слова настоящей простолюдинки, — Зара с презрением фыркнула, закатив глаза на несколько мгновений. Луканис почувствовал, как Тереза приблизилась, готовая в любую секунду вступить в бой. — Даже не представишь своих спутниц? Где твои манеры, Демон из Вирантиума? — Мы знаем, кто ты, — парировала Тереза. Луканис ощутил, как она с трудом сдерживает гнев. — Этого достаточно, Зара Рената. — Правда? — венатори скользнула по Терезе оценивающим взглядом и лениво улыбнулась. — Я и без имени вижу тебя насквозь. Как предсказуемо. Всё то же самое. Хочешь доказать свою ценность? Или, быть может, надеешься стать для него кем-то большим? Она чуть склонила голову набок, словно разглядывая не потенциального врага, а досадную ошибку. Луканис ощутил гнев, но лицо Терезы потемнело от куда более сильной эмоции: венатори удалось её задеть. — Какая глупость, — процедила де Рива. Зара медленно выдохнула, и в её глазах не было ни злобы, ни насмешки, только ледяное безразличие. — Ты ведь Антиванский Ворон. Такая же, как и он. А значит, пустое место. Недостаточно хороша для Демона из Вирантиума. Повисло молчание. — Тоска, — чуть слышно добавила Зара. — Но подобная преданность даже трогательна. Луканис не успел отреагировать, как Тереза сорвалась с места, на ходу доставая рапиру и кинжал. Клинки целили прямо в горло венатори, но Зара сделала небрежный жест рукой, и кровь взметнулась вверх, образуя вязкую преграду. — И это всё, на что ты способна? — послышался смех венатори, но Тереза не отступила. Рапира нанесла ещё один удар, сталкиваясь с барьером, кинжал — другой. Каждый раз кровь смыкалась вокруг лезвий, не давая достичь цели. — Ах, точно, эта антиванская настойчивость! — Зара закатила глаза и сделала взмах рукой. Магия отшвырнула Терезу назад, словно девушка была тряпичной куклой. Де Рива грациозно приземлилась на колено рядом с Луканисом, но, казалось, не видела никого, кроме Ренаты. Делламорте не дал Заре прийти в себя. Он бросился вперёд, обрушивая на врага оба клинка одновременно. Барьер из крови взметнулся перед Зарой, но стрела Хардинг просвистела мимо Луканиса, попадая в защиту венатори. Клинок прошёл сквозь барьер, но не достал до Зары, магесса успела отшатнуться в последний момент. Тереза оказалась рядом, брови нахмурены, а глаза выискивали брешь в защите. Внезапно Луканис заметил, как волосы Зары тронула седина. Он не дал себе отвлечься, нанося удары по барьеру. Мимо свистели стрелы, и Тереза, словно ослеплённая яростью, изо всех сил старалась разрушить защиту. Луканис никогда не видел её настолько злой. Барьер вытягивал из Зары силы, и он понял: ему не показалось. Её волосы поседели, кожа побледнела, лицо заострилось. Наконец, барьер пал. Зара отшатнулась. Её защита дрогнула, и на этот раз Тереза достала её клинком. Чёрные волосы стали белыми, словно выжженные магией, кожа потеряла прежний блеск, лицо резко осунулось. Тереза это тоже заметила. Ворона осклабилась, замерев на секунду. — Ой-ой, Зара Рената, что-то ты… Дряхлеешь. Голос её прозвучал почти насмешливо, и Луканис почувствовал восхищение. Де Рива не просто сражалась, но била её же оружием. — «Недостаточно хороша», кажется, ты так сказала? — Тереза прищурилась. — Но старость тебя не пощадила. Значит, не тебе судить, Зара. Лицо венатори перекосилось. — Тварь, — прошипела она. — Молодость проходит слишком быстро. Но я не дам тебе прожить дольше. — О, не волнуйся, — Тереза усмехнулась. — Я всё же планирую увидеть старость, как и принять с достоинством, без магии крови. Кровь вспыхнула. Алые щупальца метнулись в воздух, магия бросилась вперёд хаотичным потоком. Луканис не дал Заре времени на атаку. Он сорвался с места, сокращая расстояние между ними, и венатори отшвырнуло к стене от удара. Зара с трудом поднялась на ноги. — Почему бы нам не поговорить? — она обратилась к Луканису, и он нахмурился. — Я ведь так много могу рассказать о венатори. Злость пробудился вновь, и Делламорте почувствовал, как теряет над собой контроль. — Я. Хочу. Её сердце. На клинке, — сорвались с губ слова демона. Он встряхнул головой, пытаясь удержаться за самого себя, но Зара осклабилась. — Правда? А у тебя, дорогая, нет врагов среди венатори? Быть может, я могу подсказать? Тереза ответила не сразу. Сквозь борьбу со Злостью Луканис всё же заметил, что де Рива казалась сердитой, словно Заре удалось задеть какую-то струну, но она решительно ответила: — Нет. Зара фыркнула, пожимая плечами, но затем обратилась к нему. — Но ты ведь хочешь знать, кто предал тебя, Луканис? Кто отправил тебя в Костницу? Он выпрямился. Слова задели сильнее, чем он мог предполагать. — Говори, — холодно велел он. Зара довольно улыбнулась, всё ещё опираясь на стену, но вдруг откуда-то сверху спрыгнул Илларио. Луканис не успел прийти в себя, как кузен развернулся к венатори. — Amatu… — Зара не успела договорить фразу на тевене, как Илларио закончил её жизнь решительным ударом. Демон взял верх. — Нет! — закричал он сквозь Луканиса, набрасываясь на кузена.

***

Он моргнул. Что-то не так. Рука сжимала рукоять слишком крепко. Клинок — над горлом брата. Луканис боролся изо всех сил. Проявить слабину, поддаться Злости, и Илларио умрёт. Он не мог остановиться. Лицо скривилось от усилий, но кинжал опустился ещё чуть ниже. — Тереза… — её имя сорвалось с губ подобно молитве. — Уведи Илларио. Пожалуйста. — Что? Нет, я не оставлю тебя! — он чувствовал, что де Рива совсем рядом. — Ты должен остановиться, Луканис. Я знаю, ты можешь! — Тереза… — Ты можешь! Илларио воспользовался моментом. Секунда, и Луканиса с силой отшвырнуло на каменные плиты. Боль в спине отрезвила, и он приподнялся на локтях, чувствуя, что демон молчал. Это было странно, но времени на раздумия не было. Тереза бросилась к нему, опускаясь рядом. Он ощутил на щеке её дрожащую руку. Она словно проверяла, вернул ли он контроль над собой. — Всё хорошо, ты справился, — прошептала она и уставилась на Илларио. — Помоги мне увести его отсюда. Младший Делламорте покачал головой. — Не могу. Этот демон, который контролирует его, пытался меня убить. Я могу достать вам лодку, но я не стану находиться с ним рядом, Рук. Держи его подальше от Тревизо, от Воронов. Он опасен для семьи. У Луканиса не было сил встревать. Случившееся окутывало подобно паутине, и всё, что оставалось: слушать, что говорили другие. — Ты серьёзно, Илларио? — Тереза держалась холодно и отрывисто. — Он — твой брат. Семья. Он боролся! — Но он чуть меня не убил, — парировал кузен. — Не смей его защищать. Встань на моё место! Ты ведь тоже младшая! Если бы Вьяго сделал то же самое? — Сейчас речь не обо мне, а о Луканисе, — отрезала де Рива. — Илларио, ему нужна наша помощь! Он борется с демоном каждый день! Как ты можешь? — Это не имеет значения, — Илларио покачал головой. — Если тебе хватает безрассудства не бояться его, дело твоё. — А то, что ты, его единственная семья, отвернёшься от него, как-то ему поможет? — Тереза встала. — Это, по-твоему, лучше? Илларио не ответил, и сквозь пелену боли Луканис услышал гневное: — Ты просто трус, Илларио. — Если это делает меня трусом, значит, так тому и быть. Он выпрямился, вновь надевая маску равнодушия. — Я достану вам лодку. Это всё, что я могу предложить. Тереза хотела возразить, но передумала. Она не отводила взгляда, пока Илларио не развернулся, направляясь к выходу. Луканис с трудом поднялся, чувствуя, как пульсировала боль в теле, как Тереза мягко придерживала его, не давая упасть. — Ты правда думаешь, он вернётся? — спросил он. Она вздохнула. — Не знаю. Но ты не останешься один. Хардинг? Поможешь мне? Луканис с трудом сфокусировал взгляд, заметив рыжую макушку Нитки. Она придержала его с другого бока, и он почувствовал благодарность. Ещё какое-то время назад вряд ли бы Хардинг была способна помочь, но теперь всё стало иначе. — Тесс, Нитка, спасибо… — Замолчи, — отрезала Тереза, но в голосе послышался намёк на улыбку. — Нам нужно добраться до Маяка. Всё остальное потом.