Глава 12

Красс Сэрбис вышел из заброшенного дома и, тщательно оглядевшись, направился в сторону высоких зданий центральной части Тревизо, видневшихся вдали. Под ногами хлюпало, и Красс презрительно поморщился. Ступив на деревянный помост, протестующе скрипнувший под его весом, он ещё раз осмотрелся — не следил ли кто? Не обнаружив ничего подозрительного, он пошёл к каменным стенам вдали. Мысли крутились внутри вперемешку с трудно сдерживаемым предвкушением. Наконец он выяснил: именно Тереза де Рива выслеживала Тенебрия из-за артефакта, который тот похитил у Круга Карастеса. Что думать о Маркусе, Сэрбис решить не мог. С одной стороны, Ворон без раздумий как отомстил де Рива, повлияв на её судьбу, так и сейчас продал за несколько драгоценных камней. С другой… — Ну хоть под конец задался вопросом, не наврежу ли ей, — тихо пробормотал Красс на тевене. Деревянный помост закончился, и он ускорил шаг. Вскоре вышел к одному из каналов и замер. Перед ним раскрывался Тревизо — красивый, утончённый. И Красс уже видел его, когда прибыл на корабле — город не мог не приковывать к себе взгляд. Теперь же, когда не нужно обманывать очаровательного торговца Арцани, ждать Маркуса, вид на Тревизо воспринимался совсем иначе. Башни, свет, витражи — всё, о чём его Ворона говорила с такой любовью. Он улыбнулся, поддавшись слабости предаться воспоминанию. …Она сидит на кухонной стойке в его рубашке и цепко наблюдает, как Красс варит кофе. По-антивански. Как она его научила. — Почему ты решил, что тот ферелденец достоин её больше тебя? Её акцент придаёт вопросу истинное очарование, но даже годы спустя, пусть и в воспоминании, вызывает боль. — Он благородный, добрый. Красивый. Настоящий рыцарь. — Храмовник что ли? Красс не может посмотреть на неё. Он никогда раньше не говорил об этом вслух. — Подойди, пожалуйста. Он нехотя подчиняется, но избегает взгляда. Ворона гладит его по щеке. — Знаешь, скольких невероятно красивых и одновременно пустых антиванцев я знаю? Послушай: красота уходит. Человек остаётся. — Сильное заявление для такой молодой девушки как ты. — Ты видел свои глаза, amatus? В них видны твой ум, изворотливость, решимость. Ты мог убить меня, но не сделал этого. — Это… — Важно, — перебивает она. — Ты выглядишь как человек, который сам делает выбор. У меня такой роскоши нет. Я убиваю, хотя это претит. Ворую. Но… — Ты — Антиванский Ворон, — Красс хмурится. — Вы же все убийцы. — Не представляешь, как я это ненавижу. Он молчит, а затем прижимает к себе девушку. — А нельзя выбрать что-то одно? Не убивать? Кажется, тебе интересны артефакты, — мурлычет он ей на ухо, и она улыбается. — Думаешь? Воров артефактов можно пересчитать по пальцам. — И ты станешь лучшей, amata, — он целует её в губы, вдыхает чистый запах её тела. — Не убивай, если не хочешь. — Ты прав, — Ворона смотрит на него. Серые глаза, как облачное небо над Минратосом, сияют. — Видишь? Ты куда глубже, чем просто симпатичное лицо, мой маг. И я уверена: твоя женщина ждёт. — Но не ты? — Твоя будет из Тевинтера. Возможно, тоже маг. И она будет любить тебя настоящим. А ты ведь такой. Замечательный. — В Тевинтере есть поговорка — «Сравнение предательству равно», — пробормотал он. — И это абсолютная правда, — Ворона широко улыбнулась. — Напоминай себе об этом почаще. — А кем же будет твой мужчина? — Красс усмехается. — Ворон, как и ты? Убийца? — Может быть, — она чуть отстраняется и пожимает плечами. — Но я вижу его таким, что не будет разбрасываться словами. Не потому, что нечего сказать, а потому что слушает. Будет рядом, когда всё рушится. Тот, кто не продаст за всё золото Тедаса. — Что-то ещё? — Главное, что я увижу его и пойму — он мой. — А я? — Ты тоже мой. Немного. Зато точно тебя не забуду. — А ты немного моя, маленькая Ворона. Пока я не передумаю и не найду тебя. Он прерывисто вздохнул. Так глупо — вспоминать спустя годы. До неё была Маргарет. До Маргарет — много кто. После — расплывающиеся в памяти лица, а затем Нэв. И всё же этот город не мог не напомнить о той Вороне. Исполнила ли она свои желания? Встретила ли любовь? Вспоминает его хоть иногда? Он искал её, но так и не нашёл. Он замер у канала, изучая красивую антиванскую архитектуру, высокие и такие отличные от Минратоса здания. Если все города Антивы столь же великолепны, неудивительно, что Ворона была уверена: она никогда не променяет её на что-то другое. Красс повернул голову и заметил вдалеке двух мужчин — эльфа и человека, которые приближались к нему. Сэрбис посмотрел в другую сторону. Оттуда тоже шло двое — девушка-эльфийка и мужчина примерно его возраста. Сэрбис глянул перед собой, оценивая пути отступления. Прыгать в воду было, само собой, глупо. Он судорожно припоминал карту Тревизо, но тревожность усилилась. Может, пройдут мимо? Мужчины, которых он заметил первыми, приблизились, и светловолосый эльф резко вытащил из ножен меч. Красс отреагировал инстинктивно. Хоть и без посоха, но противника ударило льдом. Второй с резким шелестом обнажил оружие, и сзади раздался такой же звук. Сэрбис выругался сквозь зубы. Мужчина рубанул мечом, и Красс еле сумел увернуться. Он поднял руку — на пальцах вспыхнул лёд, и выстрел сорвался, ударил противника в грудь. Тот отлетел, но сразу поднялся, кашляя. Сбоку свист — и чье-то лезвие рассекло воздух рядом с ухом. Красс ударил магией в землю, поднимая пар и грязь, заслоняя обзор. Повернулся — с другой стороны шёл ещё один, кинжалы в обеих руках. Он поднял руку; волна холода сорвалась с пальцев, резанула по ногам врага, покрыла льдом часть мостовой. Один поскользнулся, второй едва удержал равновесие. Ещё мгновение — и его толкнули в бок. Красс даже не сразу понял, что его ранили. Он пошатнулся. Рука непроизвольно коснулась кожи: клинок разрезал броню. Всё поплыло. Звук — как через воду. Он с трудом сфокусировал взгляд на окровавленных пальцах. Что-то было не так. Жжение. «Клинок точно пропитан ядом», — успел подумать Сэрбис и рухнул на каменную мостовую. — Вороны шлют поклон, — услышал он, прежде чем потерял сознание.

***

В глаза били утренние лучи рассветного солнца — ещё не слишком яркие, но достаточно, чтобы проснуться. Спина затекла. Луканис поморщился — его подобие кровати, конечно, не было комфортным, но разве настолько? Что-то было не так. Он распахнул глаза. И первым делом увидел не потолок, а бледное небо. Луканис повернул голову вправо. Тереза де Рива спала, прижавшись к нему всем телом. Луканис почувствовал, как губы сами растянулись в широкой и искренней улыбке. То, что случилось между ними, вспыхнуло в памяти. Густые тёмные волосы Тесс закрывали лицо. Луканис поколебался, но почти невесомым прикосновением всё же дотронулся до щеки и убрал локоны. Дыхание перехватило. Черты лица во сне смягчились. Он смотрел на неё — спокойно спящую, такую трогательно красивую, что захотелось тут же её разбудить. Впрочем, и так следовало возвращаться на Маяк, пока их не хватились. — Тесс, — практически промурлыкал Луканис, погладив её по плечам. И застыл: тон голоса показался настолько незнакомым, что Злость в голове оглушительно захохотал. Впрочем, надо отдать демону должное — промолчал. Пока что. Тереза нахмурилась, цепляясь за остатки сна, и отвернулась. Отчего-то захотелось рассмеяться. Луканис придвинулся к ней и обнял. Не удержавшись от соблазна, едва ощутимо коснулся губами шеи. — Тесс, — позвал он. Де Рива тяжело вздохнула, заворочавшись. — Кажется, кто-то не любит утро, — с лёгкой насмешкой прибавил Луканис на антиванском. Тереза жалобно застонала, но он оставил на шее ещё один поцелуй, и её дыхание сбилось. — Если планируешь всегда меня так будить, пожалуй, есть шанс, что утро я всё-таки полюблю, — сонно пробормотала она. Пока она одевалась, Луканис не мог оторвать глаз. Она застёгивала платье отработанными движениями, словно делала это тысячи раз, но почему-то каждый жест казался таким интимным, будто она — наоборот — раздевалась. Тереза наконец взглянула на него и чуть смущённо спросила: — Что такое? — Красивая, — Луканис улыбнулся и поднялся, а затем начал одеваться. Застёгивая манжету на рубашке, он посмотрел на неё. — Тесс, тебе… — он замялся, — …понравилось? — Да, — она искренне улыбнулась. — А тебе? Пальцы замерли на рукаве. Сказать или не сказать? — Да, очень, — выдохнул Луканис. — Это… — Молчи! — голос Злости ударил как раскат грома. — Спугнёшь! Хочешь, чтобы она смотрела на тебя как на слабого? — Это? — Тереза подошла ближе. В серых глазах плескался интерес. — Было прекрасно, — ответил Луканис, притягивая её к себе. — Согласна, — прошептала она и поцеловала в губы — бережно, практически осторожно. — И спасибо, что не притворялся. Луканис посмотрел на неё. Внутри всё замерло. Даже Злость, казалось, затаил дыхание — если бы мог, само собой. — Не притворялся? Голос представился чужим, хотя прозвучал даже, пожалуй, грубовато. Тереза чуть сжалась, но всё же выдохнула: — Я боялась, что будет иначе. И придётся подстраиваться, чтобы соответствовать ожиданиям. Но я была собой. Луканис ощутил, как расслабляются мышцы. Он улыбнулся. — Будь собой, Тесс. Мы — Антиванские Вороны — и без того носим слишком много масок. — А если тебе что-то не понравится? — тихо спросила она. — Если я что-то сделаю не так? Луканис почувствовал тепло. Он не был один в этом страхе, и это оказалось невероятно важным. — Никто не идеален. Мы можем ошибаться. Главное — будь собой. Со мной. — Обещаю, — она улыбнулась. — Хотя это и страшно, но я правда хочу. — И я тоже, — Луканис погладил её по щеке и поцеловал. Тепло её губ пробуждало желание, и он усилием воли оторвался от неё и прижался лбом к её. — Нужно возвращаться, — пробормотал он, и Тереза кивнула. — Я тоже не хочу, но… пора. Перед тем как они покинули колокольню, Луканис не забыл вернуть полотно на колокол. Тереза усмехнулась, но промолчала. Тревизо медленно просыпался. Солнечные лучи освещали улицы, крыши, словно золотя город. Луканис не мог не бросать на Терезу украдкой взгляды — она щурилась от света, подобно кошке. Нос заполнили запахи, и он вспомнил, насколько голоден. Тереза тоже поморщилась, когда в ноздри ударил аромат хлеба. — Сейчас бы всё отдала за чашку кофе и что-нибудь съедобное, — пробормотала она. Луканис коснулся её руки. — Хочешь, позавтракаем в Тревизо? Я знаю чудесное место. — Я тоже, — вздохнула Тереза и чуть улыбнулась. — Но боюсь, на Маяке нас точно хватятся. — Тогда я сварю кофе и сделаю завтрак, как только вернёмся, идёт? — он сжал её пальцы чуть крепче, и де Рива с благодарностью кивнула. — Звучит идеально, Луканис. Крыши Тревизо ещё хранили остатки ночной прохлады, когда они поднялись наверх. Переход между зданиями был проложен очень давно — тонкий стальной трос натягивался через кварталы, с малозаметными опорами и роликовым механизмом. Тереза встала у края, и Луканис улыбнулся. — Ты очень необычный Ворон, Тесс. — Что? Почему? — она чуть нервно рассмеялась, словно уже догадавшись, что он скажет. — Боишься высоты, — серьёзно ответил Луканис. — Я давно заметил и всё не могу понять, как тебе удаётся побороть страх. Тереза смутилась и опустила взгляд, а затем пожала плечами. — Просто не смотрю вниз, — выдохнула она. — К тому же страх — не до паники. Годы тренировок сделали своё дело. — У твоего страха есть причина? — мягко спросил он, не зная, имеет ли право. Тереза чуть улыбнулась, но в глазах промелькнула досада. — Увы, нет. Иногда мне кажется, что было бы куда проще, если бы причина имелась. — Не проще, — Луканис взял её за руку и запечатлел на тыльной стороне ладони поцелуй. — Куда сложнее бороться с неизвестным врагом. Хочешь, пренебрегу уроками этикета и пойду первым? — Не надо, — Тереза засмеялась. — Спасибо, я ценю. Но нельзя, чтобы остальные узнали о моей слабости. Или о том, что великий Луканис Делламорте готов поступиться манерами ради дамы. Он рассмеялся в ответ, наблюдая, как она решительно подошла к тросу и унеслась по нему к противоположному зданию. Затем последовал её примеру. В «Бриллианте» было тихо. Луканис увидел краем глаза торговца Флетчера, который что-то раскладывал в лавке. — Он мне не нравится, — прошипел в голове Злость. — Смотрит на неё всегда. Луканис не подал виду, но впервые оказался согласен с демоном. Флетчер и правда вечно рассыпался в комплиментах Терезе… — Де Рива! Голос Тейи вырвал из мыслей, и он повернулся. Андаратейя Кантори сидела в кресле, держа в руках фарфоровую чашку с кофе. Тереза направилась к ней, и Луканис — следом. — Мы поймали тевинтерца, — эльфийка отставила чашку в сторону и поднялась. — Вьяго ждёт тебя в поместье. — Отличная новость, — Тереза кривовато усмехнулась и взглянула на Луканиса. — Ты?.. — Иду с тобой, — лаконично ответил он. — Тейя? — И я, — кивнула Андаратейя. — Но… — Но? — Тереза с любопытством посмотрела на неё. — Ты же знаешь Вьяго, — эльфийка улыбнулась. — И явно не хочешь, чтобы он задавал ненужные вопросы, верно? Она окинула взглядом платье Терезы, в котором видела её накануне, и та тихо выругалась. — Предлагаешь, отправиться в Маяк и переодеться? Это займёт много времени. — Не надо, — Тейя улыбнулась. — В моём кабинете на кресле лежит одежда. Чёрная рубашка и брюки. Размер у нас примерно одинаковый, подойдёт. Луканис поразился такой предусмотрительности и деликатности со стороны эльфийки. Он всегда с уважением относился к ней, но сейчас Тейя превзошла все ожидания. — Спасибо, — выдохнула Тереза. — Ты же знаешь Вьяго… — Знаю, — Тейя усмехнулась. — Иди. Мы ждём. Он смотрел ей вслед чуть дольше, чем следовало бы, а когда повернулся, заметил взгляд Тейи — спокойный, но проницательный. Как будто она уже давно всё поняла. — Ты умеешь удивлять, — негромко произнесла она. Луканис поднял бровь, и Тейя хмыкнула. — Только не делай вид, что это ничего не значит. Ты не Илларио. Мы оба знаем, что она стала для тебя важной. Я поняла ещё когда ты попросил не флиртовать с твоей коллегой, — она отвела взгляд и мягко улыбнулась. — Знаешь, Вьяго тоже когда-то делал вид. — Спасибо, Тейя, — просто ответил Луканис. Голос был спокойным, но за ним скрывалась благодарность — за понимание, молчание и тихую поддержку.

***

Голова раскалывалась, словно его мучило самое тяжкое похмелье за всю жизнь. Красс открыл глаза — было темно, над ним склонился силуэт. Пламя горевших где-то поблизости свеч осветило лицо человека, и Сэрбис прищурился, пытаясь вернуть контроль над зрением. Мужчина. Явно чуть моложе Красса. Кожа смуглая, волосы — короткие и тщательно зачёсанные, иссине-чёрные. Бородка и усы — ничего необычного, но последние резко напомнили Дориана: безупречно уложенные, с чуть вздёрнутыми кончиками. Мужчина что-то делал в области его живота, и до Красса дошло: куртка расстёгнута, рубашка задрана. Резко дёрнулся — и тут же ощутил боль в запястьях. Металлические наручники — тяжёлые, с гравировкой. Магических петель не чувствовалось: значит, с подавляющим эффектом. — Лежи смирно, — тотчас прошипел мужчина. В голосе безошибочно узнавался антиванский акцент. Красс сглотнул и опустил голову обратно на холодный каменный пол. — Что ты делаешь? — пробормотал он. — Штопаю, чтобы ты не сдох раньше времени. Так что в твоих же интересах не шевелиться, тевинтерец. По спине пробежал холодок. Обоняние возвращалось, и он почувствовал стойкий запах лекарственных трав и сырости, словно находился под землёй. Горло пересохло от жажды — явный симптом попытки отравления. — Кто ты? — спросил Сэрбис без особой надежды на ответ. Мужчина смерил его ледяным взглядом. — Вопросы буду задавать я, когда ты немного окрепнешь. — Для этого лечишь? — из горла вырвался хрип, вызванный жаждой, и Ворон нахмурился. — Матео, принеси воды венатори, — коротко распорядился он, и в голосе прозвучала нота, не терпящая возражений. Красс почувствовал движение, и вскоре над ним склонился молодой парень. Тот же хмурый взгляд, словно Матео очень хотел казаться храбрым и походить на Ворона, но разница в их положении была очевидной. Матео поднёс к губам кожаную фляжку с водой, и Красс с жадностью её осушил. Отдышавшись, наконец выдавил: — Я не венатори. — Тем интереснее, — пробормотал Ворон, и на миг Сэрбис уловил в его голосе не то насмешку, не то искренний интерес. Серые глаза блеснули, и Красс вдруг почувствовал, как внутри зародилась тревога. Он ощущал, как прохладные пальцы мужчины орудуют иголкой, и понял, что не чувствует боли. — Ты дал мне обезболивающее? — Чтобы ты не перебудил криками мой дом, — недовольно парировал мужчина. Брови нахмурились, словно Сэрбис поймал его на неожиданной гуманности, и ему это не понравилось. — К тому же ты нужен мне живым. У меня много вопросов, Кассиус Корвиан. Назовёшь настоящее имя или подождём, когда придёт время для нашей беседы? — Смотря что ты имеешь в виду, — оскалился Красс. — Я, знаешь ли, привык, что под беседами подразумеваются именно они. С лёгкими нотками сарказма, иронии и словесных баталий. К пыткам, уж извини, нет. Ворон посмотрел на него. Ни одна черта лица не дрогнула. Серые глаза так и остались холодными. — Ты не альтус, хотя явно хочешь им казаться. Красс ощутил раздражение, но удержал себя от ответа, давая время подумать. Ворон провоцировал его — тонко и прямолинейно. — Я не привык казаться тем, кем не являюсь, — Сэрбис ответил спокойно и чуть лениво. — В конце концов, я не безбородый мальчишка вроде твоего подопечного. Мужчина кивнул и поднялся на ноги. — Я зашил рану и нейтрализовал воздействие яда. Жить будешь. Пока. Я проверю тебя через несколько часов, а затем мы побеседуем. Не пытайся выбраться — от меня ещё никто не уходил. Ворон говорил ровным тоном. Ему словно не было нужды угрожать — он знал себе цену. Сэрбис внимательно посмотрел на него. Разум подкинул догадку, и теперь — даже несмотря на опасность — очень хотелось проверить, прав ли он. — Ты Вьяго де Рива. Красс решил не спрашивать, а бить в лоб — как сам собеседник. Мужчина с мрачным видом посмотрел на него. — Про нас — Антиванских Воронов — ходит много легенд. Но не все из них стоит проверять, особенно на себе. Он исчез из поля зрения, и Красс приподнялся на локтях. Он находился в клетке. Ворон щёлкнул замком, коснулся его на несколько мгновений, и на нём вспыхнули руны. Сэрбис прищурился. — Это чтобы ты не сбежал раньше нашей беседы, — заключил Ворон и, потеряв к нему интерес, повернулся к молодому Матео, который выжидательно наблюдал за происходящим, оперевшись на деревянный ящик. — Следи за ним, — кратко велел мужчина и направился к выходу. Вскоре Красс услышал шаги на ступеньках. Это подтвердило догадку о подземелье. Он с трудом сел и взглянул на молодого Ворона. Тот выглядел деловито, словно ему доверили очень важный контракт. Сэрбис подумал, не стоит ли разговорить парня — отчего-то он был уверен, что это ему удастся, но решил наоборот не привлекать к себе внимания. Он подполз к стене и с облегчением опёрся на неё. Матео — так, кажется, назвал его Ворон — внимательно наблюдал за ним. Красс сдержал ухмылку. Он оглядел помещение. Подземелье казалось мрачным и, вероятно, располагалось под домом. Разум занимала дилемма: пробовать бежать или нет? Если его поймал Вьяго де Рива, можно было бы напрямую поговорить о Тенебрии и сэкономить время, которого и так не было. С другой стороны, мужчина не ответил прямо. Какова вероятность, что из всех Антиванских Воронов — а одних только домов было больше сотни — ему «посчастливилось» угодить именно к Вьяго? Красс тихо вздохнул. Учитывая его везение, шанс на подобный исход был бы весьма мал. Да и к тому же — даже если и правда повезло — будто Вьяго де Рива стал бы откровенничать! О его репутации параноика Сэрбис слышал из разных источников, и этот факт был учтён даже в его записях. Оставалось одно — бежать. Он не знал, где находится и сколько у него времени. И главное — не знал, кто на самом деле его пленил. Ясно было одно: сидеть и ждать — не вариант. Отдохнув немного, Сэрбис с трудом поднялся на ноги. Клетка явно не была приспособлена под его рост, и пришлось чуть согнуться. На лице юного Ворона застыла тревога. — Не двигайся! — Что, и по клетке нельзя? — с насмешкой поинтересовался Красс, и Матео обиженно засопел, сжав губы. — Смотри мне, — пригрозил он. Сэрбис подошёл к передней части клетки и опёрся на неё скованными руками, словно лениво. Железные прутья даже не скрипнули. Красс осторожно посмотрел в бок: руны на замке не было видно. Надо активировать их магией. Он опустил взгляд на руки. Демоновы Вороны. Сэрбис закрыл глаза. Вспомнился покойный Галвард Павус — его наставник в Круге Минратоса. «Магию подавить невозможно, — говорил он. — Об этом часто забывают, поддаются эмоциям. Если сохранить хладнокровие, никакая преграда не выстоит». Красс глубоко вздохнул. Досчитал до десяти. Магия вырвалась из него тонкой струйкой, активировав руну. Он покосился на молодого Ворона — тот смотрел вправо, и это сыграло на руку. Сэрбис изучил рисунок и широко улыбнулся. Руну подавления, в основном, использовали в южных странах континента, как будто это могло уберечь. Впрочем, для магов с юга, возможно, это бы и стало преградой, но не для него. Отвернувшись от Ворона, он глубоко вздохнул. «Очистить сознание от лишних мыслей», — вспомнилось наставление магистра Павуса. Наручники нагрелись, и Красс стиснул зубы. Металлическая конструкция явно пыталась сдержать магию. Он напрягся, чувствуя, как на лбу проступил пот. Послышался треск, и Сэрбис закусил губу до боли, чтобы не закричать — кожа на запястьях покраснела. «Ну же, ещё немного». Характерный звук раздался на весь подвал, но наручники треснули. Матео вскинул голову. — Что ты там творишь? — Проверяю, насколько прочные у Антиванских Воронов наручники, — глухо пробормотал в ответ Красс, чувствуя, как пот катится градом по лицу. Матео рассмеялся. — Не старайся. Мастер сам подбирает всё. И наручники — точно не игрушка. — Я уже понял, — Красс понадеялся, что в голос не просочилась насмешка. Он повернулся и уставился на Матео — тот смотрел в стену со скучающим видом — и затем только на замок. Руна не горела, но магия чувствовалась — вязкая, подавляющая. Красс прижался лбом к холодным прутьям и закрыл глаза. «Если ты не можешь сломать — заставь сомневаться», — всплыла в памяти старая фраза Галварда Павуса. Он направил магию не в замок, а вокруг него — словно окутывая, вплетаясь между стыками, как тонкий туман. Магия сопротивлялась. Руна дрогнула. Пот потёк по виску. Он стиснул зубы. — Ты чего застыл? — донёсся голос Матео. — Голова кружится, — прохрипел Красс и с усилием опустился на колени. Ворон фыркнул. Он выждал и продолжил. Мышцы ныли от напряжения. Ещё немного. Внутри замка что-то щёлкнуло — тихо, едва слышно. Руна не исчезла, но потускнела. Он почувствовал: механизм дрогнул. Разум подсказывал: замок почти сдался. А тело — что ещё одно усилие, и он потеряет сознание. Сэрбис перевёл дыхание и собрался с силами. Спешить нельзя: Матео явно вступит в бой, а магия сквозь преграды — наручники и саму руну — и без того ослабила. Он глубоко вздохнул и вгляделся в левую стену — противоположную от той, куда по лестнице скрылся мужчина. Чутьё подсказывало: в Тревизо должна быть канализация, и вполне вероятно, что поместье Антиванского Ворона будет подведено к ней тайным ходом. Матео зевнул, и Красс понял, что не знает, какое время суток. — Сейчас всё ещё ночь? — спросил он. Юноша посмотрел на него и нехотя кивнул. — Ты слишком быстро пришёл в себя. Яд на клинках не был рассчитан на такого здорового мужика, как ты. — Сочту за комплимент, — парировал Сэрбис, и Ворон усмехнулся, но быстро взял себя в руки. «Учиться тебе ещё и учиться», — без злости подумал Красс. Он встал на ноги и размял плечи, стараясь не выдать Матео, что уже освободился от оков. Затем взглянул на юного Ворона. Была не была. Взмах руками, и замок, громко звякнув, рухнул на каменный пол. Матео подпрыгнул на месте и выхватил оружие — рапиру и кинжал. — Как ты?.. — выдохнул он. Красс кривовато усмехнулся. — Не советую вступать в бой. Я не хочу причинить тебе вред, Матео. Ворон сжал зубы, и его решительный вид подсказал: он не отступит. Красс вздохнул. — Поговорим? — Я не разговариваю с венатори! — прошипел Матео. Сэрбис картинно закатил глаза. — Я же сказал, что не венатори! — Так я тебе и поверил! — Будь по-твоему, — Красс кивнул. Пара витиеватых манипуляций руками, и юношу покрыл лёд — от плеч до ног. Сэрбис распахнул решётку и подошёл к нему. — Передай мастеру: я не хочу никого убивать. В Тревизо был ключ к венатори, которого я выслеживаю. Своё я получил и теперь ухожу. — Не двигайся! — заорал Матео, и Красс замер на секунду. — Мне жаль, юный Ворон. Верхняя часть тела оттает через пять минут, это тебе не навредит. Он взмахнул рукой, и голова Матео покрылась льдом. Красс с сожалением вздохнул, но медлить было нельзя. Он быстро изучил подвал, то и дело посматривая на Матео, и — о, чудо! — ожидания оправдались: за натянутым полотнищем обнаружился решётчатый ход в канализацию. Замок был простым, и не составило труда его сломать. Затем Красс просочился сквозь узковатую решётку, убедился, что полотнище висит как раньше, и магией восстановил замок. Это отвлечёт Воронов. Вскоре он выбрался из канализации, преодолев узкий, зловонный лаз, ведущий из подземелья. Гулкая тишина, тяжёлый воздух, влажные стены и плеск воды под ногами сопровождали каждый шаг. Он вылез из канализации спустя какое-то время, будто вынырнув из другого мира — с затуманенным взглядом, с кровью, пульсирующей в висках, и с последней каплей сил. Перед глазами плыло — как от слабости, так и от запаха. Отдышавшись, он с трудом вспомнил выходы из города. Когда над окрестностями Тревизо взошло рассветное солнце, Сэрбис, убедившись, что отошёл хоть на какое-то приличное расстояние от города, забрался в гущу леса. Бок кровоточил. — Не сдаваться, — пробормотал он, но тут же рухнул на землю, потеряв сознание.

***

Поместье де Рива было наполнено знакомым с детства запахом утра — свежей выпечки, тонких ноток трав и книг, которые стояли в каждой комнате. Обнаружив побег тевинтерца, Вьяго пришёл в ярость. Мало того, что неизвестный маг умудрился избавиться от наручников, так ещё и вскрыть замок с руной подавления, а затем исчезнуть. Тереза наблюдала, как кузен вместе с Луканисом изучают подземелье, и поймала встревоженный взгляд Тейи. Матео быстро пришёл в себя, но избавить его ото льда, сковавшего ниже груди, оказалось не так просто. Наконец, им удалось, и Тейя влила в горло юноши согревающий бальзам. Матео закашлялся, и Вьяго сразу же направился к ним. — Что произошло? — без предисловий спросил Пятый Коготь. — Я не знаю, как это вышло, Вьяго, — пробормотал Матео. Голос звучал севшим. — Честное слово, я не думал, что маг на такое способен! Он взломал замок и сбежал. Я попытался его задержать, — он вздохнул. — Он сказал, что не хочет причинять никому вреда, а в Тревизо приехал, чтобы найти важный ключ для поиска венатори. Вьяго промолчал, но Тереза знала кузена достаточно хорошо, чтобы понять, насколько тот взбешён. Наконец, он нахмурился. — Я отдам распоряжения его выследить, — кратко сказал Пятый Коготь, а затем посмотрел на Тейю. — Проведи всех в столовую, Беатриса подаст завтрак. Я скоро присоединюсь. Матео, отдыхать. Эльфийка кивнула, и Тереза улыбнулась: для неё давно стало очевидным, сколько времени Андаратейя проводила в семейном поместье де Рива. Вьяго покинул подвал первым, Матео — следом. Тейя посмотрела на Терезу и Луканиса. — Идём? Кажется, надо многое обсудить. Столовая поместья была небольшой, но уютной. Тереза села на своё место. Луканис опустился рядом и украдкой сжал её руку. Она мягко улыбнулась, и тут вошла Тейя. — Сейчас принесут завтрак, — сообщила она, садясь напротив Терезы. Она кивнула, мыслями находясь во вчерашнем вечере — на чердаке заброшенного дома Затопленного квартала. — У Терезы де Рива был контракт в Карастесе примерно три года назад? — …Её сильно ранил венатори на том задании, и не умерла она только потому, что Первый чародей Круга Карастеса — сильный целитель. — Значит, всё-таки она. Спасибо, это именно то, что мне нужно было выяснить. Маг ищет Тенебрия — теперь сомнений не было. Но зачем ему лезть в её прошлое? Что он надеется узнать? Размышления прервал Вьяго, вошедший в столовую. Он опустился рядом с Тейей, и Тереза заметила, как неважно выглядел кузен. Стыд немного уколол: пока она мирно спала в объятиях Луканиса, Вьяго решал её проблемы. — Сейчас я задам вопрос как Коготь твоего дома, Тереза. Вас двоих… — он строго взглянул на Тейю и Луканиса, —…прошу не вмешиваться. — Ви… — мягко начала эльфийка, но Вьяго решительно покачал головой и отрывисто задал вопрос: — Расскажи мне, Тереза, почему в какой-то момент ты прервала слежку за тевинтерцем? — Я узнала всё, что требовалось, — ответила она, чувствуя, как внутри всё холодеет. — У тебя был приказ прекратить слежку? — Вьяго откинулся на спинку стула и сложил руки на груди. — Достаточно, — вмешался Луканис. Он опёрся локтями на стол. — Мы узнали, что требовалось. Маг не представлял угрозы, он искал информацию. — При всём уважении, Луканис, я попросил не вмешиваться, — отрезал Вьяго. — Тереза отправилась на задание не как Рук, а как Ворон дома де Рива. И я хочу знать, почему она прекратила слежку. Тереза исподлобья посмотрела на кузена, прекрасно понимая, что тот начинал выстраивать границы в момент сильнейшей уязвимости. Сжав кулаки, она выдохнула: — Он встречался с Маркусом. Задавал вопросы про Карастес. Черты кузена не дрогнули, но рот приоткрылся — всего на доли секунды, но этого хватило, чтобы заметить. — Карастес? — переспросил он. — То, о чём я думаю? — Мой контракт, — уточнила Тереза. Вьяго поднялся так резко, что стул со скрипом отлетел и упал, ножками задев его ногу. Пятый Коготь поставил руки на стол и процедил: — Ты хочешь сказать, что тевинтерский маг выспрашивает Маркуса о контракте, который стал глубоко семейным, а ты просто позволила ему уйти? Тереза молчала, не зная, что ответить. Внутри всё словно покрылось льдом: она понимала правоту брата. — Что вообще Маркус знал о Карастесе? — резко спросил он. — И не вздумай мне лгать. — Только то, что меня сильно ранили, — пробормотала она. Раздался резкий грохот: Вьяго ударил кулаком по столу так, что тот протестующе скрипнул. Тереза вздрогнула — кузен никогда не терял самообладание. Только если речь заходила о Карастесе. Вьяго с чувством выругался, а затем практически прошипел: — Ты забыла всё, чему тебя учил мой отец? Я? Никому нельзя доверять, Тереза! Никому! — Я ничего такого… — Ты сказала — этого достаточно! — рявкнул Вьяго. — Я многое могу понять, но как тебе духу хватило рассказать что-то настолько личное любовнику?! — Довольно, — сказал Луканис уже не спокойно, а глухо, сдержанно. Он встал, не повышая голоса, но в его тоне было столько стали, что в столовой повисла тишина. — Ты перегибаешь. И я не позволю тебе так разговаривать с Терезой. Никому. — Она — Ворон моего дома! — Я сказал: ты перегибаешь, — повторил Луканис. Тереза заметила, как жёстко прозвучал его голос. Вьяго замер, всматриваясь в Делламорте, и стало понятно: пусть он ещё и не носил титул Первого Когтя, это не за горами. Кузен перевёл взгляд на неё. — Кто ещё может знать, Тереза? — Что?.. — Кому ещё ты могла рассказать? — Никому, — она искренне опешила. — Луканису. До этого кратко Маркусу. Всё. Вьяго сжал челюсть, словно то, что он хотел спросить, причиняло серьёзный дискомфорт. — Кто был помимо Маркуса, Тереза? Она подняла брови, чувствуя, как в груди пробуждается ярость. — Ты прекрасно знаешь, что никто. — Что, Маркус был единственным? — чуть тише спросил Вьяго, и Тереза встала, чувствуя, что эмоции на пределе. — Задолго до Карастеса был мужчина. Он уж точно ничего не мог знать. Ещё вопросы о моей личной жизни будут? Она увидела, как на лице кузена промелькнули стыд и — всего на секунду — любопытство. Тереза чувствовала себя уязвлённой, злой: такой разговор, ещё и при Луканисе? Вьяго неожиданно поник, словно наконец понял, что перешёл черту. — Тереза… — И смею заметить, что пусть я и прервала слежку, сбежал маг из твоего дома! — прошипела она. — Из нашего, — зачем-то уточнил Вьяго. — Но я заковал его в наручники и закрыл клетку руной подавления! — А я узнала, что он ищет меня! Судя по всему, из-за Тенебрия! — Перестаньте, — вмешалась Тейя, тоже встав. — От того, что вы обвините друг друга во всех смертных грехах, лучше не станет. Факт один — маг ушёл. — Я отправил за ним наших людей, — пробормотал Вьяго. Тереза чувствовала его взгляд, но злость бурлила внутри не хуже одноимённого демона. — Прекрасно, — парировала она. — Если будут новости, сообщите. Меня ждут на Маяке. Луканис? Она встретилась с ним глазами и не увидела ни капли осуждения. Делламорте едва заметно улыбнулся и уверенно кивнул. — Идём. Она уже подошла к двери, как Вьяго её окликнул. Тереза повернулась и холодно заметила: — Не надо. Я услышала достаточно.

***

Тереза закурила и тяжело вздохнула. После возвращения на Маяк она ушла к себе. Слова Вьяго глубоко засели внутри, и как избавиться от этого мерзкого ощущения, она не знала. Тереза затянулась горьким дымом и чуть улыбнулась, вспомнив, как тактично повёл себя Луканис после того, как они покинули поместье де Рива. Не сказав ни слова, он взял её за руку и так и не отпускал, пока они не вернулись на Маяк. Это было близко. Очень в его духе. Тереза улыбнулась шире, вспоминая проведённую вместе ночь. Всё было естественно. Ни преград, ни ужимок, ни капли притворства. Она помнила его восхищённый взгляд и не боялась смотреть так же в ответ. Быть собой — впервые за долгие годы. Может, это то, что она так давно искала, но боялась признать? Даже подумать об этом страшно. В дверь негромко постучали, и Тереза сразу поняла — это он. Луканис вошёл, держа в руках тарелку и чашку кофе, и она искренне опешила. Судя по всему, это отразилось на её лице, потому что он хмыкнул. — Я же обещал тебе завтрак. — Не стоило, — Тереза затянулась в последний раз и затушила сигарету. — Но спасибо. Пахло изумительно. Луканис опустил тарелку на столик и сел рядом. — Я не всегда знаю, что сказать, но… я с тобой, Тесс. — Спасибо, — повторила она и потянулась, чтобы его поцеловать. — Ты сам-то поел? — Пока готовил, — усмехнулся Луканис. Тереза придвинулась, и внутри всё замерло: на тарелке лежала тёплая лепёшка, завёрнутая в аккуратный свёрток. Из края вытекал расплавленный козий сыр, перемешанный с пряным мясом — вяленая говядина, поджаренная до хруста. Пахло огнём, специями и чем-то родным. Дыхание перехватило. Так на скорую руку ранним утром готовила мама. Тереза улыбнулась. — Я даже не знаю, что сказать. — Не любишь такое? — Луканис нахмурился, и она покачала головой. — Наоборот. Так готовила мама, когда отец возвращался с контрактов. Быстро и вкусно. Спасибо, — она улыбнулась и принялась за еду. Луканис чуть расслабился, откидываясь на спинку дивана, давая ей личное пространство. — Эммрик сказал, допросить Зару Ренату надо как можно скорее. Я пойду к нему. Если есть желание, присоединяйся. Тереза кивнула. — Конечно, я с тобой, это не обсуждается. — Но не спеши, — твёрдо сказал Луканис. — Не хочу, чтобы тебе стало плохо. — Спасибо, — она улыбнулась. Он убрал тарелку и вздохнул. Тереза нахмурилась. — Боишься, что она подтвердит опасения? — Я и без неё уверен, — пробормотал Луканис. — Да и ты знаешь, как я отношусь к некромантии. Но это важно услышать. — И нам повезло, что в команде есть Эммрик, — Тереза дотянулась до его руки и сжала. — Мне всегда близка его тактичность во всех аспектах. Уверена, что он проявит себя достойно. Луканис сдержанно кивнул, и она, не зная, что сказать, прижалась к нему. — Я с тобой.

***

Терезе обычно нравилась та часть Маяка, в которой обосновался профессор Эммрик Волкарин. Несмотря на ремесло — некромантию, помещение словно отражало его самого: в нём царил уют, отчётливо виделась любовь к деталям и в то же время не было столь привычной антиванскому глазу роскоши. К тому же у профессора была обширная библиотека — в дополнение к той, что имелась на Маяке. Сейчас же в нос ударил резкий бальзамический запах, неизменно ассоциировавшийся с похоронными обрядами. Тереза ощутила дурноту и с благодарностью к Луканису подумала: не зря они выждали, прежде чем прийти. На каменном столе Эммрика — она всё ломала голову, зачем он некроманту — лежало тело Зары Ренаты. Луканис решительным шагом подошёл к столу. Эммрик стоял с противоположного края и выглядел предельно серьёзно. Тереза ощутила симпатию: им и правда повезло, что некромант оказался в их команде. Луканис вздохнул и посмотрел на Эммрика. — Зара говорила перед смертью с Илларио. Я должен знать, о чём именно. — Я бы не предложил свои услуги, если бы не был уверен, что всё получится, — спокойно ответил профессор. — Начнём, если вы готовы. Луканис кивнул. Тереза встала рядом и послала ему быструю улыбку в знак поддержки. Эммрик взмахнул руками и нараспев произнёс: — Пусть пламя вернёт тебе зрение. Пусть дыхание и свет восстанут вновь. Зара Рената — или всё же её труп? — издала звук, как будто в лёгкие попал воздух. Тереза подумала: «Похоже на тот, что делает человек, выныривая из воды». И хотя простая ассоциация должна была сработать, кожа всё равно покрылась мурашками от ужаса. Тереза разделяла мнение Луканиса о некромантии, предпочитая обряды, проводимые во всём Тедасе за исключением Неварры — сожжение. Но Эммрика, особенно с его страстью к делу всей жизни, не осуждала. Зара хрипло дышала. Тереза видела, как, не скрывая брезгливости, скривился Луканис, и глубоко вздохнула сама. Идея оказалась не лучшей — от запаха уже кружилась голова, и к горлу подступила тошнота. — Расскажи нам об Илларио Делламорте, — уверенно проговорил Эммрик, обращаясь к трупу. — Amatus, — прошептала Зара, и Тереза тяжело вздохнула, не сдержавшись: она оказалась права. Луканис тотчас посмотрел на неё, словно спрашивая. — Любимый, — перевела де Рива, с сочувствием взглянув на него. Луканис поморщился. — Он обманул нас обоих, — с трудом произнесла Зара Рената. — Поясни, — холодно велел Луканис. — Ты забрал у него то, что он больше всего хотел, — Зара повернула голову, и мёртвые глаза уставились на него. Тереза нахмурилась. — Больше, чем деньги… Удовольствие… Семью… — Титул Первого Когтя, — мрачно констатировал Луканис, складывая руки на груди. Терезе страшно хотелось его поддержать. Бросив на Эммрика быстрый взгляд — тот не отрывал глаз от Зары Ренаты, она едва заметно коснулась локтя Луканиса. — Зависть, — выдохнула де Рива. — Самый страшный яд, который только можно представить. Особенно между близкими. — Задача была — убить тебя, — продолжила Зара Рената. — Но я не привыкла растрачивать потенциал. — Это ничуть не лучше, — язвительно парировала Тереза, сжав руки в кулаки. — А Катарина? — спросил Луканис. — Илларио нанял тебя, чтобы убить её? — Нет, — с трудом выдохнул труп. — Илларио использовал магию крови, чтобы контролировать Злость. Как? Он же не маг, — Тереза задала вопрос. Она помнила: времени у них немного. — Наши пробудившиеся боги дают много даров, — ответила Зара. Тереза вновь ощутила дурноту. Кто — Эльгарнан или Гиланнайн? Она нахмурилась, припоминая. Эльгарнан считался богом порядка, власти и гнева, в то время как Гиланнайн — покровительницей охотников, зверей, природы и целителей. — Илларио связался с Эльгарнаном? — спросила Тереза. — Её дух силён. Буду признателен за поспешность, — вмешался Эммрик. Де Рива взглянула на него: маг, казалось, чуть побледнел. — Мы услышали достаточно, — мрачно заметил Луканис. Профессор взмахнул руками, делая несколько витиеватых манипуляций. Зара Рената напоследок хрипло выдохнула и обмякла, навсегда покидая этот мир. — Мне жаль, Луканис, — сказала Тереза, не зная, что ещё добавить. — Мне тоже, — пробормотал он, подняв глаза на неё. — Что будем делать? — негромко спросила она. Взгляд Луканиса был полон молчаливой благодарности. Вопрос явно прозвучал для него в новинку, но он так же ответил: — Отнимем у него всё. Слова прозвучали как приговор, но большего и не требовалось.

***

Луканис пил кофе, спиной опираясь о стену в кладовой за кухней. В голове бушевал Злость — ярость демона от известий про Илларио взбудоражила не одного его не на шутку. Глаза слипались, но это стало давно привычным. Сделав глоток насыщенной и чуть горьковатой жидкости, Луканис подумал о Терезе. Воспоминания о прошлой ночи заглушили яростные вопли Злости. В груди потеплело. Он словно видел, как целовал её, как она отзывалась, касалась — осторожно исследуя. После — как лежали в темноте под открытым небом. Её пальцы поглаживали грудь и живот, словно Тесс хотела убедиться: он здесь. А он изучал её. Гладил по спине, изгибу талии. Вдыхал аромат густых волос. Когда он коснулся её бока, Тереза захихикала — едва ли не по-детски пробормотав: — Щекотно. Он помнил, что не мог отпустить её. Так и прижимал к себе, пока не услышал, как дыхание замедлилось, стало ровным. Луканис не мог вспомнить, когда к нему кто-то относился столь бережно. И к ней хотелось относиться так же. Он уже знал, какая Тереза закрытая, и чего ей стоит открываться. Но она шла к нему, делилась прошлым, контрактами, воспоминаниями, и он делал то же самое. Желание найти её пробудилось и бурлило внутри не хуже Злости, только отзывалось иначе — тихо, незнакомо, но бороться с ним казалось невозможным. Луканис допил кофе одним глотком, поставил чашку и направился к ней. Проходя мимо библиотеки, он заметил свет. Повернулся и увидел её. Тереза сидела на банкетке перед фортепиано; Луканис пригляделся: она читала книгу. Он направился к ней. Она казалась погружённой в сюжет, и Луканис почувствовал себя ребёнком на доли секунды, который жаждет привлечь внимание. Этого не потребовалось: серые глаза оторвались от страниц, и Тереза улыбнулась. — Что читаешь? — спросил он на антиванском: хоть Луканис бы и не признался, но ему до дрожи нравилось говорить с ней на родном языке. Тереза искренне улыбнулась. — Нашла сборник рассказов о простых людях во времена Инквизиции. Как Брешь повлияла на их жизни. Автор — какой-то учёный из Университета Орлея, — она на миг взглянула на обложку. Луканис встал рядом и прочитал имя; оно ему ни о чём не сказало. — Звучит интересно, — кивнул он. — Ты видела Брешь? — Нет. Я была в Орлее после того, как Инквизитор её закрыл — в сорок втором. Но люди помнят. Один пастух рассказывает в книге, как свалился с ног, завидев Брешь в небе. Другой — как его дочь придумала про неё песенку, которая до сих пор отзывается в памяти. Женщина из Ферелдена — как мабари отдал жизнь, защищая её семью от демона. Это страшно, трагично, и о таком, как правило, не пишут в книгах. — Мне нравится, как ты думаешь о людях, — пробормотал Луканис. — Одна из причин, по которой я так и не смогла стать убийцей. Он широко улыбнулся и чуть склонился над ней. — Правда? Я думал, дело в том, что великая Тереза де Рива боится крови. — Я не боюсь! — она притворно оскорбилась, но тут же посерьёзнела. — Нет. Меня обучали всему, но тётя всё говорила дяде: «Дому нужна редкая специализация». Она много времени уделяла моему образованию, что помогло, когда были контракты по улаживанию конфликтов. — Например? — в голосе Луканиса просквозило искреннее любопытство. — Ты упоминала об артефактах, но… — Ничего особенного, — Тереза хмыкнула. — Как правило, распри между торговыми принцами или — по просьбе короля — помирить двух враждующих вельмож, один из которых покусился на любовницу другого. Грязь и скука. Искать артефакты на заказ куда интереснее. — Это похоже на то, что делают «Повелители фортуны», — пробормотал Луканис. — Только без погони за славой. — Именно, — подтвердила она. — Моя мотивация — выполнить контракт. Удовольствие в процессе поиска вторично, хотя для меня составляет немаловажную часть. И, как правило, мало пещер, полных пауков. А вот украсть артефакт у какого-нибудь магистра из Каринуса или брошь седьмого века у вельможи-орлесианца куда интереснее, как по мне. Это как… прикоснуться к истории, но не оставить её себе. Луканис замер, всматриваясь в её глаза. Он понимал, и от этого в груди становилось ещё теплее. — А как ты стал именно убийцей магов? — негромко поинтересовалась она. — Я всё хотела спросить, но… Луканис усмехнулся. Ему нравилось, как постепенно они раскрывались. Было даже забавно: сколько всего они успели обсудить — детские воспоминания, истории с контрактов, семью — а до сути специализаций добрались только сейчас. В этом было что-то особенное, словно оба изначально видели друг в друге не Антиванских Воронов, а людей. — Знаешь, — негромко заметил он, чуть сжав её плечи. — Мне так нравится, что ты видишь меня, а не убийцу магов. — Легендарного убийцу магов, — парировала Тереза и широко улыбнулась. — Но если серьёзно: как бы наше ремесло ни было важно, оно не определяет нас как людей. — Ты не представляешь, как это ценно, — Луканис вгляделся в её глаза, наклонился и поцеловал — с жаром, страстью, парадоксальным образом граничащей с нежностью. Она ответила на поцелуй так же, прижимаясь ближе, но, когда дыхание смешалось, осторожно укусила его за губу, словно прощупывая границы дозволенного. Из горла Луканиса вырвался приглушённый стон. — Мьерда, Тесс… — Ты не ответил на вопрос, — прошептала она, и Луканис ощутил как досаду, так и желание рассмеяться. — Ты умеешь добиваться ответов, — он уткнулся носом в её волосы и пробормотал: — Я стал убийцей магов, когда венатори начали воссоздавать свой культ. Больше пяти лет назад. Мне нравилась мысль, что я очищаю мир от грязи. Она хмыкнула. Пальцы пробежались по его волосам, и Луканис чуть не застонал от ощущений. — Спасибо, что поделился, — прошептала она. Он мягко отстранился и, склонив голову, усмехнулся. — У тебя есть ко мне ещё неотложные вопросы, Тесс? — Да, — она кивнула с нарочитой серьёзностью, и Луканис выжидательно поднял бровь. — Поцелуешь ещё? Он ответил не словами — просто склонился и поцеловал её снова. Глубже и увереннее. Не было нужды сдерживаться: пальцы скользнули по щеке, затем по шее, в густые волосы Тесс. Вторая рука притянула за талию ближе — крепко и уверенно. Она чуть застонала, когда губы коснулись шеи, но подалась навстречу. Краем сознания он понимал — останутся следы, но остановиться казалось невозможным. Когда Тереза застонала особо громко, внутри всё перевернулось, и он усилием воли заставил себя замедлиться. — Хочешь… — она тяжело дышала, серые глаза расширены, — …ко мне? Вместо ответа он просто поднял её на руки. Тереза ахнула от неожиданности, но уверенно обхватила его за шею. — Луканис, нас могут увидеть! — Пусть, — отрезал он, направляясь к выходу из библиотеки. — Я не хочу скрывать, что мы вместе. Он почувствовал, как она застыла на мгновение, но, словно поколебавшись, выдохнула: — Прекрасно. Они исчезли, оставляя позади нетронутое фортепиано и книгу.