Глава 11

Красс Сэрбис закурил и пробежал взглядом давно сделанные записи об Антиванских Воронах. Рядом лежала раздобытая карта Тревизо, и он ещё раз посмотрел на неё. Отметил на ней все тайные переулки и дворики, в которых мог бы затеряться, если его обнаружат. Впрочем, вряд ли Антиванским Воронам будет дело до человека, сошедшего с корабля из Минратоса. Хотя как знать? Он передёрнул плечами и поднялся на ноги, затушив сигарету в пепельнице покойного Галварда Павуса — отца Дориана и своего наставника. Отправляться в Антиву в одеянии мага было бы слишком странным, поэтому пришлось сменить стиль, а теперь привыкать к неудобной кожаной броне, облегавшей всё тело. И хотя торговец-антиванец заверил его, что «господину броня по размеру», Красс был с этим не согласен. Он подошёл к мутноватому зеркалу в старинной раме и смерил отражение критическим взглядом. На его рост и плечи броня села так, будто изготовлена для кого-то на два размера меньше. Чёрная и кожаная, она тянула плечи назад и врезалась в бёдра так, будто её шил враг. Говорят, униформа Воронов ещё хуже. Он покрутился и хмыкнул. — Превосходно. Тевинтерский маг, притворяющийся антиванцем. Не хватает только перьев и кинжала в зубах, — буркнул он себе под нос. Провёл рукой по вороту — неудобно. Пояс слишком тугой. Сапоги узкие. Всё слишком! — Да хоть бы капюшон сел по-человечески, — проворчал он, накидывая его на голову. Ткань тут же зацепилась за ремешок на плече, и он закатил глаза. — Конечно. Спасибо, Антива. Я в предвкушении. От дверного проёма послышался громкий смех. Сэрбис вспыхнул и повернулся. Нэв Галлус хохотала, опираясь плечом на стену. — Очень смешно, — процедил Красс сквозь зубы. Нэв вошла в кабинет и смерила его изучающим взглядом. — Знаешь, а тебе идёт. Обтягивает как надо. Вряд ли антиванцы могут похвастаться такими плечами. Злость мгновенно улетучилась, но Сэрбис постарался этого не показать. Магесса опустилась в кресло, не отрывая от него карих глаз. — Дела Дориана закончены, я так понимаю? — поинтересовалась она. — Пока да, — Красс кивнул, переминаясь с ноги на ногу, и одёрнул рукава. — Корабль в Тревизо отправляется утром. Глупо, но он ощущал себя едва ли не голым. — Тебе идёт, — Нэв наконец перестала его рассматривать, и их глаза встретились. — Уверена, броня позволит не выделяться слишком сильно. Он тяжело вздохнул, и звук получился скорее похожим на рык. — Как они это носят? Зачем? Неудобно! — Красс уставился на себя в зеркало. — Может, не стоит ехать в Тревизо? Ты ведь сама раньше хотела, чтобы я поговорил с Рук. Он развернулся всем телом, и Нэв закатила глаза. — Красс, она слишком сдержанная, почти ничего о себе не рассказывает. Да, она помогает команде, всегда готова выслушать и подставить плечо, но про неё саму я мало что знаю. Здесь в деле замешан Вьяго, и вряд ли она хоть что-то расскажет. — Но это ведь ради благого дела, — хмуро парировал Сэрбис. — По твоим словам она небезразлична. Нэв сжала губы так, что те побелели, но всё же кивнула. — Так и есть. Но слишком скрытная. — Кого-то она мне напоминает, — Красс широко улыбнулся, делая пару шагов к магессе. Поцелуй бы сейчас точно поднял настроение, но броня скрипнула, момент показался упущенным, и он выругался сквозь зубы. Впрочем, ледяной взгляд Нэв красноречиво говорил, что ремарка её совсем не порадовала. Из коридора послышались шаги, и Нэв тотчас посмотрела туда. Нахмуренные брови говорили, что это мог быть только один человек. Красс обернулся. Маргарет стояла в дверях тихо, но губы растянулись в насмешливой улыбке при виде брони. На ней самой было чёрное свободное платье, и хаотичные кудри спадали на плечи. Сэрбис поймал себя на том, что она выглядела безупречно, и поспешно отвёл взгляд. «И кто бы мог подумать когда-то, что у тебя будет такая жизнь, Марго. И что я буду тому рад», — пронеслось в голове. — Я всегда восхищаюсь твоим талантом появляться невзначай, — заметила Нэв, приветствуя чародейку небрежным кивком. — Прямо в момент, когда разговор становится особенно неудобным. — Тоже рада видеть тебя, Нэв, — парировала Маргарет и посмотрела на Красса. — Завтра отправляешься? — Как видишь, — пробурчал он, мысленно проклиная желание разносить неудобную броню. Чародейка серьёзно кивнула, явно думая о чём-то. Наконец, она негромко заметила: — Ты всё ещё уверен, что ехать в Тревизо — хорошая идея? Ты же знаешь, что нужен Дориану, пусть он никогда тебе об этом и не скажет. — Ты же пообещала прикрыть меня, если понадобится. — И я сделаю это! — Маргарет подняла руки, словно показывая, что пришла не спорить. — Мне просто всё ещё кажется, что было бы намного проще поговорить с Рук напрямую. Красс не успел ответить. Нэв встала, складывая руки на груди. Лицо выражало упрямство. — Рук нельзя доверять, — едко заметила она. — Вьяго де Рива — её кузен. Она не выдаст ничего, что касается семьи. Маргарет пожала плечами, и от Сэрбиса не укрылось, как Нэв нахмурилась ещё сильнее. — Знаешь, на меня Рук произвела приятное впечатление, — просто ответила Марго. — И на Филиппа тоже. А мой брат всегда тонко чувствует людей. — Спасибо, но мы с Крассом разберёмся без твоих советов, — процедила Нэв. Сэрбис замер. Маргарет всегда спокойно реагировала на его возлюбленную: делить им нечего. Нэв же… Несмотря на годы вместе и заверения — прошлое в прошлом — магесса реагировала порой на Маргарет так, словно само её существование выводило из равновесия. — Ты недолюбливаешь Рук, потому что она Антиванский Ворон? — спокойно осведомилась Резерфорд. — Или дело всё ещё в том, что она выбрала Тревизо, а не Минратос? — При чём здесь Антиванские Вороны? — Нэв закатила глаза. — Я спокойно отношусь к Луканису Делламорте. — Ну он же мужчина, — Маргарет пожала плечами, но ни на миг не отводила от магессы тёмных глаз. — В отличие от той Вороны из прошлого Красса. Сэрбис застыл. Боковым зрением он почувствовал тяжёлый и вопросительный взгляд Нэв. Кожаная броня показалась вдруг слишком жаркой. «Спасибо, Марго, просто спасибо». Слова не шли на ум. Оправдываться? Это глупо. Что бы он сейчас ни сказал, буря неминуема. Он посмотрел на Маргарет, и на её лице отразились шок, сожаление и понимание. — Какая Ворона? — слишком тихо поинтересовалась Нэв. Красс вздохнул. — Десять лет назад. В Орлее. Я не знаю, кем она была — ни имени, ни из какого дома. Это давно забытое прошлое. Он посмотрел на Нэв, и та кивнула, принимая. — Вот почему ты столько знаешь об Антиванских Воронах, — негромко заметила магесса. — Но почему не говорил? Особенно сейчас, когда я оказалась втянута в эту эпопею с богами и Рук? — Потому что прошлое не имеет значения, Нэв. Глаза девушки вспыхнули. — Да что ты, Красс! Это так и есть, когда прошлое не маячит бесконечно под носом! — она ткнула пальцем в Маргарет, всё ещё не отрывая взгляда от него. — Если ты хочешь что-то мне сказать, Нэв, я вся внимание, — спокойно заметила чародейка. Нэв сделала несколько шагов и оказалась перед ней. — Знаешь, что меня бесит? Что Красс теперь живёт здесь. Мы жили вместе, у нас был свой дом! А теперь я ночую здесь, потому что ты и твоя семья в опасности, Рук выбрала Тревизо, а ты — его прошлое, которое никуда не делось! Красс почувствовал, как внутри всё сжалось. — Нэв, это было больше десяти лет назад, — неожиданно мягко сказала Маргарет. — Я давно с Калленом. У нас всё хорошо. Красс — мой друг, нравится тебе это или нет. Да, у нас было прошлое, но мы давно оставили его позади. Это всё неважно. Я не хочу, чтобы он пострадал. Он едет в Антиву, где к тевинтерцам относятся с подозрением. Я не понимаю зачем, когда можно просто поговорить с Рук. Нэв выдохнула. Казалось, вся она резко расслабилась, словно устала думать об этом. — Я тебе не враг, — закончила Маргарет и посмотрела на Красса. — Извини меня. И постарайся не угодить в неприятности в Тревизо, хорошо? Он кивнул, и чародейка вышла, оставляя их одних. Сэрбис подошёл к Нэв и притянул к себе. Она избегала его взгляда, и он мягко коснулся подбородка, вынуждая посмотреть на себя. — Послушай меня, — тихо сказал он. — Я люблю тебя. Тебя, Нэв. Очень давно. Да, у меня есть прошлое, как и у тебя, но разве это важно? Что я говорил по поводу сравнений? — Сравнение предательству равно, — пробормотала Нэв. Он давно не видел её такой уязвимой. — Вот именно, — Красс чуть улыбнулся. — Я люблю тебя, слышишь? Магесса кивнула, и во взгляде появилась привычная уверенность. — А я тебя, Колючка, — выдохнула она. — И я не хочу признавать это, но Маргарет права. Будь осторожен в Тревизо. С венатори Рук и Делламорте вроде бы разобрались, но антаам… — Буду, — пообещал он, склоняясь над Нэв. Нежно поцеловав её, он предложил: — Пойдём спать? Она кивнула, прижавшись щекой к его плечу. — Звучит как отличный план.

***

Хоссбергские топи были самым унылым местом Тедаса по ощущениям Луканиса — как и каждый раз, когда ему приходилось оказываться здесь, сопровождая Терезу. На этот факт он, конечно же, не жаловался. Впрочем, стенать у всех на виду никогда не являлось его привычкой, спасибо Катарине. Наоборот — сцепить зубы крепче, запрятать чувства поглубже и делать то, что требовалось. И пусть раньше в голове стояла крепкая антиванская брань, теперь заменённая Злостью — и как только демон умудрился не просто выучить, а ещё и к месту употреблять столь витиеватые конструкции? Он подавил тяжёлый вдох. Сегодня, впервые за всю их миссию, повод оказаться в Хоссберге был даже приятным — Серые Стражи сообщили, что заметили на окраине топей дракона, который по описанию походил на того, что атаковал Тревизо. Луканис вполне разделял лаконичные ощущения Злости — убить, убить, убить. Об остальном — о сокрушительном собственном провале в Вейсхаупте — старался не думать, и всё равно не мог перестать. Если боги объявятся, а он так же облажается и на этот раз, как он вообще сможет посмотреть в глаза Терезе? Согласно плану Серого Стража Эвки, от них — Терезы, Даврина и Луканиса — требовалось выманить осквернённого дракона из разрушенной башни. Им повезло, что в команде была Тааш — та знала, как это сделать. Стражи же будут опорой в бою. Эвке хватило смелости обратиться как к Драконам Тени, так и к Антиванским Воронам за помощью, но ни одни из союзников не прибыли. Не могли или не хотели, Луканис не вникал. Знал одно — нужно всегда рассчитывать только на себя. Теперь с оговоркой — и на Рук. Эвка и Тереза полагали: всё получится. Луканис же успел узнать де Рива слишком хорошо, а потому видел, как подрагивают от волнения руки, а между бровей пролегает морщинка — неизменная реакция Рук при напряжении. Хотелось коснуться её хотя бы украдкой, но Луканис отбросил эгоистичное желание в сторону. Если повезёт — потом. План выглядел достаточно понятно: привлечь внимание, вытащить на открытое пространство, загнать в зону поражения требушета Серых Стражей и уничтожить. Опыт же подсказывал: всегда что-то идёт не так. Без исключений. Дальше всё слилось. Звук. Мощный поток воздуха. Шум крыльев. Луканис быстро огляделся — по бокам их окружали Серые Стражи. Внимание обратилось к врагу, а на губах промелькнула мрачная ухмылка — это дракон из Тревизо. Тереза вполголоса выругалась на антиванском, словно брань передавала все эмоции при виде врага, кошмарившего родной город. — Действуем по плану! — выкрикнула де Рива, и Даврин метнулся вперёд, стремясь завладеть вниманием чудовища. — На меня, тварь! — проревел Серый Страж. — Вот я! Дракон повернулся и издал громогласный рык. Отвлекающий манёвр сработал, и Тереза бросилась к боку дракона, обнажая рапиру и кинжал. Луканис помчался за ней, делая то же самое. — Луканис, я в бок, ты выше, — крикнула она. Злость, заслышав команду, поднял его на крыльях вверх, и точными, выверенными ударами Делламорте принялся сражаться с драконом. Ледяной монстр рычал, пытался задеть Даврина плевками льда. Несколько раз он почти отбросил Терезу мощным ударом лапы, но де Рива вовремя уворачивалась. — Мьерда, осторожнее! — крикнул Луканис, когда коготь дракона чуть не пронзил её насквозь. — Не отвлекайся! Они почти добили его. Дракон уже спотыкался. Его дыхание сбивалось, одна из лап подгибалась. Рана под крылом кровоточила. — Сейчас! — выкрикнула Тереза. — Даврин, на отвлечение! Луканис — выше! — Понял! — отозвался Страж и метнулся вперёд. Крылья Злости рванули его вверх, и Луканис нанёс удар рапирой точно под щиток брони, и дракон завопил, заходясь в рёве. Тереза кинулась в сторону, избегая взмаха хвоста, и резанула по шее. Почти. Ещё миг. И тогда всё застыло. Из света и тумана вынырнула фигура. Она появилась из света — слишком высокая, нереальная, изломанная. Казалась женщиной, но лишь отдалённо. Тело — будто вылеплено из металла и праха, обвито пульсирующими щупальцами, извивающимися, как змеящиеся лозы. Там, где должна быть корона — переплетение рогов и костей. От неё исходило что-то древнее, болезненно неправильное. Луканис знал, что должен смотреть на неё как на цель. Но смотреть было тяжело. Внутри сжималось, будто в присутствии чего-то, что не имеет права существовать и всё же существует. Луканис уставился на Гиланнайн. Мысли — чёткие, но обрывистые. Страх. Гнев. На неё? На себя? Снова перед ним. Та, кого он должен убить. Но в Вейсхаупте не вышло. Тогда. А сейчас? Если выпадет шанс — не подвести. Вороны всегда выполняют свой контракт. Он сделал шаг, затем другой. Сейчас, пока она открыта. Но Гиланнайн протянула руку, и ослепляющий свет ударил в почти поверженного дракона. Тот взревел и восстал. Чешуя заросла, кровь исчезла. Сломанные крылья вновь поднялись. Глаза вспыхнули синим огнём. — Нет! — вскрикнула Тереза. Луканис вздрогнул — этот голос был слишком живой, слишком родной. Он обернулся. Серые глаза Рук полны яростных слёз, пальцы сжимали рапиру и кинжал так, что костяшки побледнели. Рот искривлён от гнева. — Она важнее контракта, — то ли прошипел, то ли прошептал в голове Злость. Луканис заставил себя отвернуться. Снова — на Гиланнайн. Но тут загремел голос осквернённой богини. — Стражи! Вы бросили мне вызов в Вейсхаупте. Украли моего архидемона. За это вы заплатите кровью! И в ту же секунду ещё один рёв. Хриплый, как дыхание вулкана. Воздух запылал. Второй дракон обрушился с неба — с расплавленной чешуёй, с крыльями цвета пламени, с пастью, в которой клубился жар. Первый рванул вперёд — хвост снёс Даврина. Луканис ушёл в сторону, уклоняясь от ледяного плевка. Глаза нашли Терезу — жива. Второй дракон пронёсся низко — огонь сжигал всё на пути. — Нас слишком мало! — выкрикнул Луканис. — Мы не отступаем! — отрезала Тереза. И в этот миг удар. Грохот. Катапульта. Магический болт пронзил крыло ледяного дракона — тот завыл, потеряв равновесие. — Вьяго?! С холма, сквозь дым и пар, проступил силуэт. Вьяго де Рива стоял возле катапульты. За ним — Антиванские Вороны. Луканис услышал, как из горла Терезы вырвался истеричный смех, и вспомнил её рассказ о древних боевых орудиях на заднем дворе поместья де Рива. Значит, всё-таки пришёл на помощь кузине. Не словом — делом. — Мы решили, что помощь не помешает! — крикнул Вьяго. — И захватили подарки! Давай-ка убьём их! Крылья дракона обдавали жаром, ледяной рык раскалывал уши, но Луканис держался. Тереза была рядом. Жива. Сражалась. Этого было достаточно, чтобы привычным усилием подавить страх. Он переключился на инстинкты. Удары, уклоны, рёв, кровь — всё слилось в непрекращающуюся вспышку движения. Когда всё стихло, он не сразу осознал, что всё закончилось. Перед ним лежали тела двух драконов. Гиланнайн ранена. А рядом с ней — Эльгарнан. Высокий, будто выточенный из золота и камня, с жилками пульсирующего света на доспехах. От него исходил гнев — холодный, давящий. Но в том, как он коснулся её плеча, была странная, древняя печаль. Они исчезли. Луканис стоял, не двигаясь. Всё внутри ныло. Пальцы не хотели разжиматься. Впереди Тереза разговаривала с Серыми Стражами. Эвка. Антуан. Рядом с ней — Вьяго. Серьёзный, сосредоточенный, как всегда. Луканис не мог оторваться от неё. Раньше он и не предполагал, насколько впитывал в себя каждый жест, внимал словам. Теперь всё стало иначе. За последнее время они успели узнать друг друга так, как вряд ли мог кто-то ещё. Болтали до глубокой ночи, рассказывая истории из прошлого, украдкой улыбались, когда поблизости были остальные. Много целовались. Сперва осторожно, нежно, бережно, а потом так, словно делали это всю жизнь. Мир стал казаться совсем другим. Даже Злость не раздражал как прежде. Будто её руки всегда обнимали за шею, ладони гладили по спине, а губы шептали на антиванском слова нежности, тепла, лишённые пафоса. Тереза видела в нём не образы — «Демона из Вирантиума», искусного убийцу, мужчину, способного ловить на себе заинтересованные взгляды. Ей как-то удалось разглядеть его — нерешительного, угрюмого, закрытого. Они любили одни и те же книги, и оказалось, что могли до хрипоты спорить о том, как понимали сюжет. И когда Луканис впадал в раж, ослеплённый приступом упрямства, Тереза улыбалась, и внутри что-то расслаблялось. Их объединил родной город. Робко и постепенно она открывалась, делилась мечтами: как хотела бы помогать людям, побывать в Ферелдене и вдохнуть свежесть Морозных гор. Он же пока молчал, но стал задумываться о том, что всегда казалось недостижимым. Луканис наблюдал за ней теперь без страха быть пойманным. Как пряди волос спадали на лицо, и Тереза убирала их назад. Как морщила нос, когда хотела чихнуть. Как она смеялась от его мрачных шуток так, что счастье переполняло грудную клетку. Он вспомнил, как обнял её сзади, вдыхая аромат густых волос. Она всегда пахла особенно: ванилью и лёгкими нотками розового дерева. Иногда — мятой. И тогда он впервые не удержался, поцеловал в шею медленно, нежно. Тереза прерывисто вздохнула, её рука взлетела в воздух, чтобы коснуться его волос… Он вынырнул из воспоминаний и быстрым шагом подошёл к Вьяго и Терезе, поймал на себе взгляды обоих. Антуан и Эвка кивнули на прощание и направились к своим, Даврин направился за ними, явно желая о чём-то поговорить. И вдруг Вьяго двинулся. Резко, как всегда. Он подался вперёд, огляделся и без слов подошёл к Терезе. В следующий миг обнял её, крепко, сильно, будто боялся, что она исчезнет. Луканис увидел, как губы Вьяго коснулись её волос. Он знал, что это ничего не значит. Знал, что Вьяго — её семья, опора, прошлое. Но что-то внутри вспыхнуло и сжалось. Ревность? Нет, не к Вьяго. Это было бы глупо. Луканис тут же загнал это чувство вглубь. Интересно, она ему сказала? Вьяго знает?.. Он отвёл взгляд, но не двинулся с места. И всё равно видел, как нерешительно Тереза обняла кузена, поглаживая по спине. — Я в порядке, — пробормотала она на родном языке. — Спасибо, что пришёл на помощь. Если бы не ты… Вьяго молчал, не разжимая объятий. Луканис знал его слишком давно, чтобы понимать: вряд ли тот найдёт слова. Он не видел лица Терезы — Вьяго был выше, но тут она сказала: — Ты не обнимал меня так с Карастеса. Де Рива отстранился, кивнул и направился прочь, к Воронам, которые прибыли с ним. Луканис проводил его взглядом и наконец нашёл в себе силы посмотреть на Терезу. — Как ты? — выдохнул он. Она широко улыбнулась, словно всё ещё не могла поверить в случившееся — как в двух драконов, так и в поступки Вьяго. — Нет слов. А ты? Луканис не мог не улыбнуться в ответ, изучая её уставшие серые глаза, изгиб губ, светлую кожу. — Я тут подумал… Как насчёт прогулки по Тревизо? Завтра. Ты и я. Я знаю хорошее место, где мы могли бы поужинать. Он не знал, что Тереза способна улыбаться столь искренне. — Свидание, Делламорте? — Свидание, — подтвердил Луканис. — Хорошо, — она приблизилась и коснулась рукой его груди, скрытой под кожаным доспехом. Затем Тереза развернулась и уверенно последовала за Вьяго. Луканис не мог не изучить её взглядом: словно танцующую походку, изгиб округлых бёдер, спадавшие ниже плеч тёмные волосы. Он провёл рукой по лицу, в груди медленно оседала дрожь. Внутри же была только одна мысль: «Завтра. Мы вдвоём». — Давно пора, — пробормотал Злость с ленивым одобрением.

***

Тереза придирчиво посмотрела на себя в зеркало и вздохнула, а затем провела рукой по гладко расчёсанным волосам. Разумеется, покидая Тревизо после того, как её выгнали из Воронов, она не брала с собой много вещей. Одно платье всё же захватила — просто на всякий случай — и теперь не могла решиться: слишком давно, казалось, в другой жизни она носила что-то такое. Ткань мягко ложилась по телу, не сковывая движений. Чёрная, матовая, нежная как шёлк и столь же дорогая — как и положено носить антиванке. Вырез неглубокий, ровно настолько, чтобы не выглядеть вычурно. Рукава — три четверти. Под подолом — ремешок с кинжалом чуть выше колена. Карман на бедре — для яда. Без этих мелочей она чувствовала бы себя уязвимой. Чтобы не привлекать лишнего внимания, Тереза накинула поверх чёрный короткий пиджак. Зеркало отразило собранную, молчаливую девушку. Она выглядела как часть города, как тень в сумерках Тревизо. Взглянув на себя ещё раз, Тереза вздохнула. Серые глаза смотрели хмуро, будто упрекали. Макияж казался излишеством, особенно когда выслеживаешь древних эльфийских богов, а не готовишься к званому вечеру. Но сегодняшний был особенным. И она позволила себе чуть больше, чем обычно. Глаза оставила спокойными: тонкая линия вдоль ресниц, чуть-чуть теней, чтобы подчеркнуть. Всё внимание — на губы. Цвет был дерзким: тёмно-винный с бархатным отливом. Такой, что сразу бросался в глаза. — Слишком? — пробормотала Тереза, смотря на отражение. В дверь мягко постучали. Она знала, кто это, но всё же не спеша приблизилась и распахнула её. Глаза непроизвольно изучили его фигуру. На Луканисе был такой же пиджак Антиванского Ворона, что и на ней. Под ним угадывалась безукоризненная чёрная рубашка. Брюки, как и всегда, сидели безупречно. Разумеется, он был вооружён. Рапира и кинжал, не скрываясь, висели на привычных местах. Тереза подняла глаза, и брови Луканиса взлетели вверх. — Ты прекрасно выглядишь, — негромко сказал он, изучая её чёрными глазами. — Спасибо, — выдохнула она. — Заходи. Мне нужна минута. Луканис непонимающе нахмурился и ещё раз осмотрел её. — По-моему, ты выглядишь невероятно. Тереза улыбнулась и прошла вглубь комнаты, поправила платье. Одним движением вставила кинжал в скрытый ремешок на бёдрах. Ткань мягко скользнула обратно, скрывая оружие. Она подняла взгляд, а он уже был рядом. Глаза Луканиса встретились с её, и что-то в ней дрогнуло. Она не помнила, кто сделал первый шаг — только прикосновение губ. Сначала осторожное, будто проверка. Но за секунду оно стало другим — голодным, настойчивым. Руки Луканиса обвили её талию, прижали к себе, и она отступила, пока спиной не коснулась холодной стены. Он целовал её, как будто в первый и в последний раз. Руки неспешно изучали изгибы тела сначала поверх, а затем и под платьем. Терезе казалось, что она горит. Когда поцелуи коснулись шеи, с губ сорвался тихий стон. Луканис отстранился, как будто с трудом. Грудь тяжело вздымалась. Он смотрел на неё так, словно всё вокруг перестало существовать. — Пойдём, — выдохнул он. — Нас ждёт Тревизо. Тереза кивнула, пытаясь восстановить дыхание. — Я готова.

***

Они вышли из элувиана прямо на балкон, скрытый от чужих глаз. Снизу доносился приглушённый шум «Бриллианта», но здесь царила тишина. Тереза мягко потянула его за руку, прежде чем они вошли внутрь — в штаб-квартиру Антиванских Воронов. — Луканис, — прошептала она, и сердце пропустило удар. Де Рива казалась нерешительной, взгляд скользнул в сторону, на вид с балкона. Луканис сделал шаг к ней и мягко коснулся щеки, лёгко и практически невесомо. — Что такое, Тесс? Она сжала губы, и он улыбнулся. Ей не нужно было озвучивать мысли, кажется, Луканис знал, в чём дело. — Ты не хочешь пока говорить Вьяго. Тереза хмыкнула и посмотрела на него. — Откуда ты знаешь? — Я понимаю. То, что происходит между нами — лучшее, что случалось со мной. И мне страшно, насколько ты стала важной, Тесс, — он мрачно усмехнулся, но говорил абсолютно искренне. — Я знаю, что и тебе тоже. И мы не обязаны никому сообщать, пока не захотим. Тереза с облегчением выдохнула, потянулась к нему и поцеловала. — Спасибо. Иногда мне кажется, что ты угадываешь мои мысли лучше, чем я могу выразить словами. Луканис усмехнулся. — Пойдём? Я хочу, чтобы этот вечер запомнился. Тереза широко улыбнулась, кивнула и направилась к дверям. Он последовал за ней. В штаб-квартире Антиванских Воронов почти никого не было, но практически сразу Луканис поймал взгляды Вьяго и Тейи. Выражение лица главы дома де Рива было непроницаемым, а вот Тейя, неизменно рядом с ним, искренне удивилась их паре. — Тереза, — позвал Вьяго. Луканис кожей почувствовал, как она напряглась. — Надеюсь, ничего срочного, — пробормотала Тереза и повернула направо, где стояли Когти. — Вы вовремя, — констатировал Вьяго, переведя взгляд с Луканиса на кузину. — Я только что получил известие: наш человек у порта заметил подозрительного тевинтерца, который сошёл с корабля местного торговца. — Что за торговец? — поинтересовался Луканис, предчувствуя что-то нехорошее. Он знал, что после победы над Зарой Ренатой влияние венатори в Тревизо ослабло, а люди Вьяго и Тейи добили оставшихся, которых не было в соборе. — Бруно Арцани, — ответил Вьяго. — В этом и проблема. Ты точно должен знать, Луканис, что Арцани — наш старый поставщик редких трав, который торгует в Минратосе. — Знаю, — Делламорте кивнул, хмурясь. — Он бы и мухи не обидел. Катарина всегда доверяла ему, что ей было не особо свойственно. — Именно, — подтвердил Пятый Коготь. — Но с его корабля сошёл подозрительный человек, привлёкший внимание одного из моих людей. — Вероятно, Арцани не знал, кого везёт, — вмешалась Тейя. — Я знаю Бруно с самого детства и ни за что бы не поверила, что он способен на предательство. Вьяго посмотрел на неё и холодно заметил: — Все предают, Тейя. Вопрос лишь в цене. — И всё же Бруно… — эльфийка замялась, будто не желая верить. — Я не думаю, что у него есть мотив. Позади Луканиса послышались шаги, и он обернулся. Рядом с ним встал один из подопечных Вьяго — Матео. Молодой человек поприветствовал его и Терезу, а затем обратился к главе своего дома: — Я поговорил с господином Арцани, — сообщил Матео, вставая чуть ближе. — Он всё ещё в шоке. Говорит, что действительно взял этого человека на борт по просьбе одного из своих минратосских знакомых. Но судя по всему дело не в плате. Он представился как Кассиус Корвиан, тевинтерский исследователь. Сказал, что ищет одну девушку, раньше жил в Орлее, торгует артефактами. Арцани поверил ему, говорит, в глазах у того боль была. Да и заплатил он хорошо. — Кассиус Корвиан, — задумчиво повторил Вьяго, словно проверяя звучание имени. — Интересный выбор. Знаете, что это значит на тевене? Тейя подняла бровь. Луканис напрягся. — «Ворон», — сказал Вьяго и перевёл взгляд на Терезу. — И это при том, что он прибыл в Тревизо. Странно. — Что-то не так? — спокойно спросила она. — Просто вспомнился один контракт, — отозвался он. — В Орлее. Сорок второй год. Ты должна была украсть амулет у тевинтерца. Тогда это показалось мне странным — тевинтерский торговец артефактами в Вал Руайо. Редкость. Луканис заметил, как Тереза усмехнулась, но пальцы сжались в кулаки, словно удерживая её от вспышки эмоций. — Это было давно, — отрезала она. — Обычное задание. Забавно, что я работала на дом с восемнадцати, но ты вспоминаешь какой-то контракт, случившийся десять лет назад. — Ты опоздала тогда, — Вьяго смотрел на неё. — На целых три дня, Тереза. Что тебе не свойственно. Как его звали? Она на секунду замерла, потом пожала плечами: — Мы не знали его имени при получении контракта, помнишь? А он не назывался. Тишина повисла в воздухе, и Луканис почувствовал, как Вьяго напрягся. — Ты с ним разговаривала? — Я… — начала Тереза, но Тейя перебила: — Ви, ты серьёзно? Сколько было за эти годы тевинтерцев, торгующих артефактами, у каждого Антиванского Ворона? Даже в Орлее. Твоя скрупулёзность не делает чести, особенно когда ты допрашиваешь Терезу о том, что было десять лет назад. Он продолжал смотреть на кузину, затем медленно кивнул: — Пожалуй, ты права. Совпадения бывают. Проследи за ним, Тереза. Не приближайся, не вступай в контакт, просто выясни, с кем он встречается и где остановился. Он сошёл с корабля Арцани, а это уже подозрительно. Последний раз этого тевинтерца видели в западной части порта. За ней как раз следит человек Илларио. Там всё под контролем. — Я пойду с ней, — коротко заметил Луканис. — Постарайтесь не светиться, — добавил Вьяго и, чуть склонив голову, с иронией бросил: — Особенно в таком виде, — его взгляд замер на Терезе. — Ты и так сегодня слишком заметна. Что вообще… — Они справятся, — перебила его Тейя. — Не сомневаюсь, — последовал ответ. — Удачи. Они развернулись и направились к выходу. Только когда оказались достаточно далеко, Луканис собрался спросить, как она, когда услышал: — Кажется, наше свидание прервали. — Не переживай, Тесс. У меня есть запасной план, — Луканис улыбнулся, стараясь развеять напряжение от неожиданного поручения, и она негромко рассмеялась. — И почему я не удивлена? Пойдём найдём этого Корвиана.

***

Азарт упрямо гнал вперёд, но Луканис не мог не чувствовать руку Терезы, которая мягко придерживала его за локоть. Порт уже виднелся вдали, в ночном тумане угадывались тени кораблей. Внезапно Тереза замерла и подвела его к каналу, словно они были обычной парой, любовавшейся на водную гладь. — Кажется, вон тот, — прошептала она. — Посмотри незаметно. Высокий, в капюшоне. Одет на антиванский манер, но не как Ворон. Без оружия. — Значит, маг, — констатировал Луканис и осторожно обернулся. Силуэт тевинтерца и впрямь выделялся ростом даже в явно подобранной одежде. Делламорте посмотрел на Терезу, и в груди что-то сжалось. Серые глаза блестели от азарта погони, словно она пребывала в их общей стихии. — Ты наслаждаешься этим, — едва заметно хмыкнул он, чуть склоняясь над ней. Тереза улыбнулась. — Ты как будто нет. Тихий смех вырвался из горла, и Луканис кивнул, соглашаясь. — И всё же я бы променял это на свидание, что запланировал. — Я бы тоже, — искренне ответила Тереза. — Но согласись, что даже в слежке за неизвестным тевинтерцем, таинственно прибывшим в Тревизо, есть что-то увлекательное. Как будто жизнь до того, как меня выгнали из Воронов. До поиска Соласа и богов. — До Костницы, — выдохнул Луканис. Он понимал, что она имела в виду. Во взгляде Терезы промелькнуло искреннее сочувствие, но внезапно она что-то заметила. — Мьерда, — выругалась она, не повышая голоса. — Сейчас я возьму тебя за руку, и мы как можно незаметнее спрячемся вот за тот угол, хорошо? — Кто там? — он тотчас нахмурился. — Маркус, — Тереза произнесла имя бывшего любовника так, словно колебалась, стоило ли говорить. — Занятное совпадение, не находишь? — Судя по всему, он и есть человек Илларио, — Луканис кивнул и плавно двинулся в сторону стены дома, которая не была бы видна Маркусу. Тереза отвернулась, чтобы не быть узнанной. Скрывшись за углом, она тотчас прижалась к стене, выглядывая наружу. Луканис — к ней. Желание коснуться взяло верх, и руки обвили её талию. — Не самое плохое прикрытие, — прошептал он ей в ухо. Тереза чуть повернула голову. Их лица оказались слишком близко. — Зря я выбрала платье, — едва слышно ответила она. — Оно заметное. — Зато в нём ты… — Луканис увидел, как Ворон, которого Тереза назвала Маркусом, подошёл к предполагаемому тевинтерцу и сделал тому жест следовать за ним. — Ладно. Потом. Пойдём. Они шли молча, не отставая, но и не приближаясь слишком. С каждым шагом Тревизо вокруг казался другим: менее нарядным и ухоженным. Черепичных крыш становилось всё меньше, на окнах мелькали тряпки вместо штор. Воздух — влажнее, густым как пелена. Где-то за спиной захлопнулась дверь, и резкий звук отозвался в ушах глухим ударом. — Затопленный квартал, — вполголоса произнёс Луканис. Тереза кивнула, не отводя глаз от силуэтов впереди. Сквозь щели в деревянной кладке просачивалась вонь тины и каналов. Кваканье лягушек перекрывало звуки города. Дома стояли близко друг к другу. Тереза и Луканис ступали осторожно, почти бесшумно. Наконец, Маркус завёл своего спутника в один из заброшенных домов. — Постой здесь, я проверю, есть ли чёрный ход, — выдохнул Делламорте. И впрямь найдя его за несколько мгновений, он выглянул из-за стены и махнул ей. Тереза огляделась — как истинный Антиванский Ворон — и скользнула между домами. Здание было заброшенным. Там пахло плесенью и грязью. Оказавшись внутри, Луканис прислушался. Судя по скрипу деревянного потолка, мужчины направились вверх. Поднявшись по лестнице, Вороны оказались перед распахнутой дверью на пыльный чердак. Луканис нахмурился, завидев мужчин у окна, и взгляд приметил ящики в углу комнаты. — Слева можно укрыться, — практически беззвучно доложил он. — Я пойду первым, ты за мной. — Думаешь, не заметят? Луканис ещё раз взглянул на силуэты. Мужчины зачем-то смотрели в окно. В голове проскользнула мысль, что в Тревизо есть виды куда эффектнее, но это играло на руку. — Быстро, — выдохнул он. Луканис сделал шаг, второй. Половицы скрипнули, но так тихо, что звук исчез в промозглом воздухе чердака. Он двигался почти без дыхания, вспоминая старые трюки, освоенные в юношестве. Ящики в углу стояли в полутьме, явно давно позабытые, частично заваленные пылью и тканями, и именно туда он нырнул, чуть не задев стену плечом. Тереза последовала за ним отточенными за годы движениями. Он почувствовал её рядом — дыхание, едва заметное тепло тела. Никто из мужчин у окна не обернулся. Мир, казалось, на мгновение замер, но тут послышался голос. В нём явно угадывался тевинтерский акцент, а тон, казалось, источал скуку и намёк на лень. Человек, назвавшийся Кассиусом Корвином, явно не впервые очутился в подобной ситуации. Луканис повидал много тевинтерцев, в основном магистров — верхушку сообщества Империи, и что-то, вероятно, чутьё намекало: альтусом — магом знатного происхождения — мужчина не был. — Мне когда-то говорили, что Тревизо — жемчужина Антивы. И всё же, когда я смотрю на этот пейзаж, то чувствую себя как дома. Луканис поднял голову и увидел, как рука указала на Затопленный квартал. Захотелось заскрежетать зубами, но разум был сильнее уязвлённой антиванской гордости: нравилось это или нет, но смысл в сказанном был. Маркус рассмеялся. Звук показался Луканису неискренним, словно кто-то взял не ту ноту при игре на фортепиано. Тем не менее, глаза внимательно изучили бывшего любовника Терезы. Ниже тевинтерца, но фигура более подтянутая, явно закалённая жизнью Антиванского Ворона. Волосы вились, были чёрными и доходили до плеч. Луканис посмотрел на Терезу: ни один мускул на лице не дрогнул, взгляд уверенный и спокойный. «А ведь ей явно не по себе, раз ублюдок её предал», — промелькнула мысль, но тут Маркус заговорил. — Ты, значит, Кассиус Корвиан? Тевинтерец повернул голову. В нём было что-то властное, уверенное, выдержанное. Это неожиданно вызывало положительный отклик, и Луканис отбросил чувство в сторону. Одно из главных правил Антиванского Ворона — не обольщаться. — Он самый, — лениво ответил тевинтерец. — А ты — Маркус де Рива. По взгляду Ворона было видно: он знал, с кем встретится. И всё же стоял настороже, словно не исключал, что за этим последует засада. Первый контакт — но не первый интерес. Значит, списывались. Или действовали через кого-то. Теперь — личная проверка. — Допустим, — его собеседник развернулся и сложил руки на груди. — И ты решил встретиться лично. — Иногда нужно убедиться, что собеседник — не фантом с чужой подписью. Как я упомянул в записке, мне нужна информация, и я готов щедро за неё заплатить. — Какого рода информация? — осведомился Маркус, и тевинтерец негромко рассмеялся. — Всё, что ты знаешь о человеке из дома де Рива. Луканис услышал, как Тереза втянула в себя воздух, явно беря под контроль вспыхнувший гнев. — Вьяго вышиб меня из дома на растерзание Катарины Делламорте за то, что я подставил его дражайшую кузину, — с чувством сказал Маркус. — Но за сведения я беру много. Кто конкретно тебя интересует? Он ощутил, как де Рива замерла рядом, словно с жадностью ждала ответа. — Дражайшая кузина и интересует. Тереза де Рива, — ровно произнёс тевинтерец, и Луканис ощутил, как внутри вспыхивает Злость. — Убей, — прошипел демон, и усилием воли ему удалось подавить всплеск. — Тереза де Рива, — Маркус рассмеялся. — Серьёзно? Тебе это обойдётся в очень крупную сумму, Кассиус. Луканис увидел, как тевинтерец достал что-то из внутреннего кармана и показал содержимое Маркусу. Ворон присвистнул. — Откуда у тебя такие камни? — он прищурился, взял один в руку, словно смотря на свет, и Луканис увидел хризопал, переливавшийся от зелени к багрянцу. Кассиус точно знал, что делает. Делламорте был в курсе: один качественный камешек стоит дороже сапфиров. — Ты удивишься, как много можно заработать, если перестаёшь служить дуракам, — лениво бросил тевинтерец, забирая камень обратно. Он убрал плату, и по голосу было слышно, как он ухмыльнулся. — Особенно если дураки — богатые магистры, единственная радость в жизни которых — вернуть величие давно угасшей Империи. А я знаю, на кого работать. И если ответишь на вопросы, получишь желаемое. Маркус прищурился и спросил: — Ты венатори? — А если да? Луканис с трудом удержался, чтобы не фыркнуть. Кассиус казался нарочито небрежным, и это откликалось пониманием. Во второй раз почувствовав незримую симпатию в сторону тевинтерца, Делламорте сжал челюсть, концентрируясь на разговоре. — Венатори меня не пугают, — уверенно заявил Маркус, но даже с противоположного конца комнаты Луканис услышал напускную браваду за этим заявлением. Тевинтерец рассмеялся. — Когда-то был. Уже давно нет. — Тогда зачем тебе информация о Терезе? — По-моему, я заплачу достаточно, чтобы не слышать подобных вопросов, — лениво процедил Кассиус, и Маркус хоть и нехотя, но кивнул. Луканис почувствовал, как Тереза чуть дёрнулась. Отчего-то пришло ощущение, что у неё возникла ассоциация, но подтвердить правоту он не мог — слишком темно. — Слушай, я буду откровенен: я знаю немного. Тереза, как и Вьяго, очень скрытная. Где-то месяца за три до того, как и её, и меня выгнали из дома, мы переспали. Только она ничего о себе не рассказывала. Я даже у неё никогда не был. — Что, и это всё? А как же ваша известная антиванская страсть? — Она хороший Ворон, это бесспорно. В постели тоже. Но это был просто секс. — Ты сказал, что вас обоих вышибли из дома де Рива? Луканис нахмурился. В голосе тевинтерца отчётливо послышалась неприязнь. — Да, я… — Маркус провёл рукой по густым кудрям. — Слушай, это... Ты знаешь, как сложно пробиться простому Ворону, которого мальчишкой подобрали с улицы? — Я знаю, чего стоит это для незнатного мага с окраины имперской столицы, — кивнул Кассиус. — И тоже совершал ошибки в попытке закрепиться в обществе. — Я попросил у Вьяго руки Терезы, — сказал Маркус. — Незадолго до того, как она совершила глупость с антаамом, за которую её вышибли. Вьяго отказал. Сказал, что у них давняя договорённость с Терезой — он не вправе решать за неё в этом вопросе. Луканис ощутил её напряжение рядом. — И ты отомстил им обоим, — тихо сказал тевинтерец. — Понимаю. Я тоже когда-то пытался вырваться наверх, цепляясь за женщину, которая стояла выше меня по рождению. — Тоже месть? Кассиус рассмеялся и покачал головой, но не ответил. — У Терезы де Рива был контракт в Карастесе примерно три года назад? Луканис почувствовал, как она дёрнулась рядом, приподняла голову, рассматривая фигуру тевинтерца. — Не Тенебрий, — выдохнула она. — Тот совсем мелкий. Но откуда… — Был, да, — Маркус посерьёзнел. — С ней что-то случилось. Вьяго никому ничего не сказал и отправился за ней, оставив за себя Фелицио, одного из старых Воронов. Они вернулись месяца два спустя, и Тереза какое-то время не брала контракты, — он помолчал. — Хорошо это помню, потому что Вьяго никогда не срывался так неожиданно. — И что произошло в Карастесе? Луканис с удивлением заметил, как Маркус засомневался. — А я не спрашивал. Зачем? Больше о Терезе я вряд ли что-то расскажу. — Лжёшь. Неужели оплата мала? — Нет, но… — Ворон нахмурился. — Откуда мне знать, не навредишь ли ты ей? — Что-то это не вяжется с «просто секс», Маркус, — парировал Кассиус. Луканис сжал челюсть, но тевинтерец действовал логично — давил. Маркус помолчал, но спустя несколько секунд сухо рассмеялся. — Ты бы не захотел иметь во врагах Вьяго де Рива. И всё же да, Тереза как-то мне рассказала. Кратко, но может эта информация тебя интересует? Её сильно ранил венатори на том задании, и не умерла она только потому, что Первый чародей Круга Карастеса — сильный целитель. — Значит, всё-таки она, — задумчиво сказал Кассиус. — Спасибо, это именно то, что мне нужно было выяснить. Он достал из-за пазухи небольшой мешочек, обтянутый кожей, и протянул его Маркусу. — За честность, — коротко сказал он. Маркус ловко подхватил мешок, заглянув внутрь, и слегка прищурился, оценивая собеседника, и бросил на прощание: — Надеюсь, ты знаешь, с кем играешь, Кассиус. Де Рива — не просто имя. Тереза — не приложение к Вьяго. Она искусная воровка артефактов и, поверь мне, сможет за себя постоять. Луканис заметил, как тевинтерец замер — едва уловимо, почти незаметно. Но всё же замер. — Воровка артефактов? — тихо повторил Кассиус. В голосе мелькнуло что-то — неуверенность? удивление? — и быстро исчезло. — Редкая специализация. Для Антиванского Ворона. Он взглянул в сторону, будто мысли унеслись куда-то очень далеко. А потом, будто спохватившись, кивнул Маркусу и развернулся к выходу, не забыв поправить капюшон — жест человека, которому давно не приходилось маскироваться. Дыхание Терезы сбилось, и Луканис почувствовал, как она силится взять себя в руки. Маркус смотрел тевинтерцу вслед, но не сказал ни слова.

***

Они неторопливо покинули Затопленный квартал только когда Маркус, выждав какое-то время, ушёл из заброшенного дома. К счастью, Ворону и не пришло в голову глянуть в угол, где притаились Луканис и Тереза. Когда шум центра города окутал их вновь, Тереза ощутила, как стало легче дышать. Но где-то глубоко внутри гудело как после удара, не оставившего синяка, но выбившего воздух. Она молча шла рядом с Луканисом, держа его под локоть, как будто пыталась заземлиться. — Мы должны были проследить за ним, — сказала наконец. Голос был ровным, но в нём слышалась горечь. — Этот маг... он спрашивал о Карастесе. Обо мне. Если он связан с Тенебрием… — Возможно и связан, — мягко сказал Луканис. — Но даже не видя его лица, мы знаем главное — он ищет тебя. А значит, и мы теперь ищем его. Вьяго успеет выследить его, у него достаточно людей. Тереза остановилась у канала, закурила и выдохнула дым. Ветер чуть тронул её волосы, но взгляд оставался неподвижным, устремлённым в тёмную воду. — Реакция Вьяго... — пробормотала она. — Он наверняка потребует отчёта, почему мы отпустили его. Но это не главное. Главное — что именно он спросил. И то, как Маркус ответил. Луканис молчал, стоя рядом. Он не торопил, не предлагал утешений. Просто ждал. — Этот голос… — Тереза покачала головой. — Он… Я как будто его слышала. Интонация, то, как он говорит. Но я не могу понять — где, когда. — Кто-то из прошлых контрактов? — Луканис чуть нахмурился, но она видела его участливый взгляд. — Сколько их было за двенадцать лет, — она вздохнула. — И ладно контракты, это могла быть слежка, голос прохожего на улице… Что угодно. Возможно, увидь я лицо, узнала бы. — Думаешь, он ищет Тенебрия? — Возможно. Или боится его. Или хочет обойти. В любом случае — это связано со мной. И я это ненавижу. Она повернулась к Луканису. Он смотрел на неё молча, с тем самым непрошибаемым выражением, где сила была рядом с теплом. — Я с тобой, — сказал он. — И главное мы узнали. А всё остальное… Решим завтра. Вместе. Ладно? — Ладно, — Тереза выдохнула. — Только уже слишком поздно для ужина. Луканис хитро улыбнулся, приобнял её и поцеловал в щёку. — У меня есть план. Тебе понравится. И ещё, Тесс… — Что такое? — Ты хочешь поговорить о Маркусе? — негромко спросил он. — Я рядом. Внутри Терезы разлилось тепло. Луканис не изрекал пустых слов, не давал обещаний, просто был рядом. — Маркус остался в прошлом уже давно. Противно ли мне сейчас? Да, я не буду скрывать. Но я не позволю ему испортить наше первое свидание. Луканис широко улыбнулся. Она замерла, наблюдая за искренней радостью на его лице. — Тогда пойдём. Они шли молча в такт вечернему шуму города. Где-то вдалеке играл музыкант — тонкая, неуловимая мелодия терялась среди фонарей и каналов. Тереза заметила, что Луканис ведёт её по одному из боковых переулков — не напрямую к рыночной площади, а немного в сторону. — Куда мы? — всё же спросила она, когда они повернули ещё раз. — Увидишь. Они вышли к небольшой площади с полукруглой мостовой. Здесь, под ярким фонарём, всё ещё горел свет в окне старого здания с резными ставнями. Булочная. — Луканис… — прошептала Тереза, не веря своим глазам. «У Лоренцо» была уже закрыта. Делламорте постучал три раза. — Я не думала, что она ещё открыта по вечерам, — пробормотала Тереза. — Для нас откроется, — с лёгкой улыбкой ответил он. Дверь и вправду распахнулась, и Тереза ощутила, как защемило в груди. За год, что она не видела немолодого Лоренцо, в волосах булочника появилось больше седых прядей, но чёрные глаза по-прежнему горели теплом. — Господин Делламорте! Какая честь! — воскликнул мужчина. Тереза широко улыбнулась: булочника она знала с самого детства. Ещё ребёнком мама часто приводила её сюда, рассказывая истории из юных лет. Луканис посмотрел на неё, молча спрашивая, чего бы ей хотелось. Лоренцо пригляделся внимательнее и вдруг пронзительно ахнул, приложив ладонь к груди. — Создатель мне свидетель… Госпожа де Рива! — булочник добродушно подмигнул ей. — Столько лет прошло, а до сих пор помню маленькую девочку, которая смущалась и пряталась за мамой! Тереза застыла. Сердце дёрнулось. Она немного растерянно улыбнулась. — Это было очень давно, — выдохнула она. — Может, и давно, но память не подводит. Ты так похожа на неё. Помнишь, как твой отец однажды купил всю витрину пирожков, чтобы развеселить красавицу Адриану? Она тогда смутилась не лучше тебя, а он только смеялся. Красивая пара, — Лоренцо грустно улыбнулся. — Я давно не видел тебя, Тереза. Рад, что ты цела. Луканис не вмешивался, но тепло улыбался. Тереза почувствовала, как он едва заметно приблизился к ней. — Проходите, — сказал Лоренцо, распахивая дверь шире. — Я только-только достал хлеб с розмарином. И у меня осталась та самая сырная лепёшка, что так любила твоя мама. К ней немного мёда с апельсинами. Я заверну вам, если хотите. Для прогулки. — Мы были бы очень благодарны, — негромко сказала Тереза. — И булочки с маком, — добавил Луканис. — Две. Уверен, они поднимут настроение. — Ах, вы помните, — Лоренцо заулыбался. — Мак и мёд, щепотка корицы и капля рома. Против серого вечера лучшее лекарство! Он метнулся за прилавок с лёгкостью, какой не ждали от человека его лет. А Тереза, пока Лоренцо хлопотал, всё ещё смотрела на витрину, будто сквозь неё в то далёкое время, где пахло выпечкой, мамиными руками и чем-то навсегда утраченным. Луканис мягко коснулся её руки и улыбнулся. — Вас-то я тоже помню, господин Делламорте, с самого детства, — заговорил булочник. Он стоял спиной, бережно заворачивая выпечку в бумагу. — Как вы полезли спасать моего рыжего кота на дерево? А тот бы прекрасно справился сам, у него там наблюдательный пост был. Тереза прыснула в кулак. Луканис насупился. — Кот жалобно мяукал! — парировал он. — Так напротив была рыбная лавка! — Лоренцо рассмеялся. Когда он подал кулёк, Луканис молча вложил плату в руку булочника. Тот не возразил, только с благодарностью кивнул. — Прекрасного вечера! — И вам, господин Лоренцо, спасибо, — отозвалась Тереза.

***

С высоты ночной Тревизо казался ещё живописнее. Тереза обнимала Луканиса, не в силах оторвать глаз ни от родного города, ни от звёзд. Он мягко погладил её по волосам и негромко спросил: — Не холодно? — Нет, — Тереза подняла голову и посмотрела на него. — Так здорово, что ты привёл меня именно сюда. Здесь, на колокольне главного собора Тревизо, всё казалось прекрасным: гладкая крыша, широкий парапет, звёзды над головой. Они поднялись не через собор: слишком много было в его стенах крови и памяти, слишком свежи воспоминания. Вместо этого Луканис провёл её другим путём — по крышам, по старому маршруту, знакомому Воронам с юности. — Я часто приходил сюда один, — негромко признался он. — Смотрел на город и не думал, что когда-то окажусь здесь с кем-то. С тобой. Тереза погладила его по щеке. Луканис чуть двинул головой и оставил на ладони невесомый поцелуй. — Я так рада, что мы очистили собор от венатори, — она чуть нахмурилась. — Всё ещё не верится, что Зара Рената посмела осквернить такое важное место для Тревизо. — Когда всё закончится, я хочу восстановить его, — пробормотал Луканис. — Ты напомнила, какую роль собор играет для жителей. И для меня, — он кривовато усмехнулся. — Для моей семьи. Тереза улыбнулась и с пониманием кивнула. — Я с детства слышала о свадьбе родителей. Они рассказывали о церемонии, перебивая друг друга. Смеялись как дети, а потом отец целовал маму, и она сияла. Тереза замолчала, глядя вдаль, и внезапно почувствовала, как Луканис осторожно прижал её к себе чуть сильнее. Сердце ускорилось. — Ты скучаешь по ним, — негромко произнёс он. Это был не вопрос, скорее мягкое утверждение. Понимание. Она посмотрела на него, встретив его внимательный взгляд. — Иногда, — призналась Тереза. — Но давно научилась жить дальше. От нашей тоски ничего не изменится. Луканис задумчиво кивнул. — Согласен, — тихо ответил он. — А ты? — мягко спросила Тереза. — По родителям? Катарине? — Луканис тяжело вздохнул, и она обняла его крепче, словно могла передать этим поддержку. — Конечно, — тихо ответил он. — До сих пор не могу поверить, что Катарины больше нет. Мы с Илларио — всё, что осталось от Делламорте по крови. — Понимаю, — Тереза чуть отстранилась и погладила его по щеке. — Катарина бы точно тобой гордилась. Луканис тихо рассмеялся. — Тем, что я не убил Гиланнайн? — Не будь к себе так строг. Я знаю, что ты справишься. Пальцы чуть сжались на её талии. Тереза не отрывала от него взгляда. Луканис Делламорте стал таким знакомым, близким. Её. — Луканис? — позвала Тереза едва слышно, не зная, что именно хочет сказать. Он склонился над ней, и их лбы практически соприкоснулись. — Что такое, Тесс? — Спасибо, что привёл меня именно сюда. Он стоял так близко, что перехватило дыхание. Их губы встретились. Тереза закрыла глаза, чувствуя, как внутри поднимается волна тепла и желания. Она прижалась к нему ближе, и Луканис улыбнулся сквозь поцелуй и плавно отстранился. — Подождёшь меня? Есть идея. Он исчез в проёме арки, а Тереза осталась стоять, глядя вниз на огни Тревизо. Хотелось смеяться от нахлынувших ощущений, и она тщетно постаралась взять себя в руки. Луканис вернулся через пару минут. Услышав шаги, Тереза обернулась и с удивлением увидела в его руках свёрнутую ткань. — Позаимствовал с колокола, — пояснил он. — Верну, когда будем уходить. Мы ведь так и не поужинали. Он расстелил полотно у стены и застыл над ним в лёгком сомнении. — Не самое лучшее решение для свидания, — чуть неуверенно заметил он. — Зато видно и Тревизо, и звёзды. — Лучшее, потому что с тобой, — Тереза осеклась, договорив фразу, и тут же опустила взгляд, словно испугалась собственной откровенности. Рациональность брала верх над эмоциями, но Луканис негромко рассмеялся, опускаясь на полотно, и она села рядом. Где-то под куполом лениво шевелились птицы, по крыше гулял порыв ветра, но всё это казалось далёким, как другой мир. Ниже — огромный, шумный Тревизо, в котором кто-то играл на лютне, и музыка долетала до них будто сквозь воду. А здесь была только она. Только он. Место и правда оказалось идеальным: ветер не доставал досюда, а звёзды казались отчего-то ярче. Тереза подняла голову и замерла. Когда-то она часто смотрела на звёзды — с родителями, с Вьяго в детстве на крыше, одна во время контрактов. Помнила, как в ту первую ночь десять лет назад курила в окно рядом со своим первым мужчиной. Звёзды были те же. Яркие, холодные. Но сейчас словно иначе. Они не просто казались ближе. Они будто смотрели в ответ. С Луканисом всё ощущалось по-другому: безопаснее, глубже, тише. Даже с Вьяго она не чувствовала себя настолько… защищённой. Настолько рядом с кем-то. Что-то внутри дрогнуло. Она нахмурилась, будто отстранённо пытаясь прогнать зародившееся ощущение. Но оно осталось. Звёзды кажутся ярче, потому что он рядом. Мысль была слишком поэтичной. Слишком чужой. Но странным образом естественной. Как будто всегда была в ней, просто ждала момента, чтобы всплыть. Тереза отвела взгляд, будто боялась, что Луканис вдруг догадается, о чём она подумала. — Ты такая красивая, — тихо заметил он. Тереза посмотрела на него и почувствовала, как к щекам приливает жар. Это был далеко не первый комплимент от обычно немногословного Ворона, но здесь, в этой обстановке он показался почти интимным. Она опустила глаза, не в силах совладать с неожиданным смущением, и Луканис широко улыбнулся. — Мне кажется, я могу смотреть бесконечно, как краснеет Тереза де Рива, — подразнил он, наклоняясь к ней. Она мягко коснулась его губ своими, и когда Луканис не ожидал, аккуратно прикусила нижнюю. Делламорте вздрогнул и чуть отстранился, словно не в силах поверить. Через секунду он притянул её к себе и поцеловал совершенно иначе — страстно, будто сдерживался слишком долго. Тереза откликнулась на поцелуй с тем же пылом. Руки обвили его плечи, спускались ниже по спине, но когда Луканис прикусил мочку уха, с губ сорвался стон. — Мьерда, Тесс, — выдохнул он, но прижал к себе ещё сильнее. Тереза, не отрываясь от его губ, села на него, обвив руками за шею. Он мягко провёл ладонями по её спине — не спеша, как будто боялся спугнуть. От его прикосновений мурашки пробежали по коже, но ей не было холодно. Напротив. Она чувствовала его дыхание. Руки — осторожные, принимающие, почти трепетные. Он будто спрашивал без слов: можно ли? И она отвечала всем телом — да. Поцелуи становились глубже. Она позволила себе закрыть глаза — и на миг исчезло всё: страхи, прошлое, сомнения. Остался только он и эта близость между ними, от которой хотелось плакать. Её пальцы скользнули к вороту его рубашки, но Луканис вдруг замер. Он коснулся её запястья, глядя прямо в глаза. — Тесс… — выдохнул он. — Ты уверена? Тереза кивнула, не отводя взгляда. — Да. А ты? Он на мгновение опустил глаза, будто сам себе не верил, потом тихо сказал: — С тобой — да. Она улыбнулась, ладонью коснулась его щеки, провела по скуле. Пальцы вернулись к пуговицам. Медленно. Первая. Вторая. Он не сводил с неё глаз. Когда ткань соскользнула с плеч, Тереза провела ладонью по его груди, и он тихо втянул воздух сквозь зубы. Луканис приподнялся, провёл руками по её спине — от лопаток вниз, задержался на талии. Его прикосновения были осторожными, словно он боялся причинить ей боль. Он коснулся застёжки на платье и замер. — Можно? — негромко, почти хрипло спросил он. Тереза кивнула. Когда ткань платья поддалась и соскользнула с её плеч, он поднял взгляд, и чёрные глаза расширились. — Ты невероятна, — выдохнул он. А потом начал целовать её — плечи, шею, ключицы. Тереза словно перестала дышать. Ощущения накрыли горячей волной, которая прокатилась от груди до самых кончиков пальцев. Всё сузилось до прикосновений его губ. Она выгнулась навстречу, сама не осознавая, как сильно жаждет большего. Ткань платья сползла на бёдра, но Терезе было совершенно всё равно. Казалось, она уже вся обнажена, даже там, где он ещё не поцеловал, не коснулся; настолько ярко и остро она реагировала на каждый миг. Она не запомнила, кто снял последний слой одежды. Только то, как их тела соприкоснулись. Она задержала дыхание, почувствовав, как он замирает под ней. Ощущения захлестнули с головой. Она приоткрыла губы, пытаясь справиться с наплывом тепла, с этой странной, плотной, глубокой близостью. Это было почти невыносимо — слишком много чувств, слишком много значений в одном только прикосновении. Тереза гладила его по щеке, по плечам. В какой-то момент почувствовала, как ритм меняется. Его дыхание стало громче, движения — увереннее. Он вдруг сел, обнял её крепче, и с каким-то тихим стоном перевернул, прижав спиной к прохладной ткани. Она не сопротивлялась. Напротив — потянулась к нему с таким же жаром, с жаждой, которую больше не могла скрывать. Теперь он вёл. Его движения были сначала медленными, почти исследующими, но с каждой секундой становились увереннее, как будто он наконец позволил себе больше не сдерживаться. Он целовал её — настойчиво, глубоко, прижимался к ней, скользил губами по шее, ключицам, груди. С каждым толчком из её горла вырывались короткие, сорванные стоны. Она не пыталась их сдерживать — просто не могла. Движения становились быстрее, и с каждым их столкновением она стонала громче; дыхание срывалось, пальцы цеплялись в его плечи. Тереза выгнулась, чувствуя, как задыхается от желания, от звуков, что срывались с её губ, от него. — Луканис… — прошептала она, и голос дрогнул, почти сорвался. Удовольствие накрыло резко — взрывом, волной, жаром. Она вскрикнула, громко, по-настоящему. Звук сорвался с губ, как будто рвался наружу всё это время, как будто в нём было больше, чем просто удовольствие — что-то давнее, глубокое, настоящее. Эхо качнулось под куполом, и на миг Тереза будто услышала себя со стороны — не Ворона, не Рук. Себя настоящую. Ту, что могла кричать, дышать, любить. Всё тело дрожало. Дыхание было прерывистым, пальцы впивались в плечи Луканиса, будто она пыталась остаться в этом мгновении как можно дольше. Он продолжал двигаться почти в агонии. И когда он застонал в ответ, низко, практически рыком, это стало для неё ещё одним ударом — последним, самым глубоким. — Ты моя, Тесс, — выдохнул Луканис, и она улыбнулась, когда он начал целовать её снова.