Глава 18

Бой закончился так же резко, как и начался: Илларио рухнул на колени. Тереза повернула голову и увидела, как Луканис приземлился на крыльях Злости перед кузеном. Некогда смазливый Илларио Делламорте выглядел плачевно. Под левым глазом наливался лиловый синяк. Изысканная и дорогая броня местами разорвана уколами рапир и кинжалов. Что хуже всего — он стоял на коленях. Тереза осклабилась: большего позора для Антиванского Ворона — тем более Делламорте — не придумаешь. За время с Луканисом она успела не раз услышать от него фразу, которую с детства вбивала непоседливым внукам строгая Катарина: «Дом Делламорте никогда не встаёт на колени». Тереза сдержала усмешку, некстати вспомнив о другом значении столь весомой реплики. Отогнав неуместные мысли, де Рива встала рядом с Луканисом, кожей чувствуя взгляды каждого присутствовавшего в просторном зале театра. — Чего же ты ждёшь, кузен? — негромко спросил Илларио, но в тишине оперы его наверняка услышал каждый. — Покончи с начатым. Луканис казался спокойным, хотя Тереза была готова поклясться: она никогда не видела его настолько уверенным. Спина — идеально ровная; сейчас особенно чувствовалась исходившая от него сила — та, что так отличала его от кузена. — По-моему, я уже покончил, — в голосе Луканиса угадывалась насмешка. — Что я вообще могу с тобой сделать, что стало бы хуже этого? На коленях? Перед всеми домами? Пауза продлилась всего секунду, и прежде чем Илларио пошевелил хотя бы мускулом, откуда-то послышался громогласный голос. — Встань, Илларио! Катарина Делламорте вошла в зал, и все ахнули. Терезе захотелось закатить глаза от театральности соотечественников, хотя момент, надо признать, Первый Коготь выбрала весьма подходивший. — Катарина! — вырвалось у Тейи. Лицо эльфийки отчётливо выражало облегчение. — Хвала Создателю! Первый Коготь приближалась медленно, чеканя каждый шаг. Разумеется, глава Антиванских Воронов опиралась на трость. Подойдя к младшему внуку, женщина процедила: — Дом Делламорте никогда не встаёт на колени. Тереза заметила Вьяго, который оказался позади Илларио и с силой потянул того за рукав, принуждая встать. Лицо кузена выражало такую ярость, что Ворона на миг ощутила страх, давно позабытый за годы безукоризненной службы на благо дома. Тереза повернула голову. Между ним и Луканисом стояла Катарина, держа спину идеально ровной, что было не так-то легко для её преклонного возраста. — Мьерда, вот и что мне делать с этим идиотом? — пробормотал Луканис. Его глаза обращались к Терезе, и она негромко ответила: — Он пытался убить тебя. Из-за него ты потерял год жизни в Костнице, — она поймала взгляд возлюбленного и нахмурилась. Если бы он не спросил её мнения, вероятно, было бы проще. — А ещё похитил Первого Когтя и заключил сделку с венатори, — Тереза замолкла, хотя, отводя глаза, не могла не заметить тени одобрения, промелькнувшей в глазах Катарины. — Такое невозможно простить, — процедил Луканис. И хотя голос прозвучал уверенно и едва ли не брезгливо, де Рива знала его и уловила нотку глухой тоски. — И всё же… — Делламорте вздохнул, — он моя семья. Вьяго, запри его. — Думаешь, ты можешь это решать? — Илларио презрительно скривился. Тереза увидела его отношение к кузену без прикрас, и в груди что-то сжалось. Стало мерзко и одновременно ясно как день: младший Делламорте не раскаивался. — Это не зависит от тебя! Катарина — Первый Коготь, и решать ей! — Достаточно, Илларио, — спокойно вмешалась глава Антиванских Воронов, и её внук мгновенно затих. — Луканис — новый Первый Коготь. Только его решения имеют значение. Тереза ощутила, как сердце пропустило удар. Такого, судя по оглушительной тишине зала, не ожидал никто. Она бросила быстрый взгляд на Луканиса: он не сдержал изумления. Густые брови взметнулись вверх, а рот приоткрылся. Смотрел Делламорте на Катарину. Впрочем, многолетняя выдержка легендарного убийцы не подвела. Луканис повернулся к Илларио. — Вьяго, запри его, чтобы он не наделал глупостей, — велел он, и Пятый Коготь, зловеще усмехнувшись, кивнул. — Можешь на меня рассчитывать. С этими словами Вьяго потащил Илларио за собой, точно для этого не требовалось ни малейших усилий. Младший Делламорте попытался воззвать к благоразумию старшего, но Луканис лишь прошипел: — Нет, Илларио. Мы поговорим потом. Катарина шагнула вперёд и, преодолев расстояние до стола, стоявшего на сцене, взяла бокал с уже разлитым вином. Затем повернулась. Тереза молча наблюдала, как Луканис подошёл к ней. — Добро пожаловать домой, мой мальчик, — негромко проговорила Катарина и протянула ему бокал. Луканис взял, и де Рива ощутила, словно с ним пришла и та ответственность, которую теперь ему, как Первому Когтю, предстояло нести долгие годы. Тереза догадывалась: будет сложно. Но знала: она будет рядом, чтобы хоть немного облегчить его участь и стать ему верной опорой, какой он был для неё. Остальные Когти взяли бокалы. Тереза последовала их примеру. Поймав одобрительный взгляд Тейи, де Рива почувствовала: она тоже дома. И прежде чем вернуться в Тревизо окончательно, нужно наконец покончить со лже-богами. — Тост! — Андаратейя высоко подняла бокал. — За нового Первого Когтя! Зал повторил за ней. Тереза поймала взгляд Луканиса. Она видела: столь резкий поворот потряс его. Едва заметно улыбнувшись, прошептала губами: — Я с тобой. Луканис понял, улыбнулся в ответ и поднёс бокал ко рту. Зал, полный Антиванских Воронов, взорвался аплодисментами. Смотря на них, Тереза не сразу почувствовала на себе пристальный взгляд Катарины. Та едва заметно кивнула ей за кулисы.

***

9:38, Тревизо, Антива

Лето душило жарой, и это злило. Подобной погоды она не могла припомнить с тридцать третьего, и теперь смрадная духота приносила с собой запах смерти. В то лето Катарина Делламорте, Первый Коготь Антиванских Воронов, предала погребальному костру четверых из пяти детей. Семерых внуков. С тех пор жара для неё всегда пахла смертью. Женщина сжала губы, отметая воспоминания, преследовавшие её по ночам. Трость стучала по каменной мостовой Тревизо в такт каблукам. Люди посматривали со страхом и уважением, стараясь не встречаться с ней взглядом. Катарина не возражала. Одному Создателю ведомо, сколько она сделала для родного города. Слева показалась небольшая роща, скрытая за высоким кованой оградой. Первый Коготь вошла в калитку так, словно знала: здесь её всегда ждали. Так отчасти и было. Марсело де Рива, Пятый Коготь — надёжный союзник. Делламорте и де Рива связаны с незапамятных времён, и всё же последние годы скрепили и без того прочные узы. Об этом позаботился младший брат Марсело — Маурисио. Катарина неторопливо направилась по каменной дорожке. Она будто видела красивое лицо Риса с высокими скулами и пронзительными серыми глазами. И как он мстил за каждого павшего из дома Делламорте, за что в последствии убили как его, так и его беременную вторым ребёнком жену Адриану. Перед глазами пронеслась тень, а за ней ещё одна. Катарина резко застыла и вгляделась в деревья. Вьяго, наследника Марсело, она узнала с лёгкостью. Юноше недавно исполнилось двадцать один. Сейчас же обычно серьёзный молодой человек, уже сделавший себе имя в ядах, гнался за девушкой — и настиг. — Пусти, Ви! — звонко вскрикнула она, пытаясь вырваться. В профиль девушка напомнила Адриану, и сердце в груди сжалось. Катарина закатила глаза — стара она для подобных фокусов — и строгим голосом позвала: — Вьяго! Де Рива замер, и девушка ловко вырвалась из рук, но Вьяго что-то прошипел, и она тотчас застыла. Приосанившись, два юных Ворона направились в её сторону. Катарина напустила на себя серьёзный вид — она обожала вызывать робость среди молодого поколения, и позволила им поклониться в знак приветствия. Когда девушка выпрямилась, Первый Коготь бросила на неё внешне равнодушный взгляд. Перед ней стояла дочь покойных Маурисио и Адрианы — ясно как день. Копия матери во всём за исключением серых отцовских глаз. — Вьяго, ты не представишь мне кузину? — с лёгкой насмешкой поинтересовалась Катарина, и Вьяго сдержанно, как и всегда, кивнул. — Это Тереза. А это… Катарина Делламорте, Первый Коготь. — Приятно познакомиться, — с почтением склонила голову девушка, и глава Воронов задумалась: сколько же ей лет? Внешне нельзя было сказать, взволнована ли юная Тереза. Судя по всему, сдерживать эмоции де Рива учат в первую очередь на пути становления наёмным убийцей. Катарина выдавила из себя сухую улыбку и взмахнула рукой, давая молчаливое разрешение обоим вернуться к своим делам. Затем, не обратив на них более ни секунды внимания, направилась в сторону особняка. Марсело нашёлся в кабинете, отделанном тёмным деревом. Он сидел за письменным столом, читая, вероятно, рапорты. Напротив в кресле расположился Леонардо, один из Воронов дома де Рива. Катарина прекрасно знала о связи Когтя с ним, но это, как она всегда считала, не было её делом. Мужчины поднялись при её появлении, поклонившись. — Лео, — произнёс Марсело, и тот, не проронив ни слова, покинул кабинет. Катарина же дала себе возможность изучить Пятого Когтя, хотя и видела его тысячи раз. В чертах безошибочно угадывался Маурисио — те же скулы, серые глаза, только у старшего брата взгляд был холоднее, а линии лица — строже. Глава дома не любил долгих прелюдий, что вполне устраивало Катарину — своё время она ценила безоговорочно, справедливо полагая, что это важнейший ресурс. И лишь когда с обсуждением дел было покончено, госпожа Делламорте позволила себе откинуться на спинку кресла, закурить и, изучив сосредоточенное выражение Марсело, проронить: — Я видела твою племянницу. — И? — ни одна черта де Рива не дрогнула. — Удивительно похожа на мать, — бросила Катарина, затянувшись горьким дымом. Марсело невозмутимо пожал плечами. — По-моему, как раз ничего удивительного. Она же её дочь, — парировал он. — Ближе к делу. Ты знаешь, со мной не нужно ходить вокруг да около, Катарина. Чем тебя так привлекла моя Тереза? Первый Коготь не сдержала столь редкой улыбки, услышав, как Марсело назвал племянницу. — Мне показалось, у неё есть характер. Де Рива поперхнулся дымом, рассмеявшись. Это не было на него похоже, и Катарина подняла бровь. — Это точно, — просипел Марсело. — Такой упрямицы с огнём не сыскать. Если что решила — ни за что не переубедишь. — Девочка лишилась родителей из-за Делламорте, — тихо заметила Катарина. Её собеседник нахмурился, решительно покачав головой. — Мой брат знал, на что идёт. Ей известно, что отец погиб на войне между домами Воронов. О Делламорте я ей не говорил. Зачем об этом упоминать? — И всё же я подумала… — Первый Коготь вдохнула дым и выдержала паузу, изучив выражение лица Марсело, — что если через несколько лет выдать её за Луканиса? Де Рива нахмурился: хвалёная выдержка подвела. Он затянулся табачным дымом, посмотрев в сторону, и лишь несколько секунд спустя негромко заметил: — По-моему, браки по договорённости давно остались в прошлом, Катарина. — Правда? — женщина осклабилась. — Надо же! А как ты женился на беременной любовнице наследника престола, Марсело? — Это другое, — резко возразил мужчина, поднимаясь на ноги. — Она моя родная кровь, дочь Риса! Зачем это тебе, Катарина? — серые глаза буравили её насквозь. — Неужели твой старший внук не найдёт себе пару самостоятельно? К чему это принуждение? Голос Ворона звучал так эмоционально, что Первый Коготь не была уверена, бывал ли он раньше при ней столь взбудоражен. — Всё-таки антиванская кровь сильна, — усмехнулась она. — Сядь, Марсело. Давай поговорим спокойно. Я же не требую — ты волен отказаться. Де Рива опустился в кресло, затушил сигарету в пепельнице и тотчас закурил следующую. Выдохнув дым, Марсело процедил: — Я не понимаю, зачем это делать, Катарина. — Меня выдали по расчёту, — пожилая женщина невозмутимо пожала плечами. — И я сумела полюбить мужа. Родила ему пятерых детей и не жалею ни об одном прожитом дне. — Были другие времена! — непреклонно заявил Марсело. — Сейчас тоже! — рявкнула Катарина и перевела дыхание, беря себя в руки. Получилось слабо. — Очнись! Скольких мы потеряли в войне против Велардо? Кто останется после нас? Я не могу допустить, чтобы Делламорте закончились на моих мальчиках! Дому нужно достойное продолжение! Её собеседник встал и подошёл к окну. Повисла тишина. Первый Коготь ждала, не сводя чёрных глаз с Марсело. Наконец, он повернулся: — Тереза на это не пойдёт. И насколько я знаком с Луканисом, могу быть уверен, что и он тоже. — Разумеется, — Катарина тонко улыбнулась. — Он упрям хуже меня. Но мы ведь можем их подтолкнуть друг к другу, не находишь? Марсело нахмурился и тяжело вздохнул. — Терезе шестнадцать. Сейчас об этом не может быть и речи! — А кто говорит про сейчас? — притворно оскорбилась Катарина. — Подождём четыре года и подумаем, как устроить их встречу так, чтобы они ни о чём не догадались. Как тебе такая мысль, Марсело? Ворон закатил глаза и опустился в кресло. Весь его вид выражал усталость, хотя солнце за окном едва клонилось к горизонту. — Когда тебя не станет, дом возглавит Вьяго, — напомнила Катарина. — Что останется Терезе? Марсело вздохнул. — Мне это не по душе. Даже в двадцать она будет слишком молода, а твой внук… Я знаю, он достойный Ворон, и даже в его юные годы мало кто может сравниться с ним. Если… если это даст Терезе защиту… — мужчина отвёл глаза и провёл ладонью по лицу, — я не стану возражать. Меньше всего я хочу, чтобы молодое поколение повторило наши ошибки. Катарина улыбнулась и с одобрением кивнула. — Ты не пожалеешь, Марсело. — Но если Тереза окажется несчастна или не захочет, принуждать я не стану, — взгляд де Рива похолодел. — Это понятно, Катарина? — Предельно, другого я и не ждала, — Первый Коготь поднялась на ноги, опираясь на трость. Уже у двери она обернулась и проронила: — Больше всего я надеюсь, что наши наследники будут счастливее, чем мы.

***

9:42, Тревизо, Антива

Вьяго де Рива сидел в мастерской, которую оборудовал совсем недавно. Здесь он мог укрыться не только для работы над ядами, но и чтобы привести мысли в порядок. Он едва успел закрепиться в качестве Пятого Когтя, как Тереза превратилась во взрослую девушку и начала брать контракты, работая на дом. Получалось у неё безукоризненно. Как и самого Вьяго, Терезу воспитывал и обучал Марсело. На долю его наследника выпало лишь закончить начатое, когда отца и мать убили. Минуло два года с момента, когда Тереза включилась в дела Воронов. Она успела выполнить более десятка контрактов на поиск артефактов и даже — едва ли не между делом — уладить несколько щекотливых поручений при дворе короля Антивы. Вьяго больше всего ненавидел подобное, так как это ему, ничуть не смущаясь, подбрасывал Фульгено II лично. О своём родстве с королевской семьёй Вьяго узнал, когда ему исполнилось шестнадцать. Марсело позвал его на разговор и с мрачным выражением лица сообщил: Вьяго — бастард короля Антивы. Конечно, это не стало сильным ударом: Вьяго догадывался, что между родителями что-то не так. Отец слишком много времени проводил со своим близким другом Леонардо, тоже Вороном из дома де Рива, а мать, не скрываясь, заводила любовников. Впрочем, супруги всегда казались единым целым, общались безукоризненно вежливо, и было заметно, что они дорожат друг другом, пусть и как союзники. Вьяго хорошо помнил первую встречу с настоящим отцом. Фульгено II вёл себя как ни в чём не бывало и не пытался давать каких-то объяснений, которые де Рива, впрочем, и не были нужны: Вьяго прекрасно знал, как много бастардов у короля, и это мало его волновало. Несколько месяцев назад Фульгено II пригласил Вьяго к себе, и он скрепя сердце отправился в столицу — игнорировать было бы глупо. Тот дал ему по-настоящему непростой контракт. Некто из антиванской знати не так давно вернулся из Скайхолда — крепости на самой границе Ферелдена и Орлея. Там расположилась Инквизиция, призванная положить конец войне между магами и храмовниками и уберечь Тедас от нового зла — древнего магистра Корифея. Поскольку послом Инквизиции была леди Жозефина Монтилье, антиванка, знать королевства считала посещение далёкого Скайхолда делом необычайной важности. И хотя сам Фульгено II остался в столице, многие аристократы уже успели посетить крепость. Вероятно, кто-то из знати стал свидетелем неких украшений, которые Инквизиция раздобыла во время раскопок древних тевинтерских руин на юге Орлея. И король Антивы захотел один из артефактов — амулет, лишённый магии — в свою коллекцию. Добыть предлагалось Воронам дома де Рива, так как о Терезе уже пошла молва. Контракт кузина выполнила, но что-то пошло не так. Она вернулась на три дня позже положенного, хоть и с артефактом. О причине задержки Тереза не сообщила, просто отмахнулась. Вьяго заподозрил неладное, но ничего добиться от неё не удалось. Пару дней спустя Тереза неожиданно влетела к нему в мастерскую и заявила: — Я слышала, что Андреа Кантори женит отец по договорённости. Вопиющее безобразие, — она помолчала, а затем выпалила: — Дай слово, что никогда не поступишь со мной так же. Вьяго опешил. К такой неожиданной теме он оказался совсем не готов. Браки по договорённости были делом давно минувшего прошлого, и де Рива даже не задумывался о подобном в отношении Терезы. — Можешь быть абсолютно спокойна, — лёгкая усмешка тронула губы Ворона. — Даю слово. Разговор завершился, и Вьяго не придал ему особого значения, хотя Тереза вела себя иначе, чем обычно. Он наблюдал за ней, но никак не мог понять, что же в ней изменилось. Две недели спустя его уведомили, что прибыла Первый Коготь и желает видеть его. Вьяго нахмурился: собрание Воронов прошло за три дня до этого. Что же могло понадобиться Катарине? Войдя в его кабинет, который ещё не так давно принадлежал Марсело, Катарина опустилась в кресло напротив письменного стола и заметила: — Не буду ходить вокруг да около: знаю, что ты ценишь прямолинейность, Вьяго. Так вот: у меня с твоим отцом была договорённость, что Тереза выйдет за Луканиса. Возраст у обоих как раз подходящий: моему внуку двадцать пять, твоя кузина немного младше. Закончив говорить, Катарина испытывающе взглянула на него. Вьяго ощутил дурноту: такого он не мог представить в кошмаре. Показывать слабость Первому Когтю было нельзя, поэтому де Рива фыркнул, напуская на себя непроницаемый вид. — Серьёзно? Я думал, мы живём в девятом веке, а не восьмом. Не представляю, как отец мог на такое пойти. — Осторожнее, Вьяго, — в голосе Катарины почувствовался намёк на яд. — Не спеши рассуждать о том, чего тебе не понять в силу возраста. — Это всего лишь цифра, — с готовностью парировал Вьяго. — Катарина, при всём уважении, соглашение касалось вас и моего отца. Я здесь ни при чём и ни за что не дам согласие как глава дома. Катарина нахмурилась, откидываясь на спинку кресла. Её рука потянулась к карману на платье и достала оттуда портсигар. И хотя Вьяго терпеть не мог, когда при нём кто-то курил, возразить Первому Когтю ещё и в этом не осмелился. Всё же не лишился остатков разума. — Мне казалось, де Рива верны обещаниям. — Именно, — Вьяго остался серьёзен. — А я дал слово кузине, что не выдам её ни за кого против воли. Это какое-то извращение в наше время, Катарина! Я сомневаюсь, что Луканис знает об этом. Первый Коготь поморщилась, и её глаза опасно блеснули. — Это тебя не касается. Я забочусь об интересах Делламорте. И твоему дому, Вьяго, подобный союз тоже пошёл бы на пользу. Ты же умён! — Данное слово важнее, Катарина, — он покачал головой, показывая, что тема исчерпана. Пожилая женщина встала, и на её губах промелькнула тонкая усмешка. — Это мы ещё посмотрим, — пообещала она, направляясь к двери.

***

9:52, Тревизо, Антива. Усадьба Делламорте

Гримёрную за сценой оперы переполняла тишина. Тереза сглотнула, не в силах оторвать глаз от Катарины. Та же, ничуть не смущаясь, закурила и подытожила: — Я спрашивала Вьяго каждый год. — И я неизменно давал один и тот же ответ, — вмешался он. Кузен стоял левее Луканиса и выглядел куда мрачнее обычного. Тереза посмотрела на него. Душу разрывали противоречивые чувства: досада, ярость… благодарность к Вьяго. Встретившись с ним глазами, она увидела в них сожаление и печаль. — Я старался защитить тебя и сдержать слово, — пробормотал он. Послышался тяжёлый вздох. Луканис провёл рукой по волосам и потрясённо покачал головой, глядя на Катарину. — Я, конечно, не раз слышал о твоём желании женить меня за последние лет десять, но, по-моему, ты перешла всевозможные границы! Я не предполагал, что у тебя даже была реальная кандидатура! — Я думала о благополучии нашей семьи, — отрезала Катарина, хотя привычная строгость исчезла из её тона. Перед ними стояла пожилая женщина, понимавшая, что допустила ошибку. — Мне казалось, породнить два дома Воронов — отличная мысль. Так всегда делали. Де Рива и Делламорте тесно связаны, особенно после поступка Маурисио, и брак бы только укрепил союз. — Но наше мнение вас не волновало, — пробормотала Тереза. Голова кружилась от эмоций. На языке застыло послевкусие вина, показавшееся горьким. — Когда я едва не потеряла Луканиса, многое переосмыслилось, — Катарина вздохнула. — И когда ты пришла и попросила о помощи с богами, я думала только о том, что ты можешь освободить его из Костницы. Клянусь, я оставила эту мысль в момент, когда узнала, что Луканис жив, — она опустила глаза, и плечи сильной женщины, пережившей столь многое, поникли. — Я всю жизнь заставляла его быть тем, кем он с годами стал. Но очень часто… — Катарина поджала губы и затем всё же договорила: — не задумывалась, чего хочет мой внук. — И именно поэтому сделала меня Первым Когтем, — мрачно усмехнулся Луканис. Тереза почувствовала, как губы тронула тень улыбки. Даже уголки рта Вьяго чуть приподнялись. — Потому что ты готов, — Катарина посмотрела на него, и в глазах отчётливо виднелись гордость и грусть. — В отличие от Илларио ты никогда не стремился к этому, мой мальчик. И именно поэтому справишься. Вьяго переминулся с ноги на ногу. Тереза хорошо знала, как тот не любит душещипательные моменты. А видеть их от Катарины было особенно непривычно. — И… я думаю, что должна попросить у вас обоих прощения, — пожилая женщина перевела взгляд с Луканиса на Терезу. — Я хотела, чтобы союз породнил наши семьи. Но видя, как вы стояли плечом к плечу сегодня, теперь я уверена, что залог подобной связи — далеко не браки по договорённости. Де Рива почувствовала бессилие. Больше всего хотелось сбежать из этого места, сесть в тишине и переварить всё, что произошло за день. Луканис, как и всегда, угадал её мысли. — Нам пора, — заметил он. — Дела не ждут. — Луканис?.. — обратилась к нему Катарина, но он покачал головой. — Не сейчас. Ты же присмотришь за всем, пока я выполняю контракт? — Конечно, — голос пожилой женщины обрёл твёрдость. Тереза ощутила, как Луканис взял её за руку, и они направились к двери. Она чувствовала, как внутри всё дрожит — не от усталости, а слов, которые никак не укладывались в голове. «Хотя бы теперь я знаю, откуда был демонов иммунитет», — мрачно подумалось ей.

***

Комнату заливал лунный свет. Дыхание всё ещё сбивалось. Красс Сэрбис нащупал портсигар на прикроватной тумбочке, прикурил две сигареты сразу и протянул одну Нэв. Магесса села, прикрывшись простынёй, взяла сигарету и затянулась. — Из-за чего мы вообще поцапались, Колючка? — Это имеет значение? — Сэрбис негромко фыркнул. Свет падал прямо на лицо прославленного детектива, и кожа сияла. — Ладно, я помню, — Нэв устало улыбнулась. — И я всё равно не в восторге, что ты поможешь Маргарет. Как бы хорошо ты ни старался заставить меня забыть. Красс рассмеялся, но затем посерьёзнел. — Ты ведь должна её понять. — Потому что я женщина? — брови Нэв взметнулись вверх. Помолчав, она прибавила: — Да, я понимаю. Но это не меняет факта, что она попросила тебя. — Кстати, об этом, — Сэрбис провёл рукой по короткой бородке. — Она хочет попросить о помощи и Рук. Нэв закатила глаза. — Портки Андрасте, они поладили! И что? Мне нужно передать просьбу? — Если тебе не сложно, — Красс посмотрел на неё словно заворожённый, такой красивой она была в тот момент. — Я хочу с ней встретиться лично, поговорить по поводу Тенебрия и заодно передать просьбу Маргарет. Нэв, как ни удивительно, кивнула. — Ладно. Но ты же понимаешь, что за ней увяжется Делламорте? Красс рассмеялся. — Я рассчитываю на это, — он подмигнул магессе. — Если удастся наладить с ним контакт, есть вероятность, что получи он контракт на мою задницу, не убьёт. Нэв хмыкнула, покачав головой. — Всё-то ты продумал, Колючка. За это я тебя и люблю. Сэрбис застыл, но робко улыбнулся. Каждый раз, слыша заветные слова от гордой магессы, он реагировал как в первый: в груди что-то сжималось, сердце принималось стучать быстрее. — И я тебя люблю, Нэв, — пробормотал он, и она фыркнула. — Каждый раз это растерянное выражение лица! — Кто виноват, что мне так повезло с тобой? — парировал Сэрбис, затушил сигарету, положил в пепельницу и навис над магессой. Нэв рассмеялась, и он вскользь подумал, что это самый любимый звук во всём Тедасе. А затем их вновь поглотила ночь, заставив забыть обо всём.

***

9:42, Вал-Руайо, Орлей

— Ты подумала над моим предложением? — послышалось за спиной. Тереза ощутила досаду, но промолчала, продолжая варить ароматный кофе. Маг приблизился и обнял её сзади, притягивая к себе. — Подумай об этом, маленькая Ворона, — зашептал он ей на ухо. — Ты, я, Минратос. Разве может быть что-то лучше? Она улыбнулась: дыхание мага щекотало шею, а по коже побежали мурашки. Поёжившись, девушка искренне ответила: — Кажется, я сказала ещё вчера, что не покину Антиву. Он вздохнул и с лёгкостью, словно она ничего не весила, приподнял её и развернул лицом к себе. — Мой кофе!.. — Ничего с ним не случится, — парировал маг. Серые глаза горели огнём, и Тереза закусила губу, смотря на него снизу вверх. Что-то в его взгляде будоражило так, что дыхание перехватывало. — Мьерда, сразу видно — тевинтерец! — не удержалась она от усмешки, маскируя за ней неуверенность. — Ты говоришь так, будто это что-то плохое, — он широко улыбнулся, и де Рива почувствовала, как к щекам приливает румянец. — Маг, я ценю предложение, но я не могу покинуть ни Антиву, ни Воронов. Во-первых, кузену нужна помощь, и он рассчитывает на меня. А во-вторых… предательство у нас не прощают. — А что взамен? — мужчина хмурился. Казалось, он понимал куда больше, чем говорил. — Он же не просто кузен — ты сказала, он глава дома. Значит, твоя судьба в его руках. — О чём ты? — Тереза отвернулась, наблюдая за варившимся кофе. Она не придавала разговору особого значения ни сейчас, ни накануне. В голове не укладывалось, что маг предложил отправиться с ним в Тевинтер. — Он волен решать за тебя, — маг вновь обнял её. Де Рива поморщилась: она никогда не любила прикосновения, хотя от него подобное внимание не казалось навязчивым. Скорее приятным. — Представь, что в один прекрасный день он решит выдать тебя замуж или продать в услужение одному из торговых принцев ради выгодной сделки. Тереза рассмеялась: мысль была слишком абсурдной, чтобы походить даже на подобие правды. — Глупость какая, маг! — Поверь, милая, я много вращался среди знати и знаю, как мыслят ублюдки. Она вздохнула, всё ещё улыбаясь, и убрала кофе с печи. Затем повернулась и уверенно заметила: — Мы не знать, а Антиванские Вороны. — Не всё ли равно? — маг хмурился. — Твой кузен волен решать за тебя, и неизвестно, что у него на уме. Тереза погладила его по щеке и поцеловала, отвлекая от неудобного разговора. Но уже позже, когда вернулась в Антиву, она всё ещё думала о сказанном. И впервые позволила себе усомниться: а что если правда?..

***

9:52, Тревизо, Антива

Ночные улицы были спокойны, словно даже и не подозревали, какие драмы — в духе Антивы — разверзлись в усадьбе Делламорте. Тереза шла быстрым шагом, и Луканис спешил за ней. Она явно была расстроена, и он не понимал, как к ней подступиться. Осторожные вопросы де Рива игнорировала, и Луканис, нахмурившись, понял: ей нужно время. Само собой, новость о браке по договорённости разозлила и его. Но если быть честным, не так сильно. Луканис не раз слышал от Катарины о существовании потенциальной невесты, и хотя мысль доводила до белого каления, сейчас он испытал облегчение, когда всё наконец прояснилось. — Тесс, куда мы идём? — не выдержал он, когда Тереза, подойдя к тросу казино «Бриллиант», собралась на противоположную крышу. Было очевидно: на Маяк де Рива не спешила. Она ничего не ответила, только нахмурилась сильнее, подпрыгнула и унеслась на другую крышу. Луканис пробормотал под нос что-то про вспыльчивых женщин и помчался за ней. Минут через двадцать Тереза замерла возле трёхэтажного жилого дома в центре Тревизо не так далеко от рынка, и, бросив на Луканиса слегка встревоженный взгляд, направилась к резной двери, выкрашенной зелёной краской. Он проследовал за ней на третий этаж по весьма старой, но ещё хранившей намёк на былой антураж лестнице и оказался перед дверью из тёмного дерева. Он почти сразу понял: де Рива привела его к себе. Тереза рассказывала о своём жилище, но также признавалась: ей нелегко вернуться туда. С момента бегства из Тревизо она ни разу там не появилась: её квартирка ассоциировалась с жизнью до изгнания из Антиванских Воронов и поисков Соласа. «Покончим с богами, и я вернусь», — говорила она. Теперь же что-то в ней, видно, переменилось. Тереза отперла дверь и, не произнеся ни слова, вошла внутрь. Луканис — за ней. Она зашла в комнату, он — следом. Де Рива зажгла свечи на стенах, и Делламорте увидел, что это кухня. В углу стояла небольшая печь, обычное дело для многоэтажных домов Тревизо. Рядом столешница, над ней аккуратные шкафчики из тёмного, явно дорогого дерева, а напротив стол с парой стульев. В другом углу — бочка с водой. Луканис присмотрелся: пыли не было. — Здесь как будто?.. Тереза подошла к окну, распахнула его и закурила. — Вьяго сказал, кто-то из де Рива следил за квартирой, — пробормотала она в ответ, и Делламорте услышал усталость в её голосе. Он подошёл к ней и встал рядом. Хоть этаж не был высоким, вид на город впечатлял. В небе повисла луна, играя бликами на видневшейся вдали поверхности воды одного из каналов. Мягко взяв портсигар из руки Терезы, Луканис вытащил оттуда сигарету, закурил и… надрывно закашлялся. Де Рива громко рассмеялась. — Прекрати, ты же не куришь! — Да. Гадость, — он потушил сигарету в стоявшей на широком деревянном подоконнике пепельнице. Затем ещё раз огляделся. — У тебя очень мило, Тесс. — Я всё не могла сюда вернуться, как ты знаешь, — негромко ответила она, делая затяжку. — Но сегодняшний день… — Ты так сильно расстроилась, что мы могли быть уже лет десять женаты? — шутливо поинтересовался Луканис. Тереза закатила глаза. — Я просто рада, что тогда предостерегла Вьяго. — Как почувствовала, — Делламорте улыбнулся уголком губ, но она вдруг нахмурилась ещё сильнее. — Что-то в таком роде, — прошептала она. Было заметно, что Тереза что-то вспомнила, о чём никогда не рассказывала, и он не был уверен, хотел ли знать. Какая, в конце концов, разница, что было в прошлом? — Тесс, я понятия не имел, — с нажимом произнёс Луканис, и де Рива грустно улыбнулась. — Я понимаю. Дело ведь не в тебе, а в самом факте!.. Хорошо, что Вьяго меня защищал. Я даже не могу представить, что бы было, произойди это на самом деле. А ты? Мне кажется, я бы тебя убила! — Даже сейчас? — не удержался Луканис, мягко беря у неё из пальцев сигарету и затушив в пепельнице. Затем притянул Терезу к себе и поцеловал в висок. — Неужели я настолько плохая партия, Тесс? Она взглянула на него, на губах — широкая усмешка. — Мьерда, Делламорте, ты просто невозможен! Я говорю о том, что могло бы случиться!.. — Послушай меня, — попросил Луканис, глядя ей в глаза. — Мы выбрали друг друга сами. Ни о чём не знали ни я, ни ты. То, что хотела Катарина — её дело. Мы — это мы. Ты согласна? — Да, — Тереза немного улыбнулась. — Ты прав. Я люблю тебя вне зависимости от того, что когда-то решили мой дядя и Катарина. — А я люблю тебя, — уверенно ответил он. — То, что мы узнали, ведь ничего не меняет для нас, согласна? — Конечно нет! — де Рива кивнула. — Просто… это взбесило!.. Луканис видел её нервозность и гнев. Осознание пришло мгновенно: легко это не забудется. Он провёл рукой по её щеке и прошептал: — Тогда докажи, что это наш выбор, Тесс. Серые глаза блеснули знакомым пламенем, и она поцеловала его. Жадно, решительно, словно пыталась оставить малоприятный разговор с Катариной в прошлом. Луканис отозвался мгновенно, прижимая её ближе к себе, а затем подхватил на руки и усадил на подоконник. Де Рива не отрывалась от него ни на миг. Пальцы уже привычно расстёгивали броню, и Луканис, не в силах прекратить целовать её, делал то же самое. Когда одежда исчезла, он коснулся губами шеи, и Тереза негромко застонала. Он поймал себя на мысли, что боялся отпустить её хоть на мгновение. Пальцы скользили по её талии, плечам, груди, бёдрам. Когда он коснулся особо чувствительного места на боку, Тереза рассмеялась ему в губы, и этот смех, казалось, сводил с ума куда больше любого стона. Едва ли не зарычав, Луканис притянул её к себе ещё сильнее, хотя между ними и так не осталось никаких барьеров, и внезапно почувствовал, как она мягко прикусила его губу. — Мьерда, Тесс… Он откинул голову назад и уставился в её глаза, в темноте казавшиеся практически чёрными. Тереза подняла бровь, будто бросая ему вызов, но её пальцы всё ещё гладили его по плечам. — Что такое, Луканис? — прошептала она. — Как же мне повезло, — зачарованно пробормотал он в ответ, едва ощутимо коснувшись пальцами её щеки. — Льстец, — Тереза притянула его к себе, и их губы вновь слились в поцелуе. Луканис провёл руками по её спине, опускаясь ниже, и рывком прижал к себе. Де Рива обхватила его бёдра ногами, чуть отклонившись назад. Её плечи упирались в стекло, дыхание было прерывистым, а глаза буравили насквозь. Тела соединились, и Тереза с одобрением застонала. Всё вокруг перестало существовать. Луканис ощущал её жар, а пальцы приятно покалывало от холода стекла, о которое он опирался. Ногти Терезы впивались в плечи, но боль только разжигала страсть. Каждый стон, рывок, движение были ответами на то, что они уже знали довольно давно. Когда оба достигли пика, он почувствовал, как Тереза коснулась ладонью его щеки и легко погладила. — Я с тобой, — выдохнула она. — Что бы ни было, Луканис. Он улыбнулся и поцеловал её. Сперва в губы, затем в висок. — Ты моя, — прошептал Делламорте. — Что бы когда-то ни решили Катарина и твой дядя. Мы выбрали друг друга сами и вопреки всему. Она улыбнулась и поёжилась, будто от холода. — Сумасшедший день, да? Луканис усмехнулся и подхватил её на руки. — Согласен, Тесс. Значит, нам нужно хорошо отдохнуть, прежде чем вернёмся на Маяк. Она ничего не ответила, только положила голову ему на плечо, и Луканис подумал, как она, должно быть, устала. Кухня пахла табаком и воском свечей, за окном спал Тревизо, но для них мир сузился до размеров её дома.

***

Следующий день пронёсся с головокружительной скоростью. И только вечером на Маяке, приняв ванну после Некрополя, куда она отправилась вместе с Эммриком, Тереза опустилась на диван и покосилась на лежавшую на столике книгу. Когда она в последний раз проводила вечер так, как любила когда-то? Хлопнула дверь, сообщая о приходе Луканиса. Он опустился рядом и улыбнулся, не сказав ни слова. За это Тереза была отдельно благодарна: ему всегда удавалось чувствовать, когда ей не хотелось говорить. Просто был рядом, ничего не требуя. Де Рива улыбнулась в ответ, и Луканис дотянулся до книги, а затем отдал ей. Тереза села поудобнее, опустила голову ему на плечо и только раскрыла книгу, как раздался стук в дверь. — Мьерда. — И не говори, — хмыкнул Луканис, поднимаясь на ноги. — Я открою. Несколько мгновений спустя Тереза услышала голос Нэв. Магессы не было на Маяке давно, с того момента, когда Маргарет Резерфорд сообщила о ранении Сэрбиса. Де Рива выругалась про себя, вспомнив, что возлюбленный Нэв шпионил в Тревизо, выискивая информацию о ней, и мгновенно встала. Ярость подгоняла, и через несколько секунд Тереза оказалась у двери. — Нэв? В чём дело? — И я рада тебя видеть, Рук, — парировала магесса, но от де Рива не укрылось: тон звучал так, словно Нэв была настроена вполне миролюбиво. — Я вернулась. Спасибо, что не стала возражать, когда я отправилась к Крассу. Тереза сделала глубокий вдох, стараясь взять себя в руки. Упоминание Сэрбиса прошлось по-живому. Внутренний голос твердил: «Не смей показать, что знаешь правду». Поэтому, выдавив из себя улыбку, де Рива пробормотала: — Как он себя чувствует? — Спасибо, Дориан его подлатал, — Нэв поёжилась, а в глазах промелькнула тень боли. Было видно, что случившееся отразилось на ней. Страх потерять близкого был естественен и понятен, поэтому Тереза с сочувствием кивнула: — Хорошо, что обошлось, — подумав доли секунды, она всё же не выдержала: — Кто так с ним? Нэв закусила губу, словно размышляла, стоило ли говорить. Чёрные глаза смотрели по-доброму, будто она зарыла топор войны. Вероятно, приняв решение, магесса уверенно сказала: — Задашь ему этот вопрос сама, если захочешь. Сэрбис просит о встрече. — Что ему нужно? — поинтересовался Луканис. Он, казалось, церемониться не собирался, и его взгляд был красноречив. Нэв отвела глаза. — У него два повода. Я не буду говорить за него, лучше услышите сами. Если не против — завтра в «Мощёном лебеде» на закате. Тереза с интересом смотрела на магессу. Встретиться с Сэрбисом и спросить в лоб, зачем нужно было отправляться в Тревизо узнавать о ней и Тенебрии, если можно встретиться с ней через Нэв? Поставить тем самым упрямого детектива в неудобное положение? Мысль казалась на редкость соблазнительной, хотя Тереза и знала: она не хочет войны. Куда легче было бы просто забыть о драконах, атаковавших Минратос и Тревизо, если бы Нэв сделала то же самое. Сейчас же детектив выглядела так, словно и впрямь оставила конфликт в прошлом. Тереза подумала о Тенебрии. Его невыразительные черты лица вставали перед глазами так, словно их «встреча» случилась вчера, а не три года назад. Венатори был единственным, кому удалось едва не убить её, и Тереза жаждала отомстить. Если у неё и этого Сэрбиса общий враг — отказываться на редкость глупо. — Договорились, — она улыбнулась, и на лице Нэв отразилось облегчение. — Спасибо, Рук. Уверена, Красс сможет нам помочь в дальнейшем с богами. Тереза посмотрела ей вслед, чувствуя на себе пристальный взгляд Луканиса. Сомнения немного жгли душу, но отступать было поздно. Давно пора расставить точки над «i» и положить конец недомолвкам с Нэв. Всё же Эльгарнан и Гиланнайн будет только на руку, если её команда не проявит единства, и Вейсхаупт это наглядно доказал.

***

Красс Сэрбис не ждал ничего особенного от предстоявшей встречи с Рук, но всё же умудрился пристать к Маргарет с расспросами, когда та обучала Эвелину магическому приёму. Чародейка с раздражением закатила глаза, но на вопросы ответила. Наконец, не выдержав, Резерфорд рявкнула: — Тереза нормальная! Меньше слушай Нэв! Сэрбис сделал логичный вывод, что на Маргарет давить не стоит, и ретировался, не забыв подсунуть Эвелине конфету. Дочь чародейки широко заулыбалась, и Красс ощутил прилив нежности. Вечером он встретился с Нэв у элувиана чуть раньше запланированной встречи. В «Мощёном лебеде» они нашли столик в укромном уголке. Опустившись возле Нэв, Сэрбис украдкой посмотрел на неё. Детектив казалась спокойной, и он порадовался: кажется, ей удалось наконец отпустить обиду на Рук. Кто знает, может, и она захочет помочь Маргарет?.. Дверь таверны хлопнула, и Нэв пробормотала: — Идут. Затем она поднялась на ноги, и Красс последовал её примеру. Первым он увидел того, кого в Тевинтере называли «Демоном из Вирантиума» — легендарного Антиванского Ворона Луканиса Делламорте. Сэрбис с удивлением заметил, что тот не сильно высок. Внутри что-то чуть сжалось: Ворон был красив и наверняка не имел проблем с женщинами. Красс, всегда переживавший из-за невыразительной внешности, отмёл мысль в сторону как ненужную. Делламорте остановился напротив, и Сэрбис почувствовал его ледяной взгляд. Впрочем, он протянул руку и миролюбиво улыбнулся. Луканис её пожал, хотя рукопожатие вышло крепче, чем требовали правила приличия. Затем Ворон сделал шаг в сторону, и Красс увидел Рук. Внутри что-то оборвалось. Всё вокруг исчезло. …Вал-Руайо. Ворона, атаковавшая среди ночи. Жадные поцелуи. Хохот посреди улиц орлесианской столицы и высокомерные взгляды в их сторону. Она учила его варить кофе по-антивански и готовила традиционную пасту. Он же сделал всё, чтобы она не вернулась в Антиву и осталась, но не смог удержать. Её шёпот, акцент, робкие улыбки… Он узнал бы эту женщину из тысячи. Красивое лицо с высокими скулами, серые глаза цвета неба над Минратосом. Когда он обнимал её годы назад, густые тёмные волосы спадали почти до талии, а сейчас завязаны в высокий хвост на затылке. Те же губы, тот же прищур — и тот же шок в глазах. — Ты, — выдохнул Красс прежде, чем сумел поймать себя за язык. Та, что звалась Терезой де Рива, прошептала в ответ: — Ты. Мьерда… Воздух в таверне словно загустел, и Сэрбис подумал: кажется, разговор будет самым сложным за всю его жизнь.