Глава 17

Тереза проснулась резко, будто её кто-то толкнул. Определить время дня в её комнате никогда не получалось — окон не было. Мысль об этом неприятно кольнула где-то в области груди, и она повернулась и вздохнула: Луканиса рядом не оказалось. Гадать, где он, не требовалось: все последние дни Делламорте проводил в тренировочном зале Маяка, отрабатывая удары. Он и правда оказался там. Тереза попыталась подавить зевок, наблюдая за сложными движениями Ворона, но безуспешно. — Давно здесь? — спросила она, привлекая к себе внимание. Чёрные глаза замерли на ней. Не проронив ни слова, Луканис приблизился к стойке с оружием, достал оттуда тренировочные клинки и вытянул их перед собой. Слова не требовались — намёк был очевиден. — Раздери тебя демоны, Луканис, я ещё даже кофе не выпила! Его бровь приподнялась. Весь вид Делламорте бросал вызов. Тереза взяла клинки, и он атаковал, не дав ни секунды на размышления. Де Рива едва успела отразить удар. — Я привыкла начинать утро с завтрака, — с досадой пробормотала она, крадясь в сторону. Луканис усмехнулся — не как обычно, скорее зловеще. И напал снова. Тереза почувствовала, как в теле забурлила кровь. Раз Делламорте не шутил, сдаваться она не собиралась. Закипел бой. Де Рива сделала выпад — он отбил и контратаковал. Еле увернулась, перекувыркнулась назад и выпрямилась, сжимая в пальцах клинки. Его взгляд словно пронизывал насквозь, но в то же время… как будто Луканис был не здесь. — Ты в порядке? — спросила она, стараясь контролировать дыхание. В ответ — усмешка. — Значит, де Рива учат забалтывать противника насмерть? Не замечал за тобой раньше. Безобидный комментарий всё же задел антиванскую гордость. Тереза сжала губы и бросилась в атаку. Луканис воспользовался этим и, на миг отпрыгнув в сторону, взмахом выбил оружие сразу из обеих рук. — Я говорил: ты слишком опрометчиво бросаешься в атаку, Тесс! — У меня нет привычки драться с Антиванскими Воронами, — выплюнула Тереза, поднимая клинки с пола. Она была вне себя. Конечно, прекрасно знала: в бою она уступала Луканису, но ведь и между собой биться им не доводилось! — Ты должна понимать, что, вероятнее всего, нам придётся с ними сражаться на приёме Илларио! — послышался из-за спины его недовольный голос. Тереза развернулась. Хоть она и не могла видеть, но была уверена: её глаза сверкали от ярости. Внезапно эмоция исчезла, сменившись пониманием. — Так вот в чём дело, да? Луканис не ответил, но это не требовалось. Тереза нахмурилась, пытаясь понять, как могла помочь ему справиться. — Ты же знаешь, что не обязан убивать? — тихо спросила она. Он тяжело вздохнул. — А ты — что Антиванские Вороны делают с предателями. — К демонам правила, — Тереза приблизилась к нему и обняла, подняв голову. Он поморщился, явно борясь с собой. — Ты не обязан, Луканис! — Он засадил меня в Костницу! — рявкнул он и отстранился. — На год, Тесс! Год жизни невозможно вернуть! Де Рива наблюдала, как он подошёл к стойке с оружием, воткнул в неё клинки. — Я не буду говорить, что понимаю, Луканис, — сказала Тереза. — Но если ты чувствуешь, что не сможешь… — Это слабость, Тесс! — отрезал он, так и не повернувшись. — Нет! — решительно воскликнула де Рива. — Слабость — убить, когда всё существо противится! Послышался тихий смех. Тереза его очень любила, но сейчас по коже побежали мурашки ужаса. Луканис обернулся; он выглядел устало. Несмотря на то, что Злость давал спать, от привычки избавиться не так-то легко, особенно пока Катарину ещё не спасли. — Ты очень странный Антиванский Ворон, Тесс. — Просто пообещай, что подумаешь об этом, — не отступила она. — Ты никому ничего не должен, кроме самого себя. Делай так, как считаешь нужным. Решение за тобой, и я приму любой исход. Луканис кивнул, убрал клинки на стойку и приблизился. Тереза не пошевелилась; взгляд серых глаз остался твёрд. Ворон улыбнулся и заправил прядь волос ей за ухо. Пальцы невесомо погладили девушку по щеке. — Не перестаю задаваться вопросом: как тебе всегда удаётся?.. Вблизи он был ещё красивее, и дыхание перехватило. Де Рива почувствовала, как к лицу прилил румянец. Луканис улыбнулся шире, а затем неожиданно подхватил её на руки и направился к выходу из зала. — Что?.. Куда? — Нам нужна ванна, — невозмутимо парировал Делламорте. Тереза усмехнулась, но… Компания Луканиса всегда была слишком приятной, чтобы даже делать вид, что она против.

***

Сумерки сгущались. Красс то и дело бросал взгляды вперёд, стараясь не упустить из виду магистра Корсина. Немолодой мужчина двигался неторопливо. Сэрбис постарался припомнить, сколько же тому лет, но вскоре оставил попытки — это не имело большого значения. Переулок, по которому они следовали за магистром, не освещался, что, в общем-то, странно для центра Минратоса, но думать об этом времени точно не было. — Ты идёшь слишком быстро, — прошептала Нэв, дёргая его за предплечье. — Корсин может нас заметить. Красс нахмурился. Он понимал, что Галлус права, но но страх опоздать брал верх. — Мы можем не успеть среагировать, — шёпотом парировал он. — Нам неизвестно, как Тенебрий убивает жертв. — Почему ты вообще решил, что это случится сегодня? — послышался тихий вопрос детектива. Красс сжал челюсть. — Ничего я не решал! — возразил он, чувствуя досаду: спорить тихо казалось кощунством. — Но мы же высчитали, что убийства происходят с определённой периодичностью. Сейчас самое время. — Хорошо, Колючка, я понимаю, — он увидел боковым зрением, как Нэв кивнула. — Но если не сегодня, что ты предлагаешь? Следить за Корсином до бесконечности? А если мы вообще ошиблись и следующая жертва не он? Сэрбис тяжело вздохнул. Доводы Нэв попадали в цель, только что могли изменить? — Давай хотя бы проведём его до дома, — прошептал Красс. — Было бы у Драконов Тени больше людей… Вдвоём установить слежку практически нереально, — Галлус хмурилась. — Благодаря Рук… — Нэв, я не знал, что ты настолько злопамятная, — не удержался он, понимая: сейчас грядёт буря. Так и вышло. Магесса замерла. Брови нахмурились, рот приоткрылся от возмущения, образуя идеальную букву «о». — Красс Сэрбис! — прошипела она. — Как ты вообще можешь быть настолько спокоен? Ты ведь сам Дракон Тени! Неужели тебе не жаль погибших? Всё могло быть по-другому, и мы оба это прекрасно знаем! — Тише ты! — шикнул Сэрбис. — Нам нужно идти, Нэв! Галлус смерила его взглядом, вряд ли предвещавшим что-то хорошее, и двинулась вперёд, намеренно игнорируя Красса. Захотелось взвыть от упрямства своенравной девушки, и Сэрбис бы так и сделал, не знай он: именно её непростой характер был тем, что он так любил. Он поспешил за ней, что, в общем-то, никогда не вызывало сложностей, учитывая разницу в росте. Красс коснулся её руки, но Нэв её отдёрнула. — Не сейчас! Внезапно послышался шорох, и Сэрбис поднял ладонь, призывая к молчанию. Глаза устремились к фигуре Корсина. Откуда-то сверху спрыгнула тень, вспыхнул красный свет, и магистр рухнул на землю. Сэрбис с чувством выругался, рванув вперёд, на ходу доставая посох из-за спины. Тень опустилась рядом с магистром, и Красс рассмотрел фигуру: чёрная мантия, на голове капюшон, лица не видно. Впрочем, это и не требовалось: Сэрбис прекрасно знал, кто перед ним. Его приближение не могло остаться незамеченным. Тенебрий взмахнул рукой, создавая защитный барьер. Красс вовремя остановился и вгляделся в него: практически невидимый глазу, он переливался редкими фиолетовыми лучами — электричеством. Сэрбис выругался вновь. — Кто тут у нас? — осведомился Тенебрий, спуская с головы капюшон. Красс ощутил жгучую неприязнь в груди при виде мужчины. Бросив беглый взгляд на лежавшего магистра, он вынужден был констатировать: Корсин мёртв. Тенебрий мало изменился с их последней встречи, которая, если не подводила память, произошла больше двадцати лет назад. Высокий рост, худая фигура, скрытая под мантией, смуглая кожа и налившиеся кровью чёрные глаза, над которыми хмурились густые тёмные брови. Волосы Тенебрия были зачёсаны назад, вероятно, завязанные в хвост на затылке. Черты лица невыразительные, но морщины в уголках рта беззастенчиво сообщали о прожитых годах. Тенебрию, как и Сэрбису, уже явно перевалило за сорок, и, судя по внешнему виду, жизнь не стала для него чередой милостивых событий. Рядом возникла Нэв и взмахнула посохом, пытаясь пробиться сквозь барьер. Ссора ушла на второй план, уступая желанию одержать верх над врагом и выжить. Красс же поймал себя на мысли, что отчего-то не в силах оторвать от Тенебрия взгляд. — Сэрбис? — голос был неприятным, скрежещущим, как если бы кто-то провёл ногтями по металлу. — Ты, что ли? — Во плоти, — парировал Красс, берясь за посох поудобнее. Барьер дрожал, и он намеревался атаковать сразу же, как тот падёт. — Надо же, — Тенебрий усмехнулся. — Предатель венатори собственной персоной! Кровь ударила в голову. Сэрбис прошипел: — Я не венатори! — Прибереги сказочку для подружки, — парировал Тенебрий. — Я ведь слышал о тебе во времена Инквизиции. Лидер венатори на юге Орлея, руководил раскопками для самого Корифея! Между прочим, Сэрбис, я тогда и примкнул только благодаря тебе. Подумал: чем я хуже? Такой же лаэтан, мы оба искуссные маги… Как же ещё нам выбиваться в люди? — Есть другие способы, — процедил Красс, не отрывая глаз от барьера. Тот постепенно истончался. — Точно, — рассмеялся враг. — Например, лизать задницу магистру Павусу! Самому не противно? Что вообще произошло с целеустремлённым магом, Сэрбис? Куда делся весь энтузиазм? Захотелось комфорта и уважения? Забудь — к нам его никогда не будет! — Заткнись, Тенебрий, — рявкнул он, чувствуя, что горечь и злость в груди разрастались. — Ты выбрал лёгкий путь! — Как и ты когда-то, — припечатал Тенебрий. — Только тебе силы не хватило остаться верным! Впрочем, ты всегда был падок на золото! Много, наверное, заплатила Инквизиция? — А тебе что дали венатори? — выплюнул Сэрбис. Хотелось броситься на барьер, но разум всё же держал на месте. — Я хотя бы могу гордиться, что не убиваю за зря, а мои помыслы чисты! Тенебрий рассмеялся вновь — громко, и это отдавалось в ушах. — Ты просто глуп. Променял славу и могущество на деньги и… — взгляд остановился на Нэв. — Неё? — Я сделал выбор одиннадцать лет назад, — парировал Красс. — Но именно она напоминает мне каждый день, что это было правильно. И я не жалею! А ты, Тенебрий? Взрослый мужчина убивает старых обидчиков! Это попросту мерзко! — Тевинтер прогнил, — процедил тот. — И я очищаю его от заразы куда худшей, чем скверна — от мании величия и уверенности, что если ты родился в правильной семье, то ты подобен богам! Барьер рухнул, и Красс атаковал в ту же секунду. Тенебрий развернулся в воздухе и исчез, оказавшись на крыше. Сэрбис продолжил наносить удары, и к нему присоединилась Нэв. Красс хотел бы броситься в бой и стереть мерзавца с лица земли, но в следующую секунду воздух перед ним обдало жаром. Огненный шар, разрастаясь, летел прямо на них, поджигая крыши домов. Он сразу понял: Тенебрий не просто метнул заклинание, а вёл, словно хищник добычу, подстраивая траекторию. Если рвануть вперёд и попытаться достать его, тот отпустит заклинание, и оно врежется в Нэв. Выбора не было: либо он нападает и теряет её, либо… Что-то первобытное, не поддающееся объяснению, взяло верх. Красс рванул к Нэв, хватая её за плечо, и силой потащил в сторону, прочь из огненной пасти. — Уходим! — Мы достанем его! — Уходим! Он чувствовал животный страх за неё. Принести любимую в жертву из-за мести Красс оказался не готов. Схватив Нэв за руку, он рванул прочь. — Колючка, я не успеваю! Без лишних слов Сэрбис подхватил её на руки и помчался, стремясь убежать от гула пламени. До Тенебрия он ещё доберётся — в другой раз. Но не ценой жизни Нэв.

***

Над Тревизо сгустились сумерки. Прибыв в казино «Бриллиант», Тереза, Луканис и Хардинг увидели, что штаб-квартира Антиванских Воронов практически пуста — вдали стоял один торговец Флетчер, который мгновенно улыбнулся Терезе. — Неужели всех пригласил Илларио? — озвучила общий вопрос Хардинг. Тереза кивнула Флетчеру и хмыкнула. — Видимо, да. Кроме нас с Луканисом. — А вы не можете просто туда прийти как все? — поинтересовалась Нитка, когда они вышли наружу. Даже молодых Воронов, вечно обитавших в этой части здания, не было. — В конце концов, Илларио же не запрещал тогда в храме… Луканис пробормотал под нос нечто неразборчивое, и Тереза посчитала нужным вмешаться: — Нитка, если Илларио узнает о нашем присутствии, то перепрячет Катарину. А это нам не нужно. Делламорте, не проронив ни слова, молча подошёл к тросу. Секунда — и Ворон улетел по нему на противоположную крышу. Хардинг вздохнула. — Кажется, предстоящая встреча с Илларио даётся ему непросто. Тереза застыла, не зная, как правильнее ответить. С одной стороны, она доверяла Нитке и о себе бы точно могла что-то поведать. С другой, говорить за Луканиса она не считала верным. Поэтому лишь пожала плечами. — Хорошо, что у него есть ты, Рук, — Хардинг мягко коснулась её спины, вероятно, выражая жестом поддержку, затем приблизилась к тросу, подпрыгнула и унеслась сквозь ночь. Тереза улыбнулась и последовала за ней. По крышам они добрались до виллы Делламорте. За всё время Луканис так ничего и не сказал. Только оказавшись в нужном месте, подошёл к окну чердака и вгляделся в дом, в котором вырос. Тереза, переглянувшись с Хардинг, неуверенно приблизилась. Гномка осталась позади. — Ты в порядке? — тихо спросила де Рива на антиванском. Луканис повернул голову и, подавив тяжёлый вздох, ответил: — Да. — Не похоже, — мягко парировала Тереза и бережно коснулась его предплечья. — Я с тобой, что бы ты ни решил. — Пока что у нас другая цель, помнишь? — Делламорте натянуто улыбнулся. — Я правда в порядке, Тесс. Не волнуйся об этом. — Тогда ты, вероятно, продумал, как мы попадём в поместье? — поинтересовалась она, переходя на всеобщий. — Судя по всему, Илларио расставил много охраны. Луканис фыркнул и кивнул. Чёрные глаза не отрывались от территории его семьи, явно анализируя обстановку. Тереза оказалась права: пусть в темноте и с трудом, но угадывалось несколько фигур Воронов в одном только саду. — Есть тайный ход под землёй, — негромко ответил Делламорте. — Илларио явно не мог о нём забыть, хотя идти через него определённо лучше, чем столкнуться с вооружённой охраной в саду и привлечь нежелательное внимание. — Почему я не удивлена? — послышалось сзади. По голосу Нитки Тереза поняла, что та закатила глаза, хотя тон звучал миролюбиво: иначе гномка не умела. — Илларио не мог заделать проход? — поинтересовалась де Рива у Луканиса, и он покачал головой. — Он слишком удобен на случай побега. К тому же им пользовались редко, не на моей памяти. Катарина просто упоминала, что он есть. — Значит, будут ловушки, — озвучила общую догадку Тереза, и Луканис кивнул. — Вряд ли это проблема для двух Воронов и разведчицы? Луканис провёл их по канализации и подошёл к полузаметной выемке в стене. Затем нажал на несколько плит, и часть стены отъехала в сторону, пропуская их. И теперь они шли по весьма узкому каменному коридору, вход в который обнаружился под канализационным люком. — Я не понимаю, как в особняке поместился театр, — прошептала Хардинг. — Я, конечно, понимаю, что здание большое… — За ним ещё одно, — перебил Луканис. Он шёл впереди девушек, высматривая скрытые ловушки. — Для гостей. — У вас бывает столько гостей, что для этого нужен отдельный дом? — не вытерпела Тереза. В конце концов, это действительно вызывало любопытство: Антиванские Вороны не славились особым гостеприимством; она знала об этом как никто другой. Впрочем, из детства воспоминания были иными: ещё когда Тереза и её родители жили в Тревизо, тётя Фелиция организовывала вечеринки; по дому ходили толпы людей. Маленькой Тесс, как и старшему Вьяго подобное не было интересно. В такие моменты они старались сбежать в сад, где играли в пиратов. Война между домами Воронов разрушила прежний уклад, и новое поколение, к которому относились как де Рива, так и Делламорте, выросло совсем другим. — Не в этой жизни, — пробормотал Луканис, и в груди Терезы что-то сжалось: его голос пронизывала тоска. Она ощутила укол совести: неужели сама не могла догадаться? Ведь знала, что у Катарины было много детей и внуков! «Страшное слово — «было», — подумалось ей. Между ног то и дело пробегали крысы, и де Рива раз за разом сжимала губы, сдерживая готовый сорваться крик. Вьяго всегда подшучивал над её отвращением к этим существам, и это действительно было тем, что побороть Терезе никак не удавалось. Луканис обезвредил пару ловушек, констатировав, что они весьма старые. Это обнадёживало: вероятно, Илларио не установил дополнительных. В конце концов, они уткнулись в простую деревянную, но крепкую на вид дверь. Делламорте прислушался. — Там кто-то есть. Тереза встала рядом и приложила ухо к шершавой поверхности: Ворон прав. Судя по звукам, за дверью находился одинокий стражник. — По возможности оглушаем, не убиваем, — прошептал Луканис. — Почему? — удивилась Хардинг. — Нужно беречь наших людей, — пояснил Делламорте. Тереза ощутила, как в груди расцвело тепло. — Мы ведь не знаем, что им известно о поступках Илларио. С этим я разберусь потом. Всё произошло быстро. Луканис оглушил охранника, одетого не в форму Воронов, и довольно бережно опустил его на пол. Затем качнул головой, следуя условному сигналу — можно идти. Тереза и Хардинг прокрались из прохода, и гномка закрыла дверь. — В какой мы части поместья? — поинтересовалась Тереза. — Сейчас поднимемся по узкой лестнице и окажемся в столовой, от которой ближе всего добраться до покоев Катарины, — ответил Луканис. Через пару минут они оказались в просторном светлом помещении. Тереза не сдержала изумления и огляделась. Столовая обставлена со вкусом, мебель выглядела изысканной. Резной просторный стол из светлого дерева стоял ближе к стене, по бокам — стулья. В углу — роскошный диван лилового цвета. Де Рива предпочитали другой стиль, но почему-то от Катарины Тереза подобного не ожидала. Хардинг выглядела впечатлённой: светлые глаза гномки расширились, а губы чуть разомкнулись, выдавая изумление. — Мне кажется, дом моих родителей свободно поместится в эту комнату, — пробормотала гномка. — Добро пожаловать в дом Делламорте, Тесс, — негромко сказал Луканис по-антивански, и сердце пропустило удар. «Соберись», — велела себе Ворона, улыбнулась ему и направилась за ним — к мраморной лестнице на второй этаж. — Что мы будем делать, если встретим кого-то? — прошептала она. Луканис замер. Его плечи на миг опустились, и он тихо ответил: — Придётся сражаться. Выбора нет — не хватало, чтобы подняли тревогу. Крадясь за ним, Тереза не могла не задуматься: до чего, наверное, ему странно пробираться в собственный дом, точно какой-то преступник! Коридор второго этажа был погружен во мрак, но и здесь всюду угадывался светло-фиолетовый цвет: на стенах, в оттенках длинного ковра. Даже подставки. Тереза закусила язык: хвала Создателю, она умела думать, прежде чем говорить. Усмехнувшись собственным мыслям, де Рива едва не врезалась в Луканиса и выглянула из-за его плеча. Шагах в двадцати от них стоял человек. Статная и хорошо сложенная фигура, броня Антиванского Ворона, за плечами — плащ. Из-за темноты нельзя было даже предположить личность. — Луканис Делламорте, — произнёс мужчина, и де Рива безошибочно узнала голос. — А с ним, конечно же, Тереза. Воспоминания вспыхнули одно за другим. Его самоуверенные шутки, ощущение давнего знакомства, а потом вино и ночи без сна. За ними — предательство и облегчение: не влюбилась. Не больно хотя бы из-за этого. А потом крыша заброшенного здания в Затопленном квартале и то, что он продал о ней информацию неизвестному тевинтерцу за драгоценные камни. Тогда уже не было больно, но зато противно. Она ничего не сказала, а Маркус, некогда бывший членом дома де Рива, сделал несколько шагов навстречу. Тереза разглядела теперь и лицо: кучерявые чёрные волосы, спокойные тёмные глаза. Попытается остановить, чтобы выслужиться перед Илларио? Луканис молчал, пристально изучая Ворона. Де Рива знала: он убьёт Маркуса без малейших колебаний, но пока что ждал. — Катарина в своих покоях, — сказал мужчина и посторонился, пропуская их. Тереза почувствовала, как дыхание перехватило от шока. — Ты… — голос прозвучал пискляво, и она прочистила горло и закончила уже увереннее, — не сдашь нас? Маркус усмехнулся и покачал головой. — Я предан Катарине Делламорте, Первому Когтю, а не её претенциозному внуку. Без обид, Луканис. Речь не о тебе. — Неожиданно, — Тереза подняла брови. — А как же тевинтерец? — Какой тевинтерец? — переспросил Маркус. Она видела: лжёт. — Тот, которому ты рассказал о Карастесе, — безапелляционным тоном парировала она: времени на игры не было. — В обмен на драгоценности. — Брось, — Маркус скривился, вновь покачав головой. — В этой информации не было ничего существенного. Зато… — он сделал театральную паузу, и Терезе захотелось его придушить: иногда антиванская драматичность выводила из себя, — у меня был контракт в Минратосе сразу после, и я навёл справки. Ты выяснила, как его зовут на самом деле? — Нет, — выдохнула Тереза. Происходившее не укладывалось в сознании. — Скажешь? Боюсь, я не захватила с собой золото. Маркус рассмеялся. — Брось, Тереза. Поверь, Красс Сэрбис заплатил и за эту информацию тоже. Шок ударил, точно её окатило водой. Тереза округлила глаза и обернулась на Луканиса. На его лице читались схожие эмоции. — Что за бред? — выдавил Делламорте. — Он же… — В давних отношениях с Нэв Галлус, всё верно, — Маркус улыбнулся. — Дракон Тени. Работает уже десять лет на магистра Дориана Павуса. — И бывший венатори, — вставила Хардинг. Маркус с достоинством кивнул. — Верно. Лидер венатори в Западном Пределе Орлея. Так его называли, пока Инквизитор не завербовал. Занимался контрабандой редких артефактов — неофициально, но на благо Инквизиции. Тереза молчала, переваривая услышанное. Вспомнилась Маргарет Резерфорд. «Мне кажется, тебе надо встретиться с Сэрбисом. Вам двоим явно есть что обсудить», — сказала она на прощание на пороге семейного особняка Павусов. — Зачем Крассу Сэрбису узнавать обо мне? Маркус улыбнулся. — И это я выяснил, Тереза. Неплохая плата за дурное поведение в прошлом, как ты считаешь? — Если только это правда, — парировала она, и Ворон поднял руки, делая вид, что сдаётся. — А смысл мне врать? — он помолчал и затем негромко добавил: — Поверь, Катарина быстро меня от этого отучила. Рядом с Терезой со смехом фыркнул Луканис, явно зная о методах собственной бабушки, и де Рива вздохнула. — Так и зачем? — Он ищет венатори по имени Тенебрий, который стоял за атакой на Дворец Архонта. Видимо, копался в его прошлом, если… — Маркус замялся, — если это он был тем венатори, что… с которым ты столкнулась в Карастесе. — Мьерда, — пробормотал Луканис. — То есть, у него нет злых намерений? — Как я понял, нет, — подтвердил Маркус, бросив осторожный взгляд на Делламорте. — Я не сумел выяснить, почему он пошёл таким длинным путём, когда мог связаться с Терезой через Нэв, но… — Я выбрала Тревизо, а не Минратос, — мрачно пояснила Тереза: это было очевидно для неё как день. — Нэв… до сих пор не простила меня. — Тогда всё становится на места, — кивнул Ворон. — Я буду рад ответить на вопросы, но, думаю, у вас не так много времени, чтобы освободить Катарину. Илларио скоро начнёт свою… театральную постановку. Тереза посмотрела на Луканиса и увидела на его лице смешанные чувства. И всё же Маркус прав: она узнала главное. Повернувшись к нему, де Рива искренне сказала: — Спасибо. Я… не ожидала. — Имеешь полное право, — мрачно усмехнулся Маркус. — Надеюсь, увидимся позже. Вечер обещает быть увлекательным. Он развернулся и зашагал в сторону лестницы, по которой они поднялись на второй этаж. Все посмотрели ему вслед. Хардинг нарушила молчание первой: — Это точно.

***

В покои Катарины они шли молча, но перед дверью Луканис замер, словно в нерешительности. Тереза рассмотрела в чёрных глазах неуверенность, тревогу и отблески надежды. Делламорте выдохнул и пробормотал: — Надеюсь, она там. — Я останусь здесь, чтобы никто не помешал, — тактично заметила Нитка, доставая из-за спины лук. Луканис и Тереза оказались в холле, на каменных стенах которого горели факелы. Переглянувшись, пара направилась вперёд: в дверном проёме перед ними угадывалась спальня — кровать виднелась невооружённым взглядом. Луканис бесшумно двинулся туда, Тереза за ним. Оказавшись в комнате, Луканис резко поднял руку, перехватывая… Тереза округлила глаза. Первый Коготь Антиванских Воронов Катарина Делламорте едва не огрела внука подсвечником, приняв за нападавшего. — Катарина? — в его голосе послышались нескрываемую радость и облегчение. — Луканис! Мой бедный мальчик! — воскликнула пожилая женщина. За последние дни Тереза не раз представляла эту встречу. Разум дорисовывал тёплые объятия, возможно, радость… Вероятно, дело оказалось в её присутствии: Луканис и Катарина церемонно поцеловали друг друга в щёки по антиванской традиции, хотя Первый Коготь и коснулась плеча внука. Второй рукой женщина опиралась о трость. Покончив с приветствием, Катарина взглянула на неё. — Тереза де Рива, — из её уст имя прозвучало ударом хлыста, но черты строгого лица дрогнули, и женщина добавила: — Ты сдержала данное слово и вернула мне внука. Вижу, я не зря дала тебе свою защиту. Про Катарину Делламорте всегда ходили легенды, и её имя стало едва ли не нарицательным. Де Рива почувствовала себя как и в их первую встречу — неуверенной маленькой девочкой. Прочистив горло, Тереза ответила: — Я знаю, почему вы дали мне иммунитет, Катарина. Первый Коготь подняла брови. — Серьёзно? Неужели Вьяго рассказал? — Нет, — вмешался Луканис. — Просто в один момент мы выяснили, что родители Терезы погибли после того, как её отец Маурисио отомстил за павших Делламорте. Ты же всегда учила нас чтить его память. Катарина посерьёзнела и кивнула. Было заметно невооружённым взглядом, что тема для неё болезненна и по прошествии стольких лет. Впрочем, спустя секунду она взяла себя в руки, надев маску сдержанности. — Верно. И теперь я точно знаю, что ты настоящая дочь своего отца, Тереза. Спасибо, что сдержала слово и вернула Луканиса. Ворона выдавила из себя улыбку. В сознании бился вопрос: что такого знает Вьяго, о чём не говорит?.. Сомнения нарастали, и с губ сорвалось прежде, чем она успела себя удержать: — Но ведь это не всё, правда? Вы сказали, что Вьяго знает что-то ещё. Он не говорит об этом. — И как он это объясняет? — усмехнулась Катарина. Тереза заметила, что реакция пожилой женщины удивила Луканиса. Сама же она почувствовала, как по спине побежал холодок. — Пообещал рассказать, когда это не будет иметь значения. Катарина подняла тонкие брови, и её чёрные глаза переметнулись с Луканиса на Терезу, а затем обратно. Женщина явно что-то обдумывала. Прошло несколько секунд, прежде чем она негромко проговорила: — Я сделаю это за Вьяго, пусть он столько лет и оберегал тебя. В конце концов, ты взрослая женщина и уверена, что поймёшь мою позицию. Тереза застыла. Внутри поднялись предвкушение, тревога и нетерпеливость, но усилием воли ей удалось их подавить. — Потом. Сейчас нужно спрятать вас в безопасном месте, Катарина. — Ничего подобного, — решительно возразила Первый Коготь. Голос звучал спокойно, твёрдо, и ослушаться казалось невозможным. — Нет времени на героический бред. — Мы не знаем, на что способен Илларио, — Тереза сложила руки на груди и упрямо посмотрела на женщину. Катарина хмыкнула и взглянула на Луканиса. — О, поверь, Тереза, я знаю Илларио как свои пять пальцев. В конце концов, я его вырастила. Мальчишка зарвался, и Луканис поставит его на место. Надеюсь, ты ему в этом поможешь. — Это даже не обсуждается, — де Рива нахмурилась, серьёзно смотря в глаза Катарины. — Тогда идите. Встретимся в опере. — Но вы?.. — Тесс, Катарина прекрасно позаботится о себе сама, — усмехнулся Луканис и обернулся к ней. Женщина бросила на них очередной изучающий взгляд. — Как любопытно, — она неожиданно улыбнулась. — Де Рива всегда любили эти сокращения. Маурисио ласково называл тебя так, даже когда вы с матерью находились в Риальто. «Мои Одри и Тесс», — Катарина вздохнула. — Ладно. Нет времени на сентиментальности. Мы поговорим потом. Ну и… — женщина вновь смерила её внимательным взглядом, — добро пожаловать в дом Делламорте, Тесс. На сей раз сердце тоже пропустило удар. Катарина исчезла в боковом тайном проходе, а Тереза была готова поклясться: бабушка Луканиса догадалась, что между ними происходит. И, судя по последней фразе, оказалась… не против?.. — Никогда не слышал, чтобы Катарина кому-то это говорила, — пробормотал Луканис. Он оторвал взгляд от закрывшегося прохода в стене, за которым скрылась Первый Коготь, и посмотрел на Терезу. — Судя по всему, ты ей понравилась. Но нам надо спешить. Пара направилась к двери, у которой их поджидала Хардинг. Уже оказавшись на каменном парапете снаружи поместья, Тереза спохватилась. — А если бы нет? — спросила она по-антивански. Делламорте замер, ей тоже пришлось вынужденно остановиться, и Хардинг, которая шла за Терезой, едва не врезалась в неё. — В чём дело? — прошипела гномка. Луканис обернулся, насколько позволяло узкое пространство, и негромко ответил на их родном языке: — Ты правда думаешь, меня бы остановило мнение Катарины, Тесс?

***

Вьяго не ждал от приглашения Илларио ничего хорошего. Впрочем, как резонно заметила Тейя, когда он озвучил ей эту мысль несколько дней назад: — А так у тебя вообще бывает, Ви? Момент для вопроса эльфийка выбрала как нельзя подходящий: она лежала в их кровати обнажённая, кудри разметались по подушке, а длинные ноги были подняты и упирались в стену. Вьяго глухо рассмеялся и сел, привычным жестом зачёсывая переднюю прядь волос, чтобы та не лезла в глаза. — Ты — то хорошее, что я всегда жду, — ответил Коготь дома де Рива, и Тейя очаровательно улыбнулась, а затем сонно, точно по-кошачьи, потянулась. Вьяго позволил себе ещё раз полюбоваться её наготой, прежде чем склониться… — …Ви! Вьяго де Рива моргнул, возвращаясь в реальность. Перед ним — зал оперы дома Делламорте. Тейя стояла рядом, одетая в броню, и её глаза сверкнули. — Что с тобой такое? — прошипела эльфийка. — Сам на себя не похож! Он не ответил, хотя цепко оглядел просторное помещение. Оперу явно не использовали уже долгие годы. Стены каменные, а над сценой, куда Когтям предложили пройти, висело огромное чучело ворона, символизируя дело жизни каждого из присутствовавших. На балконе второго этажа выстроились Антиванские Вороны разных домов. Некоторые лица были знакомы, но немало оказалось чужих — это настораживало. Вьяго всегда считал, что знает всех. Или хотя бы почти всех. Двери в зал остались за его спиной. Слишком далеко, чтобы успеть, если что-то пойдёт не так. Несколько Воронов на балконе переглянулись, и Вьяго уловил едва заметное движение пальцев, будто кто-то дал условный знак. На его памяти Когтей уже убивали одного за другим, и случилось это не так давно, как хотелось бы: воспоминания ещё свежи в памяти. — Вот теперь я тебя узнаю, — Тейя хмыкнула, и Вьяго взглянул на неё. Он знал её слишком хорошо и понимал: глава дома Кантори нервничала точно так же, как и он сам. Только вместо сурового выражения лица предпочитала шутки. С трудом задавив несвоевременную улыбку, Вьяго пробормотал: — Илларио ещё нет. — Дай ему время, — зашептала Тейя в ответ. — Тому, кто жаждет стать Первым Когтем, явно следует хорошо одеться, чтобы предстать перед нами. Вьяго почувствовал, как уголки губ дрогнули, и нахмурился сильнее, чтобы сдержать эмоции. Тейя же, не скрываясь, позволила себе весьма обворожительную улыбку и оглядела балкон. — Надо же, даже Андреа пришёл. — От него хотя бы не стоит ждать неприятностей, — пробормотал Вьяго при упоминании брата Тейи. Андреа был младше на пару лет и поэтому не стал Когтем после смерти отца. Впрочем, он считался достойным Вороном, и иногда Вьяго позволял себе мечты, которым в их мире вряд ли было суждено сбыться. — Представляешь, что начнётся, когда здесь появится моя сестричка? — Перестань, ты слишком строг! — воскликнула Тейя куда громче, чем следовало, и осеклась. — Ви, ты всегда говоришь о ней так, словно она несмышлёный ребёнок, но чем больше я её узнаю, тем отчётливее понимаю: это ты хочешь её такой видеть! Раздери тебя демоны, она взрослая женщина! — Нет предела совершенству, — не совсем точно парировал Вьяго и замолк, не желая признавать правоту эльфийки. Тейя аккуратно огляделась, и между её бровями пролегла едва заметная морщинка. — Мьерда, Илларио опаздывает. Неужели он настолько театрален, что желает заставить нас ждать? Вьяго не ответил, но сжал челюсть и ещё раз осмотрел зал оперы. — Я бы очень хотел с тобой согласиться, Тейя, но после Изумрудного острова… — он намеренно не договорил. Эльфийка, впрочем, лишь пожала плечами. — Ты был параноиком и до этого. — Я бы посмотрел на тебя, если… — Ви… — она мягко взяла его под локоть, не давая договорить, — я знаю. Знаю. Но иногда тебя слишком заносит, и мы оба это понимаем, хоть ты никогда и не признаешь. Внезапно из-за портьеры в противоположном конце сцены вышел Илларио и направился в центр. — Всё же не теряет зря времени, — еле слышно прошептала Тейя, и Вьяго на сей раз не сдержал мрачноватую усмешку. Забавно, но в отличие от того, как обычно бывает при появлении актёра, в опере не возникла столь уместная мероприятию тишина. Илларио стоял на середине сцены, смотря на балкон. Вьяго усмехнулся, не скрываясь. Его зычный голос огласил здание оперы: — Тишина! И все замолкли. Де Рива ощутил, как пальцы Тейи сжались на его локте. Эльфийка привстала на цыпочки и прошептала прямо в ухо: — Я порой забываю, какой ты, когда командуешь. Прибереги этот тон на ночь. А затем опустилась, убрала руку и встала с таким невинным видом, что Вьяго охватило желание подхватить её и утащить подальше от Антиванских Воронов и грядущей разборки между двумя кузенами Делламорте. Он поднял глаза, желая отвлечься от неподобавших Когтю мыслей, и столкнулся взглядом с Илларио, который обернулся, едва Вьяго позволил себе вмешаться. — Благодарю, — сухо произнёс младший внук Катарины, а затем вновь обратил внимание на собравшуюся на балконе толпу Воронов, словно Вьяго был пустым местом. Гордость не вовремя встрепенулась, но Пятый Коготь был умнее, чем поддаваться чувствам, поэтому просто выпрямил и без того ровную спину. Кажется, представление начиналось: Илларио заговорил. — Смерть Катарины стала трагедией, — Делламорте сделал театральную паузу, дав всем возможность вспомнить, кого именно потеряли Антиванские Вороны. — Каков мерзавец! — прошипела Тейя, практически не разжимая губ, и Вьяго бросил на неё предупреждающий взгляд. Эльфийка подняла подбородок выше, но больше ничего не произнесла, вняв безмолвному предостережению. — Но вернуть Луканиса с того света, только чтобы потерять его из-за демона… Это для меня глубокая, личная и невосполнимая утрата, — заявил Илларио, и голос дрогнул — раздери его демоны! — в нужном месте. Вьяго позволил себе на миг восхититься актёрским талантом самовлюблённого младшего Делламорте. «Пусть играет, пока ещё может», — с мрачной усмешкой подумал он. — И потому я принимаю мантию Первого Когтя с тяжёлым сердцем. Но Вороны могут восстать из пепла. С нашими новыми союзниками — венатори — мы сможем вернуть Антиву и освободить её от оккупантов. Дверь в просторный зал резко распахнулась, и Вьяго сжал губы так, что они наверняка исчезли. Луканис, Тереза и Хардинг вошли в зал. Старший из кузенов Делламорте рявкнул: — Только через мой труп! Зал ахнул. Вьяго захотелось рассмеяться от напыщенной театральности происходящего. Впрочем, за неполные тридцать пять лет ему не раз выпадал шанс убедиться: порой жизнь преподносит такие повороты, которые не снились ни одному антиванскому произведению искусства. — Можно устроить, — парировал Илларио, обнажая топоры, которыми всегда пользовался в бою. Присмотревшись, Тереза поняла, что они больше напоминали серпы вроде тех, какими сражались венатори. Всё смешалось — клинки, яростные вопли, звон стали. Вьяго не обращал внимания на кузенов Делламорте; взгляд безраздельно прикован к Терезе. Он давно не видел её в бою — за исключением того, с драконами. — Мьерда! — выругался он, заметив, что она открыта для удара. — Не позорь дом де Рива, Тереза! Вьяго поймал гневный взгляд двоюродной сестры, и Илларио, воспользовавшись этим, сбил её с ног, повалив на землю. — Я убью тебя за это, — прорычал Луканис, бросаясь на кузена, но де Рива слышал краем уха: руки оказались проворнее и уже сжимали собственное оружие. — Очнись, — Тейя повисла на его плече. — Ви, ты должен ей довериться! Она справится! — Справится? — Вьяго резко обернулся, чувствуя, как в груди сражаются желание защитить Терезу и стереть Илларио в порошок, точно тот был ингредиентом для яда. — Я не желаю видеть, как её убьют! — Ви, перестань, ты должен в неё поверить! — рявкнула эльфийка. — Нельзя спасать помимо её воли! Она бы попросила, если бы нуждалась в помощи! Вьяго замер. Рациональность соглашалась с возлюбленной, сердце же, потерявшее столь многих близких, рвалось на части. Когда глаза вернулись к месту боя, Тереза уже оказалась на ногах и атаковала Илларио, стоя плечом к плечу с Луканисом. — Видишь? — Тейя бережно погладила его по плечу, а затем закричала: — Давай, Рук! Вьяго нахмурился. Взгляд не отрывался от Терезы ни на миг. Вот она усмехнулась, нанося удар младшему Делламорте в плечо. Вот уже отпрыгнула, когда тот вознамерился её атаковать. — Без обид, Рук, — донёсся до Вьяго голос Илларио, и ярость вновь ослепила на несколько секунд. Проморгавшись, Пятый Коготь убрал оружие в ножны и сжал руки в кулаки с такой силой, что один из суставов хрустнул. — И это ты называешь ударом?! — взорвался он негодованием, когда Тереза сделала выпад — не самый удачный. Впрочем, она не обращала внимания, хотя — Вьяго разглядел — губы сжались, а удары стали резче. Илларио атаковал Луканиса, но тот увернулся: крылья демона уверенно отнесли его чуть поодаль. Затем младший кузен обернулся к Терезе. — Ты выбрала не того Делламорте, Рук. — Это уже мне решать, — насмешливо заявила она, и Вьяго едва не подпрыгнул: двое схлестнулись между собой. И впервые он не знал, за что можно было бы зацепиться: удары Тереза наносила безукоризненно точно. Сбоку появился Луканис и прицельно атаковал кузена. Секунда — и Илларио Делламорте рухнул на колени. Пятый Коготь разжал кулаки, чувствуя влажность на коже. Она справилась.

***

Настроения не было. Досада грызла изнутри. Упустить Тенебрия — глупее не придумаешь. — Колючка, ты думаешь с таким выражением лица, что я буквально слышу твои мысли, — послышался голос Нэв, и Красс взглянул на неё. Магесса лежала на кровати, листая толстую книгу о древних тевинтерских артефактах. На ней была его длинная — для неё — рубашка, чёрные волосы распущены, но в глазах угадывалась настороженность. Пламя камина играло на её смуглой коже, и обычно Сэрбис любил наблюдать за игрой бликов. Но не сегодня. Он отвернулся к огню и закурил, будто табак мог хоть как-то отвлечь от одолевавших мыслей. После возвращения они почти не разговаривали. Нэв пыталась, но он молчал. Разумеется, он спас бы её ещё столько раз, сколько бы того потребовали неведомые боги, но отчего-то казалось, что он мог успеть всё — не дать её в обиду и покарать Тенебрия за грехи, от которых он сам отмылся давно и с большим трудом. И отмылся ли?.. Мрачные мысли прервал тактичный стук в дверь, но Красс и мускулом не пошевелил. Только услышал, как позади, на кровати, вздохнула Нэв и затем велела: — Войдите. По звуку шагов Сэрбис сразу понял — Маргарет. Он знал, что и она, и Дориан уже в курсе, но, к его облегчению, Нэв сообщила им о случившемся сама. Какими словами, он не знал, да и ему было всё равно. — Красс, я хотела с тобой поговорить, — робко произнесла Резерфорд. По этой интонации, столь несвойственной гордой чародейке, Сэрбис понял: кажется, ему конец. Он знал её слишком давно, чтобы не понимать: даже несмотря на давно забытые чувства, Маргарет умудрялась вить из него верёвки — было бы желание. К счастью, просила о чём-то она редко, практически никогда. Красс подавил тяжёлый вздох: он знал, о чём она попросит. Её живот уже слишком округлился, чтобы она могла откладывать столь нежелательную для любого из них просьбу. — Говори. Собственный голос показался чужым, но ему стало вдруг всё равно. — Ты знаешь, о чём я хочу тебя попросить, — пробормотала Маргарет. Красс и не подумал обернуться. — Конечно. Так попроси. — А нужно ли? — в её голосе послышалась улыбка. — Ты ведь вряд ли откажешься. Сэрбис встал и подошёл к окну, затянулся дымом, глядя на ночную улицу Минратоса, а затем повернул голову. — Думаю, как бы я ни хотел отрицать, мы оба знаем, каким будет мой ответ, Маргарет. Kaffas, — выругался он. — Да. Я сделаю это. — Вы оба сумасшедшие! — Нэв резко села, поджав под себя ногу. Она выглядела не на шутку рассерженной. — Мало вам неприятностей? — Тенебрий будет скрываться какое-то время, — Красс невозмутимо пожал плечами. — А мне нужна хорошая заварушка, чтобы смыть с себя это мерзкое ощущение провала. — Ты можешь присоединиться, — заметила Маргарет уже увереннее, обращаясь к Нэв. — Я буду признательна. — Засунь благодарности себе… — прошипела Галлус и всё же осеклась, поймав холодный взгляд Красса. — Вы безумцы! И не думайте, что я пророню хоть слезинку, когда вы оба умрёте! Точнее… вы трое. Сэрбис глянул на Маргарет. Чародейка побледнела и сжала челюсть, с нескрываемой неприязнью глядя на Нэв. Но она — следовало отдать ей должное — промолчала. Красс знал: Маргарет давно всё решила, и в этом безумии и была вся она. А он не привык быть для неё плохим другом, чтобы не поддержать и сейчас.