Порядок

      Она заметила разводы на окне, когда проснулась рано утром. Прошло ещё несколько минут, прежде, чем она пришла в себя и вспомнила, где находится. Было прохладно и влажно, и только слабое чириканье воробьев и монотонный стук за дверью прерывали утреннюю тишину.       Микаса смотрела на ножки стола, видневшиеся из-за двери, и чувствовала, как день просачивается сквозь мутное окно, щель входной двери, её лодыжки. Она скользнула ногами в резиновые ботинки — Армин прислал из Хидзуру по её просьбе — и вышла на улицу. Ночью был дождь и сильный ветер, поэтому у входа валялась куча листьев, и так до этого еле державшиеся на ветках. Она убрала их граблями и отодвинула железный тазик, на который капало с крыши. Она думала о том, что скоро станет совсем холодно и нужно нарубить дров, утеплить окна и, наверное, сделать что-то ещё, что она вспомнит уже зимой, когда это внезапно понадобится.       Её распорядок практически не отличался для каждого дня, поэтому время и тянулось, и пролетало одновременно. Только каждый третий день месяца у её дома появлялся человек Хистории, который приносил ей письма от Армина и остальных. Весь остаток дня она писала ответы и перечитывала сообщения друзей.       Сейчас она мылась холодной водой и вся покрылась мурашками. Быстро полив себя из кувшина, чтобы смыть мыльную пену, она вытерлась и завернулась в одеяло, чтобы согреться. Сегодня ей особо и нечего было делать: она приготовила с вечера еду и помыла полы, убрала под навес небольшой запас хвороста. Вечером она спустится с холма к бывшим воротам Сигансины, купит чернила в магазине у реки и навестит Эрена. С собой у неё стопка писем, все она прочтёт ему и продиктует свой ответ.       В этот раз она сидела под деревом дольше обычного, несмотря на влажную землю под ней. Она несколько раз перечитывала вслух письмо Армина, где он звал её посетить материк, посмотреть на город, в котором они живут, писал, что очень скучал и волнуется за неё. Она не написала ему ответ, но зато написала Хистории с просьбой пустить её на корабль Адзумабито, который должен был вести гуманитарную помощь на материк. Королева ответила сразу и сообщила день и время, когда за ней приедет карета и отвезёт её в порт.       — Я пробуду там не меньше месяца, пока не прибудет новый корабль. Интересно, Армин сильно изменился? Он много трудится, чтобы восстановить жизнь на материке… как и все остальные.       Она опустила голову, но тут же полезла в сумку.       — Кстати, в этот раз пришло письмо от капитана Леви. Как обычно пишет, что всё у него хорошо, только нога болит. В этот раз он даже сам написал, смотри как криво.

***

      Леви сидел на кухне и внимательно наблюдал, как Энни вытирает на полках пыль. Обычно к нему приходит кто угодно, кроме неё, но Армин заболел, Жан уехал, Райнер боялся оставаться с ним наедине, а Пик сидела с больным отцом. Зверёныши уехали вместе с Оньянкопоном на побережье. Осталась она.       Энни чувствовала, как он сверлит ей спину взглядом, но молча делала всё, что попросил её Армин — помочь капитану Леви с уборкой и стиркой. В глубине души она была зла, потому что он знал, что Леви её ненавидит, и всё равно попросил её об этом. Была зла на Райнера за то, что этот чёртов трус мог пойти вместо неё, но каждый раз мочил штаны от страха, когда оставался с коротышкой один. Зла на Леви за то, что тот ни слова не говорит ей, лучше уже бы выгнал, наорал, припомнил ей всё, но этот помешанный чистоплюй молча впустил её и показал, где тряпки.       Она уже несколько раз задерживалась на одной и той же полке из-за накатывающих приступов тошноты. Леви заметил, как под ней затряслась табуретка — Энни, как и он, не доставала до верхних полок — и как она, схватившись за живот, убежала в туалет. Он поморщился, услышав утробные звуки, но всё же встал, чтобы проверить, что с ней.       — Эй, носатая, — Леви старался не смотреть, как она корчится над унитазом, — ты беременна что ли? Тебя позавчера в ресторане тоже полоскало. Или ты обожралась опять?       Энни вырвало ещё раз, но уже желчью, её стало тошнить уже от привкуса собственной рвоты. Она переварила его слова и испуганно вскинула голову.       — Чёрт, да… об этом-то я и не подумала даже. Вот папуля обрадуется.       Она сделала такое грустное лицо, что Леви даже немного стало жаль её. Он ушёл на кухню и вернулся со стаканом воды.       — На, держи, дальше я сам справлюсь. Я позвоню Брауну домой, чтобы он забрал тебя.       Райнер приехал через 20 минут. Он хотел снять ботинки, но Леви остановил его.       — Просто забери её уже.       — Что случилось? Она плохо вытирала пыль?       — Нет, но, кажется, у тебя скоро прибавится работы — будешь нянчиться с её отродьем, когда им с Армином захочется поужинать наедине.       Райнер ещё стоял в дверях с глупой улыбкой, пока до него не дошло.       — Что, Энни? Когда ты…       — Да они уже год живут вместе, удивлён, что этот прокол случился только сейчас.       — Эй, вы, я всё ещё здесь, — Энни хотела крикнуть, но она боялась расстревожить успокоившейся живот, — лучше помоги мне встать, Райнер.       Он проводил их до машины и кивнул Брауну, который уложил Энни на заднее сидение и накрыл её своей курткой. Не стал дожидаться, когда они отъедут, и сразу захромал обратно в дом.       — Ты в порядке? — Райнер ехал медленно, но машину всё равно трясло по неровной дороге.       — Да, я в норме. А вот он, кажется — нет. Он мне ни слова не говорил, а тут воды принёс, тебя прислал.       — Ну, может, он просто… вошёл в твоё положение…       — Просто заткнись.

***

      Микаса шла по палубе, среди ящиков и бочек, и пыталась разглядеть вдалеке полоску земли.       — Госпожа, ещё рано, нам плыть ещё сутки, — жилистый капитан курил на палубе, но Микасе казалось, он постоянно следил за ней.       — Н-да… я знаю, просто решила пройтись.       Она даже не знала, что будет делать, когда выйдет на берег — Армина-то она не предупредила. Но всё же надеялась, что найдёт способ с ним связаться, наверняка в порту есть телеграф, и там знают, где он сейчас живёт.       Она ступила на землю рано утром. Ветер здесь был холоднее, и она сильнее закуталась в шарф. С собой у неё был всего один потрёпанный чемодан, в который она беспорядочно сложила что-то из вещей перед отъездом. Она увидела, что они причалили к какой-то небольшой деревушке, где из каменных зданий только и было, что здание порта. Она отошла в сторону, позволяя матросам выгружать ящики.       — Госпожа, вам лучше пройти вон в то здание посередине. Там тепло и есть телефон.       Она кивнула и послушно направилась к зданию. Внутри было пусто, только со второго этажа доносились чьи-то голоса. Микаса оставила чемодан в холле и поднялась по лестнице. В открытой двери она увидела нескольких мужчин, которые энергично спорили о чём-то. Как только она появилась в проёме, они замолчали.       — Э-э… вы от Адзумабито? Мы вроде никого не ждали.       — Я ищу Армина Арлерта, он отвечает за восстановление города рядом с Сальта…       — А, вот как. Подождите, я позвоню в город.       Микаса прождала около часа, сидя на чемодане, как вдруг мужчина, заговоривший с ней первым, спешно спустился по лестнице:       — Госпожа Аккерман, сейчас за вами приедет машина.       Микаса, кажется, сменила сотни привычек за этот год: научилась, когда захочется, ложиться спать за полночь и просыпаться, когда уже давно рассвело; медленно есть и мыться, оставлять иногда беспорядок в комнате. Но две привычки так и остались с ней: поддерживать в форме тело и натягивать шарф на нос в любой тяжёлой или непонятной ситуации. И сейчас увидев автомобиль, она потянула руку к шарфу. Она замешкалась, не зная, как залезть в эту напоминающую ей крокодила конструкциию с запасным колесом на боку. Но водитель поздоровался с ней, положил её багаж внутрь и жестом пригласил её сесть на заднее сидение. Она осторожно наступила на подножку, но убедившись в устойчивости, легко запрыгнула на сидение, игнорируя вытянутую для помощи руку.       Они ехали не очень быстро, лошади разведки могли при случае бежать намного быстрее, и она разглядывала местность вокруг дороги. Всё было покрыто саженцами деревьев, но вокруг — ни души, и Микаса подумала, что деревьев здесь больше, чем оставшихся людей.       Через несколько часов они приехали наконец в город и остановились у двухэтажного здания, которое Микаса приняла за железнодорожный вокзал. Она вышла из машины и стала смотреть на всё вокруг и вдруг почувствовала, как кто-то врезался в неё и тут же зажал в объятьях.       — Как я рад тебя видеть.       Узнав Армина, она тоже схватила его и уткнулись щекой ему в грудь.       — Как же ты… ничего не сказала.       — Прости, так всё внезапно произошло. Да и подумала, что приплыву быстрее, чем придёт ответ.       Она подняла голову и встретилась влажными глазами с такими же блестящими глазами Армина. Тут она заметила, что за его спиной стоит толпа людей. Она узнала в ней всех своих друзей. Жан и Конни явно хотели также броситься к ней, но сдержались, и теперь с глупыми лицами переминались с ноги на ногу. Пик и Энни стояли рядом, Энни с удивлённым, Пик с простодушным лицом. Микаса вела свой взгляд и заметила капитана Леви — он сидел в кресле, и она вспомнила, что Армин писал ей об этом: капитан Леви почти не может передвигаться сам. Она задержала на нём взгляд, всего на секунду, чтобы действительно понять, он это или уже нет. За ним смущённо стояли Фалько — он держал кресло за ручки — и Габи.       Она обняла всех по очереди, задержавшись на Леви, не зная, как подступиться. Как будто и не прошло года, и она не исчезла, ничего никому не сказав, кроме Армина. Как будто для остальных это было в порядке вещей, логично и закономерно, что она отшельничила где-то год и вдруг вернулась.       Они сели в доме у Армина, на полу, потому что стола, который вместил бы их всех, у них с Энни не было. Приехал Оньянкопон, который, узнав, что в порту находится Микаса, уехал в соседний город за продуктами и вином. Теперь они наслаждались поводом поесть мясо и выпить, и эта обстановка немного расслабила её и позволила избежать вопросов, как действительно она жила на острове. Микаса почти не говорила, сидела с покрасневшими от алкоголя щеками, и губы её с непривычки дёргались, когда она улыбалась.       — Вы далеко, капитан? — Жан был немного пьян, поэтому даже сам не понял, зачем спросил это.       — Нет. Подышу воздухом немного.       Через пару минут она вышла на улицу, зная что Леви, по своей привычке, сидит где-то неподалёку. Так и получилось: он был на ступеньках крыльца.       — Замёрзнете.       Он ничего ответил, только слегка повёл плечами, дав ей понять, что слышит. Она села рядом с ним.       — Не думал, что ты всё-таки приедешь. Корабли через Парадиз ходят сюда редко.       — Мне тяжело было расстаться с Эреном, но я быстро приняла решение. Хотела говорить с кем-то и слышать что-то в ответ, — она замешкалась, — Я всё хочу сказать ему что-нибудь, кроме того, что я делаю каждый день, но… не могу. Я пытаюсь открыть рот, но ничего не получается, я только злюсь, и даже не знаю, на кого.       Она схватила его за воротник рубашки.       — Помогите мне... Я не знаю, что со мной происходит, — её голос врезался ему в грудь.       Он смотрел на неё, возможно, немного дольше, чем нужно.       — Я не могу, Микаса, ты разве не видишь, что я и сам на краю.       Она ещё какое-то время держалась за его ворот, пока он не прикоснулся к её плечу, как бы говоря этим, что им пора вернуться.       Микаса остановилась у него. Ему всё равно нужна была помощь, никто и не удивился. Армин был рад, потому что капитан был единственным, кто мог долго молчать в присутствии Микасы и вроде как не стеснялся сложившейся обстановки.       Леви устроил ей спальное место во второй комнате, где обычно останавливались Оньянкопон или Габи с Фалько. Предупредил, что встаёт очень рано, долго ходить не может, так что из развлечений могу предложить развешивание постельного белья на улице, или можешь покатать меня по городу. А, ещё можно посмотреть кино, тут в госпиталь привезли синематограф.       — Си-не-ма… то-граф?