Звёздное динамо

      — Что ты собираешься делать?       Леви подумал, что они достаточно просидели молча, и нужно наконец выяснить, о чём она сейчас думает.       — Я собиралась вернуться через полторы недели на корабле, но… я пока не знаю, — она помешивала чай ложкой, хотя так и не добавила сахар. — Если вы разрешите мне ещё немного остаться, то я хотела бы это сделать.       Он посмотрел на неё и впервые ничего не смог понять по её лицу.       — Да, без проблем, — он поднялся со стула, — только определись, пожалуйста, как ты ко мне обращаешься, а то меня это начинает немного раздражать. И бери с собой одеяло по ночам, ты забираешь моё и я мёрзну.       На улице послышался звук автомобильного двигателя. Микаса увидела, как “крокодил” появился из-за поворота и остановился у дома, а потом, как из него вышел Армин. Он постучал, и Микаса подбежала к двери, чтобы открыть.       — Микаса, привет, — они обнялись, — ч-что случилось?       Она забыла, что ещё недавно плакала, и её глаза были красными и припухшими.       — Да ничего, всё в порядке, я просто спала.       Армин задержал на ней свой взгляд, но через пару секунд зашёл в дом и поприветствовал капитана Леви, который всё ещё стоял у стола, опираясь о стену. Они обменялись короткими фразами, и сели на диван.       — Я подумал, что сегодня хорошая погода, и можно прогуляться по городу. Микаса, ты хочешь?       — Да, я не против, — она хотела отвлечься от произошедшего, поэтому ответила, возможно, слишком быстро, — я тогда пойду переоденусь?       — А вы, капитан?       — Нет, у меня… нога болит, буду вас задерживать.       — Но мы можешь вести вас…       — Не надо, — Леви поднял ладонь, намекая, что не примет возражений, — я просто сейчас лягу, и всё.       Они остались вдвоём.       — Капитан Леви. Микаса плакала, что-то произошло?       Леви уже направлялся в спальню, обернулся у самой двери.       — Нет, не бери в голову, просто немного вспоминала прошлое.       Они смотрели друг на друга, но Армин ничего не смог увидеть в его глазах, такое же спокойное и немного равнодушное выражение лица, никакой перемены. Армину казалось, что капитан изменился за этот год, стал мягче, но сейчас, глядя ему в глаза, он понял, что главное так и осталось неизменным — по нему не поймёшь, о чём он думает.       — Всё нормально? — Микаса вышла из комнаты и застала их игру в гляделки.       — А-а, да, всё хорошо. Ты уже готова? Можем идти?       Микаса кивнула, и они направились к выходу. Она присела, чтобы обуть ботинки, как Леви её окликнул:       — Подожди. Днём было солнечно, но вообще-то там холоднее, чем на острове, надень пальто. А ты мог бы и позаботиться об этом, сам-то нормально одет.       Армин смущённо опустил голову. Микаса встала, и Леви кинул пальто ей на плечи. Не пальто даже — огромная военная шинель, которую Леви выдали на складе, и которую он немного перешил в ателье, но она всё равно была велика ему в плечах. Спасибо, Микаса взялась за лацканы и закуталась. В большой ей шинели, закрывшей почти всё её тело, с синяками под глазами, тонкими пальцами, охватившими шерсть пальто, она выглядела совсем не такой, какой он видел её вечером у камина или ночью в постели. Разбитая, кажется, он видел её такой всего два раза — когда она узнала, что Эрену осталось восемь лет, и когда Эрен остался в Марли. Но теперь, увидев, как она согласилась прогуляться, он чувствовал, что что-то изменилось: теперь она не уходила в себя, но пыталась разобраться в себе. Он думал, с этой ли женщиной он занимался сексом пару часов назад, она ли вспылила и кричала на него, впервые за всё время.       Уже давно стемнело, автомобиль стоял у крыльца, Микасе было видно только его яркие фары, остальное сливалось в темноте. Леви стоял в дверях, и от него тоже виднелся лишь силуэт на фоне освещённой кухни. Микаса обернулась на секунду и залезла в автомобиль.       Армин хотел показать ей центр города поздним вечером, когда огни кафе и ресторанов освещали брусчатку, и пока ещё можно было купить что-нибудь поесть на улице. Жан и Конни гуляли вместе с ними. Микаса держала в руках горячую сосиску в тесте и думала о том, что, наверное, никогда не сможет привыкнуть к обычной жизни.       Леви не пошёл в спальню, как сказал Армину, а выпил лекарство и сидел за столом на кухне. Он уже начал дремать, как зазвонил телефон.       — Да? — Леви поднял трубку, потирая глаза.       — Леви, это Энни. Микаса осталась у нас. Она немного переборщила с выпивкой и уснула, я не стала её будить.       Он завис на секунду, соображая.       — Хорошо, спасибо, что предупредила. Ты, значит, одна в состоянии была позвонить.       — Да, вроде того. Ну, до свидания.       Леви положил трубку. Он был не удивлён, и всё же подумал, что она использует все способы забыться. Все две недели она вела себя как обычно, кроме того, что приходила к нему спать, а сегодня как будто сорвалось что-то, и она позволила себе немного вольности.       — Микаса, ты в порядке? — Жан положил ей руку на плечо.       — А… да. Просто задумалась.       Она заглотила оставшуюся половину сосиски и кивнула Жану, что надо догнать остальных.       — Я замёрз, Армин, давайте купим еды и поедем к тебе? Твой шофёр уже уехал?       — Чёрт, Конни, ты не мог нормально одеться? — Жан возмущался для вида, сам он тоже был в лёгком для такой погоде плаще.       — Да, Конни, он уже уехал. Но здесь недалеко, думаю, мы можем пройтись. Микаса ты не замёрзла?       — Нет, мне тепло, всё хорошо.       Они вновь завалились в небольшой дом Армина, на этот раз поместившись за стол. Микаса думала, что так, наверное, себе и представляла какое-то будущее, то самое, о котором все говорили. Когда не будет титанов. И сейчас, находясь в нём, ей хотелось вернуться назад, когда всё было таким простым и понятным. Она пила что-то, рюмку за рюмкой, смеялась с шуток Жана и Армина, но всё вокруг было в пелене, гулкие голоса доходили до неё через раз. Её глаза, направленные будто вовнутрь, пытались передать ей, что происходит вокруг, но всё, что она видела — себя со стороны, и руки, лежавшие на столе, как будто оказались у неё за спиной. Микаса чувствовала, как медленно закрываются глаза, и не стала сопротивляться, только положила голову на согнутые руки.       Она проснулась на кушетке, рано утром, небо только начало светлеть. Голова болела, она помнила, как уснула за столом, но видимо, кто-то перенёс её сюда.       — Проснулась?       Армин сидел рядом в кресле. Выглядел он помятым, наверное, тоже мучился от головной боли, но мягко улыбался ей.       — Да, а ты… почему не спишь?       — Голова болит, не смог долго спать. Ты беспокоилась во сне, я подумал быть рядом.       — Спасибо.       — Микаса?       Она знала, что Армин будет говорить с ней, когда они останутся одни, и пыталась оттянуть этот момент. Теперь деваться было некуда. Она подняла на него голову, показывая, что слушает его.       — Расскажи, что с тобой. Ты так внезапно приехала, хотя я много раз звал тебя, но ты ничего говоришь. Ты плакала, когда я приехал за тобой, что-то произошло? Вы поссорились с капитаном Леви?       — Нет, что ты… Я просто…       Армин пересел с кресла на кушетку и обнял её за плечо.       — У вас что-то было с ним?       — Да, — она сказала это твёрдо, вопрос Армина избавил её от необходимости подбирать слова, — Я ему отдалась. Нет, ты не думай, я сама так решила. Я лежала с ним каждую ночь, чувствовала, как мурашки бегали по плечам, и он накрывал меня одеялом. А вчера вечером он уснул на диване, я смотрела на него и мне показалось, что мы остались одни на этом свете. Я поцеловала его, и это случилось, — она говорила быстро, не смотря на него, как будто проматывала эти воспоминания для себя самой. Армин внимательно наблюдал за ней. Она замолчала, и комната на несколько минут погрузилась в полную тишину.       — Спасибо, что рассказала мне, — наконец произнёс он, — я рад, что ты осталась у капитана Леви. Мне всегда казалось, что он понимает тебя больше, чем другие, хотя я и не ожидал, что вы будете настолько близки, — он смущённо почесал затылок и улыбнулся, — ты теперь останешься здесь?       — Нет… я уплыву через месяц.       — Н-но почему?       — Я не могу оставить Эрена одного там. И не могу жить с капитаном Леви.       — Микаса…       Они ещё посидели, обнявшись, слушая, как постепенно наступает утро. Когда из соседней комнаты послышался стон, Армин поднялся:       — Кажется, Жан проснулся. Пойдём, я пожарю яичницу и сварю кофе. А попозже позвоню шофёру, он отвезёт тебя к капитану.       Когда Микаса вернулась, Леви сидел в саду в кресле, укрывшись пледом. Она сначала не нашла его, но потом увидела в окне его силуэт.       — Я вернулась.       Леви поднял голову.       — Хорошо. Хочешь есть?       — Нет, Армин меня накормил.       — Хорошо провела время?       — Да, — она села на землю рядом с ним и положила голову ему на колени. Он положил ей руку на голову, и мягко водил её по волосам. Микаса чувствовала тепло его острых коленей под пледом, и свежесть сада обволакивала её ноздри.

***

      Они сидели на кухне: Леви читал газету, Микаса ждала, пока заварится чай. Месяц пролетел так незаметно для неё, она и не не помнила до сегодняшнего дня, что завтра ей нужно ехать в порт. Она пыталась понять, что получила от этой поездки, кроме того, что на какое-то время она притупила её горечь. Узнала ли она что-то о себе? Возможно. В тишине ночи она грела своё тело о чужое, днём сидела в саду. Армин сказал, что она могла бы остаться ещё, дождаться, когда здесь пойдёт снег, и он свозил бы её на побережье и показал, как замерзает море. Она отказалась, обещала ведь, что вернётся, а чем дольше она оставалась здесь, тем нереальнее становилось всё остальное. Узнала ли она что-то новое о капитане Леви? Определенно да. Возможно, она знала то, что никто не знал, по крайней мере из живущих сейчас. И всё равно понимала, что в сущности не знает о нём ничего.       — Леви.       — Да? Что случилось, ты уже несколько часов хочешь что-то спросить.       — Как ты понял, что у тебя есть сила?       Леви отложил газету и отвёл глаза. Микаса уже подумала, что не услышит ответ, но он произнёс:       — Однажды я убил человека. Случайно. Я шёл по переулку, и он накинулся на меня откуда-то из темноты. А потом навалился, и я почувствовал, как он пытается снять с меня штаны. И тогда я вытянул два пальца и засадил их ему в глаза. Он стал визжать и размахивать руками. Я нащупал камень в луже около меня и стал бить его по виску. Я всё бил и бил, даже после того, как он обмяк и упал на землю, и с каждым ударом ярость во мне возрастала. Не знаю, когда я остановился, но помню, что после я медленно поднялся и побрёл к дому, упал на кровать и уснул. Я не знал, что делал, утром я проснулся и почувствовал в руках гудение камня, который ударялся о его висок. И я понял, что убил человека. Тогда меня вырвало, Кенни всё спрашивал, что случилось, но я не мог рассказать ему. Но в следующий раз всё было иначе. Я хотел вернуть то, что принадлежало матери, и в момент, когда я поднял руку, чтобы схватить одного из них за лицо, я чётко знал, что надо делать. Я был так спокоен в тот день, будто узнал нечто сокровенное, нечто, что было до этого недоступно мне. В тот день Кенни покинул меня. И в тот же день, наверное, во мне проснулась сила Аккермана.       — Он был тебе дорог?       — Наверное, я и не помню уже. Он мерзавец, но он забрал меня от тела матери, и многому научил меня. И что-то во мне умерло опять, когда он рассмеялся и выдохнул в последний раз. Зачем тебе всё это?       — Не знаю… просто подумала, что ничего не знаю о тебе.       — Хороший же ты придумала вопрос для того, чтобы это исправить.       Она смущённо опустила голову.       — Я никогда не представляла отношения между людьми, пока не увидела их на экране. Спасибо, что ходил со мной.       Леви ничего не ответил, только улыбнулся одними уголками губ.       — Не думай, что то, что там показали — это правда. Я схожу помоюсь, хорошо?       — Помочь тебе?       — Буду благодарен.       Микаса помогла ему опуститься в ванну. Он погрузился в воду почти полностью, закинув голову и закрыв глаза. Она осторожно водила мочалкой по его телу, впервые рассматривая его при свете. Потом смыла пену с его волос, разделась и опустилась рядом с ним. Леви чувствовал, как её ноги касаются его рёбер. Он выдохнул и обхватил её за колени. Горячая вода сморила его, он почти уснул, чувствуя лёгкость в мышцах. Микаса переместилась ближе к нему, почти легла на него, положив руки ему на грудь.       — Я постоянно думаю, кто я, почему ношу этот шарф, иногда я хотела выкинуть его, но я не смогла, — тихо произнесла она.       — Если он тебе дорог, то не нужно его выбрасывать.       — Леви, — она вздохнула, — так будет всегда?       — Нет. Тебе будет плохо временами, но по-другому.       Она прижалась к нему, Леви гладил её по холодному плечу, которое не опустилось в воду.       Микаса, он обхватил руками её лицо.Ты боишься меня? Нет, ответила она одними губами. Он чувствовал, как горячеют её щеки под ладонями. Всё, что находилось вокруг, застыло в этом простом действии, осталась только граница щёк, линия пальцев, математически точно рассчитанное расстояние между двумя вздохами. Микаса закрыла глаза и медленно опустила голову ему на плечо.       — Завтра я уезжаю.       — Я знаю.       — Навестишь меня?       — Я попробую, — Леви похлопал себя по колену.       — Я не могу здесь остаться.       — Я знаю.       Она вся как будто превратилась в изгиб позвоночника. Обхватила его за шею, и так они просидели, пока совсем не стемнело. Когда она подняла голову, то видела только его голубоватые очертания. Леви почти ничего не видел, только гладил её по щеке. Вода уже остыла, но ей было тепло от его тела. Леви притянул её лицо к себе, и их тёплые шершавые губы соприкоснулись. Микаса чувствовала приятную тяжесть в животе и между ног, каждый раз, когда он проводил рукой по её спине. Она немного приподнялась, и стала тереться клитором о его твёрдый член. Леви вздохнул, когда почувствовал её руку, которой она помогала себе и ему. Он позволил ей делать всё, что ей хочется, только помогая ей держаться и направляя её. Он почувствовал, как её движения стали резче, и через несколько минут она вцепилась ему в плечи, а потом опустила руки и помогла кончить ему.       Ей почти сразу стало холодно, Леви смотрел, как она встала и медленно вытирается.       — Ты собрала чемодан?       — Да, — она улыбнулась ему, — я лягу спать. Армин сказал, что заедет рано утром, корабль отходит в полдень.       — Хорошо, я скоро приду.       Леви пришлось будить её. Армин позвонил перед отъездом, и она стала в спешке собираться, и заглатывать приготовленный Леви завтрак. Не торопись, пожалуйста. Когда машина подъехала, Микаса уже сидела одетая в коридоре. Армин приехал один, с остальными она попрощалась ещё вчера. Он взял её чемодан, и Микаса повернулась к Леви. Ну, я поехала. Хорошо. Она постояла немного, но в последний момент обняла его, и Леви уткнулся ей в плечо. Ну, не задерживайся, он похлопал её по спине, и она увидела, что он улыбается. Микаса кивнула и пошла к машине. Армин стоял рядом.       — Даже не попросите её остаться?       — Нет, зачем? Ей будет тяжело возвращаться.       — И всё же вы грустите.       — Ну, наверное. Иди, Микаса сидит уже.       Армин сел на переднее сиденье. Леви увидел Микасу в окне автомобиля. Когда завёлся двигатель, она открыла дверь и крикнула:       — Леви, обещай, что напишешь мне хотя бы пару писем!       Машина тронулась, и она только краем глаза увидела, как Леви с улыбкой кивнул ей и помахал рукой.