Глава 24. Монохромный мир

Шинку невольно отступил вглубь Коридора. Сена подошла к нему, с самым серьёзным видом начав: – Я бы хотела выразить сожаление по поводу… – Если бы не ты, этого бы не случилось, – перебил её Кавара, прикоснувшись к перебинтованной голове. Сенши не смутилась, положив руку на пояс и спросив: – В таком случае, какой запах сильных духов ты предпочитаешь? – Причём здесь духи? – злость Кавары уже не в первый раз сменялась растерянностью. – Ты стараешься этого не показывать, но тоже в душе веришь, что удар нанесла я, а не кто-то из целого класса твоих «друзей». Если человек пахнет духами, да и не только ими – крайне сложно подкрасться сзади незаметно. Хорошая мысль, мне кажется? – Хорошей мыслью было бы не разговаривать с тобой. Сенши подняла бровь: – Я рассчитывала, что ты будешь веселее – всё же я устроила вам такое радостное утро. Но сложно винить человека, находившегося так близко к смерти. – Я бы предпочёл смерть, – сжав свой галстук ответил Любимчик. – Да-да, конечно, всё это понятно и очень прекрасно, – улыбнулась Сена, – Но не скрою, я бы сильно грустила, если бы ты умер. – Это совсем не обязательно, – с лёгкой язвительностью уверил её Шинку. Та почему-то обрадовалась: – Ого! Кое-что в тебе прорезается! Такое невероятное удовольствие – наблюдать изменения в людях. – Оно продлится недолго. Внутренние Правила, поиски нас и предотвращение всех твоих происков не оставляют тебе шансов, – возразил Шинку. – Внутренние Правила, говоришь? Как можно на них злиться! Я была приятно удивлена таким ходом Соки Ясукавы, её желание любой ценой навредить моим планам делает всё гораздо интереснее… Кстати о их соблюдении. Ты, вроде бы, не должен находится в Коридоре один? Не бойся, я не буду докладывать руководству класса! – Я не один, – сказал задетый Любимчик. – А, понимаю, вольная интерпретация правил! Стоило ожидать, что такой правильный человек как ты не стал бы прямо их нарушать… – рассматривая перчатки сказала Поэт, – Но знаешь, стоять в одиночестве в ночной тьме Коридора не самое безопасное занятие. – Будто ты пришла меня охранять, – закатив глаза возмутился Кавара. Сена быстро оглянулась, но затем рассмеялась: – Конечно нет, я пришла над тобой поиздеваться, как ты и думаешь! – Твоя цель достигнута. Поэт сделала вид, что сдерживает зевок: – Меня клонит в сон твой монохромный мир… – Зато чувство стыда ты явно не испытываешь, – Кавара постарался уколоть её в ответ. Но Сена лишь энергично кивнула: – Ты прав, себя стыдиться абсолютно нечестно! – Логика психов, – пожал плечами Любимчик. – Ты пытаешься меня оправдать? – заинтересованно взглянула на него Сенши, – Легче всего приписать злым действиям психические отклонения, но это, кстати, оскорбление людей с психическими отклонениями! Да и в судебной практике это называется… Смягчающими обстоятельствами. Но что поделать – гораздо страшнее думать, что враг прекрасно понимает, что делает, и действует совсем не из-за проблем с головой... Правда, с таким мышлением сложно будет искать убийц. – Которых не будет, – привычно парировал Шинку. – Вот мы и возвращаемся к теме духов. Даже я ниже мнения о себе, чем думают о мне некоторые люди, а я испытываю к себе большое уважение! – Во всяком случае, все убийства предотвращаются Сокой, – уже не так уверенно сказал Шинку. – Не сомневаюсь, но я и не говорю о плохих планах убийства... Хороший план убийства не является очевидным, пока тебя не убивают или ты не находишь труп. Иначе он бы просто не случился… От смерти можно долго убегать и спасать других, но учесть всё невозможно! – Возможно, если за дело берётся хороший детектив, – уверенно ответил Шинку. – Если детектив не телепат – его услуги понадобятся лишь тогда, когда жертве уже нельзя будет помочь, – вдохновлённо сказала Поэт, играя тростью, – Но что более важно… Время третьей части. – Как я мог забыть, – раздражённо пробормотал Шинку. Сена, не смущаясь, продекламировала: – Они нагнали тучи, Скрыв голубые просторы, И, не раздумывая, Смахнули листву с ветвей. – Яснее не стало, – подумав, сказал Шинку. Абсолютная Поэт лишь подмигнула: – Иногда поэзия – как смерть. Её понимаешь только тогда, когда она поражает. И она, махнув на прощание, стала уходить, бросив вслед своё неизменное: – Приятных сновидений… Шинку вернулся к двери, у которой ожидал Масао. Минут через пять дверь открылась и оттуда вышел уставший Шахматист: – Как сложно расспрашивать людей, которых тошнит каждую минуту… Все живы – и то радует, видимо и правда пищевое отравление. Хотя уж честно без понятия, чем там можно было случайно отравиться. Ой, почему ты так тяжело дышишь? – Меня разозлило… Ты же ведь и сам слышал, что сейчас происходило. – Нет, – ответил Комегура, – Даже если отбросить вопрос звукоизоляции, среди звуков рвоты не было нормально слышно вообще ничего. Но не нужно так злиться на всё, только проблем с сердцем здесь не хватало. – Мне нужен отдых, – устало сказал Шинку. – Конечно, пойдём, – кивнул Комегура. Они без происшествий добрались до Медпункта, который выглядел безлюднее обычного – 8 из 22 человек отсутствовали. К «одиночкам» Иширо, Кенто, Мутаке, Шукену и Харуко добавились отсутствовавшие по другой причине вместе с Шукеном Рики и Ютака, да и Канари не приходила. – Что же, моя миссия на сегодня закончена. До завтра! – попрощался с Шинку Комегура и направился к Ханзе. – До завтра, – улыбнулся Любимчик. Остальные привычно громко болтали между собой, хотя во взглядах то и дело мелькала некоторая неловкость и даже напряжённость. Шинку инстинктивно чувствовал её причину – делить одну комнату для сна с девушками было некомфортно обоим полам. Однако соображения безопасности, справедливо озвученные Сокой, смиряли с этим дискомфортом. Опустив взгляд, он лёг на свою койку, закрыв глаза. Голова ещё гудела и пульсировала, что мешало сну. Но общая усталость от ранения взяла верх и он заснул.