Глава 45. Тренировка

Входя в Зимний Сад, Шинку поравнялся с идущей сзади Мисой, достав приготовленый для неё подарок: – Миса, я понимаю, что иногда в жизни мы не получаем того, чего достойны, а ты достойна подарка, потому я сделал этот коллаж. Но Социолог уже не выглядела расстроенной, как недавно, сдержанно-нейтрально ответив: – Я забыла упомянуть, что подарок мне всё же подарили. И она пошла дальше, оставив Кавару стоять в растерянности. Решив, что и правда затянул с вручением подарка, он направился за свой столик, где вновь сидел в одиночестве – Вараизава теперь упорно держался один, а от взгляда на выражение его лица Шинку поёжился. Любимчик вспомнил о Шуго и взглянул в его сторону, удивившись – Футболист выглядел совсем растерянным и обескураженным – покрасневшим от удовольствия, но со взглядом ничего не понявшего отруганного школьника, не замеющего ничего вокруг. Тамио периодически хлопал его по руке и что-то шептал. Выражение лица Комомо было сложно понять – трагический взгляд глаз сочетался с блуждавшей полуулыбкой. За её столиком сидели также Шутама, Такато и Рики. Абсолютный Любовник безраздельно царствовал над этим вечером – все разговоры за столиком крутились вокруг него. А кроме того, Рики уже открыто флиртовал с Мусумедой, смеявшейся с его замечаний чуть ли не до лёгкого похрюкивания и явно начавшей отвечать на его ухаживания. На Шутаму бросали взгляды и Иширо, и Такато, но и она была сосредоточена на Рики, косясь на Комомо с неудовольствием красивой девушки. – Шутама, тебе не холодно? – бодро спросил Атлет, – Если что – я горячий парень, могу отдать и футболку, походив с голым торсом. Он, кстати, хорош! – Это так мило, – улыбнулась Арамине, – Холодно мне было только когда кто-то сегодня пытался вломиться ко мне в раздевалку во время душа. Я уже думала, меня пришли убивать… Как думаешь, кто это мог быть? Такато тут же ужасно заинтересовался потолком, начав упорно его рассматривать. – Человек, идущий к девушке в душ с целью убить, явно не разбирается в жизни, – с улыбкой пожал плечами Нагоми. Шутама тут же рассмеялась, прищурив глаза: – Да, ты такой остроумный, Рики! Масуми, к удивлению, сидела за своим столиком одна, на все приглашающие жесты Рики отвечая лишь вежливой улыбкой. В это время появился Масао, разносящий лёгкий ужин – горячее какао и десерты. – Тебе не сложно это делать? Может, помочь? – с улыбкой спросила Дизайнер, когда он подал её порцию. – Ну, вообще не сложно, но сложность здесь заключается вот в чём… И Масао академическим тоном стал рассказывать короткую лекцию о особенностях приготовления какао и десертов. Акаримаса искренне пыталась слушать рассказ, быстро ушедший в научные термины и перешедший к другим наукам, дойдя и до истории. Кенто также сидел за своим столиком один, со слишком широко открытыми, будто на зло, глазами, и скрещёнными руками. Впрочем, смотрел он не одноклассников, а на улицу, склонив голову как человек в раздумьях. Бросаемые женские взгляды, как обычно, его не достигали. Наиболее шумная и многочисленная компания уже привычно собралась за столиком Мицунари – кроме него там сидели Кохана, Миса, Канари, Ханза, Йоко, а теперь и Иширо. Закончив свою лекцию, к ним присоединился также Масао. Йоко проявляла чудеса своего таланта – ей удалось развеселить даже грустившую Географа: – Идемото, так что важнее в географии, которой ты заинтересовался: тыкать указкой на карте или знать наизусть? Идемото наклонился, чуть не повалив стол: – Тыкать указкой? Йоко, какой эротический подтекст, ХАХ-ХА-ХАХ! Повисло неловкое молчание, но тут засмеялась Канари, а за ней и остальные: – И снова ты об этом, Иширо! От таких разговоров больше нравиться не станешь! Все вновь рассмеялись. Одна лишь Умаки старалась принять обиженный вид, чему мешал её с трудом сдерживаемый смех: – Вы идиоты? – А я почему? Это он всё начал! – решительно заявила Йоко, хватаясь за бока. – Ты от природы, а он просто, – Кохана положила голову на стол, отчаянно пытаясь скрыть факт смеха. – В женском обществе ты всегда неправ, – Мицунари обратился к Мыслителю с фразой, которую Шинку уже слышал. – Не всегда! – заметила Йоко, вытирая глаза. – О чём я говорил? – многозначительно ответил Ноухара. – Сколько раз ты не повторяешь эту шутку, а она действует безотказно, – улыбнулся Ханза, глядя на Йоко, обмахивавшуюся рукой как веером в поисках воздуха. – Шутка, повторённая четырежды, становится в четыре раза смешнее, – ответил Гитарист. Шинку раздражённо цокнул, стараясь не слушать дальнейшие слова Ноухары и уйти в свои мысли. «Удивительно, что таких шуток ещё не было на голосо…» – начал думать он. Но тут в голову пришло воспоминание о Третьем Деле над Абсолютным Шутником и двух голосах, отданных за самого Шинку. Он продолжил размышлять: «Уверен, что первый голос принадлежал Ютаке, но кто проголосовал против меня вторым? А ведь Сенши поднимала схожую тему… Но если так, то кто намеренно мне вредит? Мицунари? Или…» Но нормально думать было сложно – из-за столика Мицунари вновь раздался взрыв смеха, а Гитарист безмятежно разговаривал тоном, каким Кавара бы кричал. Шинку вмешался: – Вы не могли бы потише, пожалуйста? Его не услышали, или, во всяком случае, не ответили. Любимчик опять обратился: – Ещё раз повторюсь… – Ещё раз повторюсь, – вновь послышался голос Гитариста, и не посмотревшего в его сторону, – Так вот, ещё раз повторюсь… – О чём? – спросила Канезуми, – Я могу записать! – Не сбивайте, я настраиваю струны мыслей, – улыбнулся Ноухара, вновь говоря тоном, в котором невозможно было отличить иронию от серьёзности, – Ещё раз повторюсь, вы зря недооцениваете людей с устаревшим мышлением. Вот лично я считаю, что место женщины – на кухне, с целью готовить мисо-суп. – Ого, да это же патриархат! Ну не знаю, мне лично больше симпатичен матриархат! – ответила Эноки, рассматривая себя в справочнике. – Это довольно… специфические идеи, – заметила Миса, судя по выражению лица ожидавшая услышать не это. Но обстановку разрядил лёгкий смех Умаки: – Забавно… А в чём он не прав? Лично я бы предпочла готовку мисо-супа! – Вот это правильно, ура патриархату! – Гитарист поднял кружку с какао. – И женщине на кухне за готовкой мисо-супа! – чокнулась с ним Кохана. Шинку с умилением смотрел на Географа: «Уверен, она просто шутит. А если так, то Мицунари очень ловко поставили на место.» – Объявляю себя главным патриархалом Лицея! – тем временем довёл ситуацию до абсурда Мицунари. – Правильнее говорить «патриархом», как в «Осень патриарха», – поправил Масао. – Ты тоже читал её? – удивилась Миса. – И даже в оригинале, – кивнул Шахматист. – Комегура у нас образованный, – рассмеялась Йоко. – Кое-кому нужно брать с него пример, Кине, а то и готовить мисо-суп с собой не возьму, – улыбнулась Умаки. На этом моменте из-за стола поднялся Рики: – Господа, но особенно дамы. Рад тому, что несмотря на попытки разобщить и сократить наш класс, мы, в большинстве своём, живы и едины. Сегодняшний день был особенно волшебным, а это повод для празднования. В таких ситуациях я предпочитаю танцы, особенно когда из-за приоткрытой двери в Коридор усиливаются звуки блюза. А танцевать нужно с партнёром… Он протянул руку, которую с элегантностью приняла Комомо: – Ужин закончился, так что отдыхайте, друзья. Вы этого заслужили! И она закрутилась в танце с Нагоми. Шинку наблюдал за танцем не без восхищения – Любовник танцевал чудесно, а Мусумеда превосходила даже его своими идеально отточенными и лёгкими движениями – будто ей приходилось танцевать очень часто. Но танец прервал резко вставший из-за стола Мутаке – задетая посуда полетела с его столика на пол, разбившись: – О да, снова все проблемы от того, что мы неравны. Одни радуются и на высоте, другие страдают и в безвестности! Показать бы вам всем, чего вы стоите! И он вышел, громко хлопнув дверью. Лицеисты удивлённо оглянулись, а Кавара встревоженно подумал: «Нужно будет поговорить с Мутаке». В это время со своего место поднялся и Кенто, пробормотав сам себе: – Через несколько часов… – Что будет через несколько часов? – непонимающе спросила Йоко. Кенто не ответил и вышел в Коридор. – Через несколько часов должно быть за полночь, – пожала плечами Социолог, пробуя улыбнуться, – Пора уже привыкать к чудачествам Кенто. – Но Миса, что же в жизни не является чудачеством? – послышался голос, от которого все повскакивали из-за столов. В Зимний Сад вошла Абсолютная Поэт. – Похоже, намечаются проблемы, – сказала Художник, делая шаг назад. – Не волнуйся, я защищу! – выступил вперёд Такато с боевой улыбкой. – Какие предрассудки о Директоре Лицея Талантов! – вздохнула Сенши, не выглядевшая особо расстроенной. – Тогда говори, зачем ты пришла, и уходи, – сказал Баскетболист. Сена покрутила трость: – Как, неужели вы не помните? Сегодня вами был объявлен день поздравлений наиболее дорогого человека, и я, естественно, тоже пришла поздравить. Всё же мы вместе учимся в таком прекрасном месте, а в рюкзаке, наряду с многочисленными конспектами и учебниками, я ношу лицейский дух! – У тебя даже рюкзака нет, – пожал плечами Ноухара. – А вдруг это какой-то невидимый рюкзачок? Стоит рассматривать все возможности, – задумался Иширо. – Просто игнорируйте её! – вмешался Шуго, – Пусть поздравляет сама себя, заслужила. – Да, расходимся! – поддержала его Канари. Одноклассники стали покидать Зимний Сад. Шинку спешно подошёл к Шуго и Тамио: – Я с вами на тренировку. – Идём, – кивнул Тамио. И они втроём направились на выход. – Неужели вас не интересует, что я собираюсь делать? – Изощряюсь уделать, – безразлично ответил Гитарист. – Будто это что-то важное, – с оттенком презрения сказала Акаримаса, выходя. – Вы не представляете… – улыбнулась Сенши. Шинку вместе с Шуго и Тамио тоже вышел из Зимнего Сада, после чего они направились в Спортзал. – Радостная новость! – сказал Шуго, когда они пришли, – Баскетбольный мяч нашёлся. – Каким образом он вообще пропал? – обрадованно, но удивлённо сказал Цукада, беря мяч в руки. – Что мне делать? – спросил Любимчик. Шуго окинул его взглядом: – Ну, объективно… Сейчас присядь и веди подсчёт закинутых мячей. Может потом поменяемся, но без обид, ты не являешься настолько подготовленным. Этого ничего страшного, ты вот понимаешь, это Кенто ничего не понимает! – Понимаю, – кивнул задетый Шинку, стараясь не показывать этого, и сел, став наблюдать за тренировкой. Шуго и Тамио по очереди стали закидывать мяч в кольцо. Цукада кидал сосредоточенно и методично, концентрируясь только на кольце, в итоге каждый раз забрасывая. Сакабе вначале был полон радостных эмоций, с энтузиазмом восприняв наличие зрителя и встречаясь взглядами с Каварой после каждого броска. Естественно, Футболист пытался сделать каждый новый бросок всё более сложным и изощрённым, пока наконец мяч, чуть не попав в кольцо, упал мимо. После этого Шуго начал нервничать, злиться и переживать, постоянно промахиваясь. – Думаю, пора заканчивать, – сказал Тамио, заметивший это. – Ну нет, снова мне не везёт сразу во всём! И в игре, и в остальном! – с досадой сказал Футболист, – Обидно, обидно, я мог лучше, но снова не дотянул. – Но у тебя тридцать из пятидесяти попаданий, это много, – сказал Любимчик. – А сколько у Тамио? – спросил Шуго. – Пятьдесят, – сказал Шинку. Шуго на эмоциях бросил мяч, поскакавший в другую часть Спортзала: – Нет, я могу лучше, начинаем тренировку заново! – Но не будет ли полезнее отдохнуть? – спросил Кавара. Футболист явно так не считал: – Эм, Шинку, если ты уже хочешь спать, то я не задерживаю, главное добирайся осторожно. Но мы продолжим! – И всё же Шинку прав, хотя бы короткий отдых нужен, – рассудил Цукада. – Тогда пойдём на водопой, а потом продолжим кидать мяч, – кивнул Шуго, глядя на кольцо. – Лучше просто будем разминаться, не чувствую себя в форме, – сказал Тамио, улыбнувшись. Шинку последовал на Третий Этаж вместе с ними, явно не желая казаться человеком, требующим раннего сна. В молчании выпив по стакану воды, Шуго и Тамио направились назад. Любимчик, к своему несчастью, зевнул. – Правда, ты уже можешь идти спать, – сказал Шуго извиняющимся тоном, – Я затянул часть с бросанием мяча. Но завтра приходи на следующую тренировку, легенда! – Конечно, – улыбнулся Шинку вслед удаляющимся спортсменам. Но улыбка быстро исчезла – едва они скрылись из виду, пришло сообщение на справочник: «Приветствую! Обернись, но не резко, чтобы не сломать шею». Сзади послышался звук открывающейся двери. Кавара резко обернулся – из музыкальной комнаты ему махала Сена Сенши.