Глава 46. Свобода действий

– Мы и так видимся позже обычного, нужно ли тебе дополнительное приглашение? Девушки редко приглашают парней в маленькую комнату наедине, – дразнящим тоном сказала Сенши, тростью поддев локоть Любимчика, вошедшего в музыкальную комнату. Пока Поэт закрывала двери, Шинку вновь окинул комнату взглядом. С прошлого раза она никак не изменилась, разве что одна из кнопок на музыкальном проигрывателе была зажата. Однако музыкальный фон внутри был иной – если снаружи играл более спокойный и классический блюз, то в комнате под стать владелице звучала «Hit the Road Jack». – Позволь мне как скромной воспитательнице объяснить, что этот музыкальный стиль… – начала Поэт тоном Мэри Поппинс. – Какая-нибудь разновидность блюза? – прервал её Шинку. – Ты близок к правде! – сказала Сенши, изысканным жестом предлагая ему кресло. – Я постою, – Любимчик скрестил руки на груди. Поэт сделала задумчивое лицо, притронувшись рукой к подбородку и будто считая в уме: – Если к урокам искренних прощаний добавятся уроки принятия жестов вежливости, количество ночных встреч увеличится где-то на… нет, в… Шинку молча сел в кресло. – И почему методика няни работает для всех возрастов? – усмехнулась Сена. – Если ты рассчитываешь, что от появлений при классе или подобных «жестов вежливости» тебя больше полюбят, то зря, – пожал плечами Кавара. – Любовь класса? Если бы мне нужна была любовь отборных эгоистов, я бы не устраивала Убийственную Игру. Да и в этом случае ты слишком вольно трактуешь термин «любовь». Любить нужно любимого человека, а не всех подряд, – ответила Сена, поглаживая проигрыватель. – Удивительно, что ты это знаешь. Возможно, тебе также известно, что из любви происходит милосердие? – спросил Кавара с явным намёком. – Разве? – томным голосом ответила Сена, – Любовь – самое жестокое чувство, которое зачем-то записывают в положительные... Она рождает ревность, как говорится. А человек в состоянии ревности ГОРАЗДО опаснее, чем можно только представить! Но в этом есть и плюс. – Какой же? – спросил Любимчик. – Простую историю любви со «счастливым» концом легко забывают, она не нужна никому, кроме двоих. Но историю с ревностью, ненавистью, местью будут помнить долго. – Ревность – это просто глупость, – возразил Шинку не без нотки противоречия. – Свобода действий – это явно не твоё, – вздохнула Сена, – Как хорошо, что ты ни к кому кроме меня в классе не испытываешь негативных эмоций. А если и испытываешь, они явно вызваны не ревностью… Ведь правда, что подумали бы люди – Шинку Кавара должен всю жизнь носить траур, а не чувствовать что-то подобное. – Это не твоё дело! – Шинку впился пальцами в кресло, – Даже если мне кто-то не нравится, то по крайней мере ведёт себя честнее тебя. – Честность – весьма условная вещь, нет? – спросила Сена, – Нельзя сказать, что ты полностью честно увёл разговор с «нравится» на «не нравится»… Но даже если так, я бы не полагалась на такую честность других. Я разве не говорила? Во время внутренней проверки мной было обнаружено, что у одной личности указана ложная дата рождения. Едва ли за этим скрывается что-то честное. – Скорее выглядит, что ты пытаешься запутать и посеять вражду, – возразил Любимчик. – Сеять вражду можно абсолютно честно! – прикрыла глаз Сенши, – Но вернёмся к предыдущей теме. Кавара тяжело выдохнул: – Если мне кто-то и неприятен, то подобное не служит оправданием Убийственной Игре или тебе. Но и не делает его хорошим человеком. Сенши взглянула на собеседника с искренним интересом: – Как интересно… Значит, ты уверен, что если увидел зло в человеке, то он злой? – Если человек ведёт себя определённым образом, совершает плохие поступки и относится ко мне враждебно – он очевидно… Шинку не смог подобрать приличного слова. Сена сделала рукой жест человека, приходящего на помощь, со сладкой улыбкой спросив: – Но ведь ты понимаешь, что тот, кого ты считаешь мудаком, для кого-то может быть самым дорогим человеком? У тебя нет монополии на чувства других, нет? Возможно и зря, я бы пожила в мире, устроенном по твоему мировоззрению. Правда, выглядел бы он как антиутопия. – Антиутопия – это происходящее здесь, – ответил Шинку. – С твоей перспективы – не сомневаюсь. А для меня происходящее, за малыми исключениями, является сущей утопией, – улыбнулась Поэт, – Перспектива зависит от точки зрения. А точка зрения зависит от точки сидения. – И твоя в этом кресле довольно удобна, – раздосадованно хмыкнул Любимчик. Сена радостно ответила: – Ну конечно! С неё открывается прекрасный вид на великие цели. – Пусть убийцами и двигают великие цели, но они совершенно неприемлемы! – решительно возразил Кавара. – А, ты так это воспринял? – наклонила голову Сена, – Отнюдь, убийство само по себе – не великая цель, не говоря уже про мотивацию убийц. Возможно, после Второго и Третьего Дела так могло показаться, но на самом деле… Многое, что воспринимается как великая цель, часто ей не является. Людьми в таких ситуациях могут двигать совсем не Великие Цели, а Великие Страхи или Пороки – кому что ближе. Шинку задумался: – Что великого может быть в страхе или пороке? Сенши разглядывала пальцы: – То, как люди доводят «неидеальности» до степени, в которой те воистину становятся великими. Таким я действительно восхищаюсь! Неидеальными могут быть и другие явления – к примеру раздутая уверенность, особенно если она ложная. Только представь уверенного в будущем человека, который ещё не знает, как мало ему осталось жить… Шинку не захотел представлять и поднялся с кресла. – Это мне? Как вежливо, – поблагодарила Сенши усаживаясь. Любимчик хотел возразить, но мысленно махнул рукой. Поэт, между тем, сказала вернувшейся томной интонацией: – Да и декламировать поэзию сидя удобнее, чего не понимают на многих поэтических вечерах… Пришло время новой части. И она продекламировала: – Солнечные лучи, Затерявшись в темноте, Всё ещё ищут тропу К моей прозрачной душе. – Удачных им поисков, – пожал плечами Кавара, – До встречи. – Приятных сновидений! – Сена помахала пальчиками и улыбнулась. Любимчик вышел из «будки» и закрыл за собой дверь. Стараясь не раздумывать над разговором с Сеной, он невольно стал раздумывать над стихом, направляясь в Лабораторию и глядя на ночное небо. Однако не успел Шинку отойти на десяток шагов, как услышал голос Сены. Раздражённо обернувшись, он сказал: – Мы же попрощ… Шинку замер. Дверь музыкальной комнаты оставалось закрытой. Поняв, что голос исходит из справочника, Шинку чуть не пошатнулся. А голос Сенши, между тем, мило объявил: «Внимание всем! Обнаружен труп. Место обнаружения указано на картах в ваших справочниках.» Блюз перестал играть. Чуть не уронив справочник, Шинку взглянул на карту. Точка смерти была поставлена над Раздевалкой. – РАЗДЕВАЛКА? ТАМ ВЕДЬ СЕЙЧАС МОГ БЫТЬ… Шинку не договорил и бросился вниз по боковой лестнице, со страшно забившимся сердцем осознавая, что находился ровно над местом обнаружения. Выскочив в Западный Коридор Второго Этажа, он бросился к Раздевалке, открыв дверь миниатюрного коридора с двумя дверями. Дверь Мужской Раздевалки была открыта нараспашку, и Любимчик бросился туда. Когда он вбегал туда, из Мужской Душевой выскочили Шуго и Тамио в одних полотенцах: – ГДЕ ТЫ, СЕНШИ?! – крикнул Футболист, оглядываясь. – Нет, это сигнал о… – сказал Цукада и замер. Шинку пробежал мимо них и тоже замер. Дверь, связующая мужскую и женские раздевалки, была открыта нараспашку, а возле дверного проёма стоял Кенто Коджиши, нажимавший на справочник и смотрящий куда-то под ноги. Недалеко от его ног в дверном проёме лежал баскетбольный мяч. А недалеко от мяча, с шеей, вывернутой под неестественным углом, лежал труп Комомо Мусумеды. Прозвучало уведомление справочника: «Директор Лицея Талантов: 1 1) Сена Сенши, Абсолютная Поэт Участники Лицея Талантов: 18 17 1) Иширо Идемото, Абсолютный Мыслитель 2) Йоко Кине, Абсолютная Компаньон 3) Канари Эноки, Абсолютная Карьерист 4) Кенто Коджиши, Абсолютный Гений 5) Комомо Мусумеда, Абсолютная Вдохновитель 6) Кохана Умаки, Абсолютная Географ 7) Масао Комегура, Абсолютный Шахматист 8) Масуми Акаримаса, Абсолютная Дизайнер 9) Миса Канезуми, Абсолютная Социолог 10) Мицунари Ноухара, Абсолютный Гитарист 11) Мутаке Вараизава, Абсолютный Фантазёр 12) Рики Нагоми, Абсолютный Любовник 13) Такато Кошиши, Абсолютный Атлет 14) Тамио Цукада, Абсолютный Баскетболист 15) Ханза Чоурики, Абсолютный Бухгалтер 16) Шинку Кавара, Абсолютный Любимчик 17) Шуго Сакабе, Абсолютный Футболист 18) Шутама Арамине, Абсолютная Художник»