Глава 53. Фестиваль

Как и говорила Абсолютная Художник, всё уже было найдено Ханзой, а потому оставалось лишь подготовиться к Фестивалю. Из части страниц блокнота Бухгалтера были составлены карточки, старательно сложенные в стопку. Затем Арамине, явно увлёкшаяся творческим процессом, сказала Бухгалтеру разделить найденную ткань на равные длинные отрезки, с чем глазомер Ханзы справился без проблем. – Но как нам их равномерно разорвать? – задумалась Йоко. – Это не проблема, для этого я принёс кухонный нож, – улыбнулся Чоурики. – Очень предусмотрительно, – лукаво прищурилась Арамине, быстро разрезав ткань, отложив нож и взяв палитру с кисточкой, – Канари, сверяй размеры лент с высотой людей, а я буду раскрашивать. – Поняла! – кивнула Эноки. Процесс пошёл быстро – Шутама стала раскрашивать ленты в разные цвета своей палитры, присматриваясь, чтобы они гармонировали с одеждой. Шинку получил синюю ленту, которую Карьерист торжественно одела ему через голову по диагонали, от плеча до пояса. – Умаки, меня не толстит эта лента? – обеспокоенно причитала Йоко, крутясь со своей. – Нисколько, Кине, – улыбнулась Географ. – Как же я хорош! – Мицунари закрутился со своей лентой под слова одобрения. Закончив с лентами, Шутама стала разрисовывать листы бумаги, создавая декорации. Работа остальных в основном заключалась в том, чтобы придерживать кучу разных листов, которые она раскрашивала одновременно. – Надеюсь, Фестиваль пройдёт без проблем, – Любимчик улыбнулся стоящему рядом Масао. Абсолютный Шахматист задумчиво помолчал, но затем улыбнулся: – Главное, что мы верим в это. Шинку вздохнул: – Меня тревожит только то, что мы снова веселимся сразу после смертей. Уже столько людей погибло… – А что, хочешь, чтобы мы умерли от горя, правда, Комегура? – подошла к ним Компаньон, беззастенчиво щёлкнув Любимчика по носу, – Я отказываюсь плакать, раз жива, а свою жизнь я люблю больше всяких Убийственных Игр! Шинку, возмущённый щелчком и чуть не выронивший свой лист, хотел ответить, но Йоко уже беззаботно ушла в другую часть Учебной. – Готово! – Шутама закончила разрисовывать листы. – Внешне не похоже, но нельзя утверждать, что никто не скорбит – радость может быть и притворной, – ответил Масао с ноткой колебания в собственном утверждении, – Не все были близки с погибшими. Больше всего должны быть расстроены те, кого это действительно задело – Шутама, Рики и Шуго. Любимчик бросил взгляд в сторону Шуго. Тот задумчиво стоял в одном месте, но уже не выглядел так разбито, как с утра. Неподалёку, с улыбками одна слаще другой, переговаривались Шутама и Рики. – Время идти, ребята, – объявила Художник, почувствовав на себе взгляд, – И не забудьте взять часть вещей, несём всё в Лестничный Холл. Лицеисты стали покидать Учебную. Шинку выходил последним, но его остановила вернувшаяся Шутама: – Одну секунду, носить ленту надо аккуратнее, чтобы всё было идеально, – с приятной улыбкой поправила она ленту на Каваре, – Теперь готово, можешь идти. – А… Спасибо, – не сразу смог ответить Любимчик. Шинку был приятно удивлён этим неожиданным вниманием и заботой, а потому, стараясь выбросить из головы негатив, лёгким шагом вышел в Коридор, направившись за остальными. Вскоре в Лестничном Холле собрались все, кроме привычно отсутствовавших Кенто и Мутаке. В декорациях, с трудом прикреплённых к занавесям, всё выглядело красочно, а вместе с толпой одноклассников с яркими лентами действительно походило на Фестиваль. – Лишь музыка совсем не подходит к этой волшебной атмосфере, – заметила Акаримаса, слегка морщась от рока. – Это также предусмотрено… – с улыбкой заверила Арамине, приглаживая волосы и стараясь идеально подтянуть все части одежды, – Скоро начнём наш особый номер. Шинку, расслабившись, стал бродить среди лицеистов, подойдя к Ханзе и Масао. – Всё выглядит отлично, – улыбнулся им Любимчик, – Ты хорошо справился как соорганизатор, Ханза. – Я же говорил! – согласно кивнул Комегура. – Спасибо… – смутился Чоурики, – Но мы же забыли о главном сюрпризе, Масао! – Точно, – многозначительно улыбнулся Абсолютный Шахматист, – Извиняюсь, Шинку, нам нужно ненадолго отлучиться… Они с довольным видом растворились в толпе. Кавара продолжил осматриваться, увидев Йоко и Кохану, присевших отдохнуть. Компаньон энергично старалась придать ленте функции корсета, прижав одежду к телу, пока Географ лишь скромно-мечтательно смотрела в пол. – Бери с меня пример, – подтолкнула её плечом Йоко, – И не только с лентой, а в целом во всём! – Много хочешь, Кине, – улыбнулась собеседница. – Ого, какие мы стали самостоятельные и дерзкие! – бойко, рассмеялась Компаньон, едва успев схватить спадающие очки, – Может, ты ещё считаешь себя примером в чём-то для других? Географ не растерялась, гордо поправив юбку: – Кохана Умаки – пример начитанности и адекватности. Шинку улыбнулся и подошёл к ним, сев рядом: – Хочешь сообщить что-то интересное? – впилась в него взглядом Йоко. Любимчик, хотевший преодолеть разногласия и насладиться Фестивалем, покачал головой: – Нет, хотел узнать, как у вас дела? Как вам фестиваль? – Всё шикарно! – ответила Компаньон, уже думая о своём, – Не дождусь, что нам ещё подготовили. Меня тянет сиять! – Всё хорошо, – взглянула на него Географ, во взгляде которой ещё оставались остатки недавней мечтательности. В это время Канари в центре толпы объявила: – Давайте сделаем побольше групповых фотографий! И не забудьте сделать их с вашей маленькой звёздочкой, со мной! То есть я, конечно, не маленькая… Кохана и Йоко рассмеялись, а Шинку за ними. «Возможно, стоит вести себя с людьми смелее» – подумал он. Достав справочник и включив на нём камеру, он с улыбкой постарался захватить в одном кадре себя, Йоко и Кохану. Йоко приготовилась позировать, но Кохана закрыла лицо лентой и наклонилась вбок. – Эм… – неловко пробормотал Любимчик. – Не очень люблю фотографии, – скороговоркой произнесла Географ, отводя взгляд. – Ура звёздочке Фестиваля! – послышался выкрик Идемото. – От этого я не сделаю такую фотографию, о которой ты просишь! – донёсся в ответ смех Абсолютной Карьериста. – Вообще-то это я звёздочка! – с весёлым азартом поднялась Йоко и утащила Умаки с собой за руку. Шинку поднялся, взглянув им вслед, и возобновил прогулку, чуть не наткнувшись на Мису, шедшую оглядываясь назад. Кавара взглянул в ту же сторону, что Канезуми – там стояли Ноухара и Эноки. – Мицунари, я бы хотела тренироваться в сочинении рассказов, мне кажется, у меня талант к придумыванию историй, разных сценариев, всего такого, – щёки Абсолютной Карьериста зарумянились, – Мог бы ты в свободное время их слушать и оценивать? Я доверяю твоему мнению, музыканты и певцы ведь тоже своего рода талантливые писатели? Пожалуйста, пожалуйста, помоги. – Помогу, кто же, если не я? – со смесью милой и снисходительной интонаций ответил Ноухара, расправляя свитер. – Спасибо! – Канари подпрыгнула от радости. Вокруг слышались оживлённые разговоры и смех, которые перебил лишь один досадный вздох – Шутама прикусывала губы, с чуть ли не слезящимися глазами осматривая одежду: – Как всё плохо сидит! Я просто некрасива. – Всё в порядке, – улыбнулась подошедшая к ней Дизайнер, – Наоборот, сидит даже очень хорошо, если тебе не давит. Немного поправь вот тут, и готово. – Отлично, спасибо… – Шутама расплылась в удовлетворённой улыбке. Ободрившись, она подошла к Рики и элегантно оперлась на его руку: – Мицунари, приступай! – Знаменитый «Мицунариприступай» на сцене, держите себя в руках и ногах! – сказал Ноухара, выскальзывая из объятий Канари. Гитарист вышел в быстро освободившийся перед ним центр Холла, выхватил гитару из чехла и начал играть и петь со всей возможной громкостью, подпрыгивая и взмахивая волосами. Послышались многочисленные умилённые вдохи. Ноухара достиг новых высот – ему и правда удалось заглушить своей музыкой коридорный рок. В это время вернулись Ханза и Масао с подносами, заполненными стаканами с коктейлями: – Сюрприз! – улыбнулся Бухгалтер, раздавая всем коктейли, – Масао постарался. – Спасибо, Ханза, спасибо, Комегура! – обрадовалась Йоко, – Какой же классный день! Масао подошёл к Шинку, подавая ему стакан и тоже взглянув на поющего Гитариста: – Как всё идёт? Шуго в порядке? Шинку, уже хотевший говорить о себе, смутился – Футболист выпал из его внимания. Однако они с Масао облегчённо вздохнули, увидев Шуго, слушающего Мицунари в первых рядах. Гитарист не унимался, беря новые аккорды. – А ТЕПЕРЬ ВСЕ ВМЕСТЕ! I WILL SURVIVE! I WILL SURVIVE! – продолжал петь Мицунари, выразительно кивая на самого себя. Класс припевал и прихлопывал. Шинку пил вкусный коктейль, слушал музыку, стараясь меньше думать про личность игравшего её, и был почти счастлив. Мицунари сделал перерыв на минуту, чтобы настроить гитару. – Спасибо тебе, твоя музыка действительно спасает, – подошёл к нему Шуго. – Да пожалуйста, я великолепен и знаю это, – улыбнулся ему Гитарист. – А теперь время для следующей активности! – объявила Абсолютная Художник, – Берите карточки, пишите там своё имя и передавайте по кругу – пусть каждый напишет вашу наиболее выразительную положительную черту характера или просто что-то приятное. – Чудесная психологическая игра! – заметила Социолог, – Она довольно полезна в малом коллективе для определения… – Не могу писать, потому крикните мне, – перебил Ноухара, возобновляя игру на гитаре, – НУ ЖЕ, КАКОЙ Я? – ЛУЧШИЙ! – послышался, за редкими исключениями вроде Шинку, хор почти фанатских голосов. Одноклассники с энтузиазмом принялись заполнять карточки друг друга. Кавара постарался написать каждому что-нибудь приятное, с большим нетерпением ожидая увидеть и собственную карточку. Наконец, карточки стали возвращаться к своим владельцам: – Крутая, весёлая, общительная, дружная дважды, потрясающая! – восхищённо перечисляла эпитеты Компаньон. – Обаятельный, неожиданный, приятный, соблазнительный… – заинтересованно читал Нагоми. – Крутые сальто, сильный, позитивный, защитник! – весело и даже с ноткой растроганности перечислял Атлет. Масао подал Шинку его карточку. Любимчик, ловя ушами чтение остальными своих, углубился в чтение собственной. Карточка чуть не выпала у него из рук – Шинку удостоили только эпитетами «строгий», «дисциплинированный» и «порядочный», часто повторяющимися в более или менее приятных вариациях. Исключением, немного утешившим Любимчика, были только три оценки: «хороший слушатель», «заслуживающий доверия» и «легенда». «Автора последнего я знаю» – подумал Любимчик, благодарно поднимая голову. – Стоп, а где… Шуго? – спросил он, растерянно оглядываясь по сторонам. – Снова ушёл, – вздохнул Масао, – Это уже избыточный риск. Пойду найду его и выбью эту драму, надеюсь надолго. – Тебе нужна помощь? – спросил Любимчик, – Ходить в одиночку опасно. – А, нет, в таких делах у меня лучше получается говорить лично… Да и я не пропаду, не надейся. Да и как можно не доверять Внутренним Правилам о безопасности перемещения в одиночку? – Масао хитро подмигнул и выскользнул в Южный Коридор. – Дальше в программе время парных танцев, – объявила Шутама, – Правда нас четырн… А нет, двенадцать, по шесть парней и девушек, Шуго с Масао куда-то ушли? Неважно, все разбиваемся на пары. – Я занимаю Мицунари, – поспешила сказать Миса. – ТЫ УВЕРЕНА? ВЕДЬ ТЕБЕ ПРИДЁТСЯ ТАНЦЕВАТЬ С ИГРАЮЩИМ НА ГИТАРЕ И ОРУЩИМ ПЕСНЮ АЛЬФАСАМЦОМ! – возразил Гитарист. – Как мало меня это смущает! – Канезуми аккуратно прикоснулась к плечам Мицунари, закружившись с ним в специфическом танце, но героически терпя оглушающую музыку и пение чуть ли не себе в ухо. Иширо сделал шаг в сторону Шутамы, но та уже протянула руки Абсолютному Любовнику: – Надеюсь, тебя ещё не заняли? – Конкуренция большая, но я никогда не откажу такому тону… Танцуй, и пускай томный мир танцует, – сказал Рики. – Самых горячих парней заняли! – всплеснула руками Компаньон, – Хорошо, что кавалеры в запасе у меня всегда имеются. Ловко обогнав Канари, она предложила руки Ханзе. – Постараюсь не подвести, – рассмеялся Бухгалтер. Эноки сделала вид, что бежала не к нему, затормозив возле стоявшего на пути Кошиши: – Танец? – Даже два! – оживился Атлет. Иширо сел на пол, тяжело вздыхая. К нему подошла Масуми, с жалостью взглянув на Мыслителя: – Всё в порядке? Ты хочешь потанцевать? – Дадада! – закивал Идемото, поднимаясь и протягивая ей руки, – Вот это так случай подвернулся, ХАХ-ХА-ХАХ! Дизайнер с мягкой улыбкой встала в танцевальную позицию, которую ей недавно напоминал Гитарист. Всё происходило так быстро, что Шинку забыл о необходимости найти себе партнёршу для танцев. Осознав это, он встрепенулся: «С такой рассеянностью я ни на одних танцах не преуспею» – с упрёком самому себе подумал Любимчик. Обведя Лестничный Холл взглядом, он увидел, что без пары осталась лишь одна Географ, тоже с удивлением вышедшая из задумчивости. Внутри груди что-то похолодело, но Шинку набрался смелости и подошёл к ней: – Думаю, раз остались мы вдвоём… Приглашаю тебя на танец. – Да? Да, конечно, – Умаки слегка встряхнула головой, сбрасывая задумчивость, и подняла руки в танцевальную позицию. Взглянув на то, как танцуют и держатся остальные, Кавара в точности стал повторять движения. Его с Коханой танец получился неплохим, и постепенно Шинку перестал чувствовать неловкость. Одни только пальцы рук никак не удавалось синхронизировать – наблюдая за танцорами, Любимчик не без приятности вложил свои пальцы в пальцы Умаки, касаясь её нежной кожи. Географ же оттопырила свои пальцы обеих рук, почти не касаясь. Впрочем, это не особо волновало Любимчика – Умаки всё же не сверялась с остальными, смотря не на них, а куда-то мимо всего. «Должно быть, она сильно волнуется» – подумал Шинку, в свою очередь почти не отрывая взгляда от её лица. Соседние пары мелькали то тут, то там – энергичные танцы Канари с Такато и Йоко с Ханзой сменялись медленным танцем Шутамы и Рики, учебным Масуми и Иширо, а также почти танцем Мисы и Мицунари. Решив прервать затянувшееся молчание, Шинку начал первым: – Твоё выступление на Трибунале… Нам повезло, что ты была с нами в решительный момент. Сложно представить, как часто и сейчас, и в прошлые разы мы были бы близки к поражению, если бы не твоё вмешательство. Вероятно, это один из твоих талантов. – Да, у меня получается выстраивать обвинение, – согласилась Умаки, – Занятно, как опасность меняет людей, рождая красноречие. – Ты хорошо говоришь всегда, – сказал Шинку, но быстро исправился, – Хорошо поставленная речь. – Последствие эрудированности, – скромным тоном ответила собеседница, – Полагаю, это может казаться плюсом, но в повседневной жизни непременно начинает восприниматься как признак старомодности или излишне научного языка общения. – Не вижу ничего плохого в научном языке, – ответил Любимчик, и сам стараясь перейти на него, не скатываясь в манеру речи Эноки, – Размышляя о будущем, я всегда с интересом смотрел на возможность научной карьеры. Хотя, не думаю, что меня ждёт блестящая академическая карьера. – Увы, такие сомнения часто демотивируют многих талантливых людей, – сказала Географ, – Впрочем, пока что остаётся думать лишь об актуальных проблемах, а это выживание. – После смерти Тамио я уже и не знаю, чего и ожидать, – признался Шинку, – Стать убийцей и умереть просто за желание защитить друга! – Тут следует учесть, что ошибки в жизни допускает каждый человек, однако их масштабы и последствия часто сильно отличаются. Моей ошибкой было слишком медленное разоблачение цепочки покушений в нашем классе, что закончилось четырьмя смертями. Остаётся надеяться, что отголоски действий Убийственного Дуэта не приведут к новым жертвам. – Ты опасаешься того, что на убийство сейчас может пойти любой? – Нет, со стороны ряда людей я спокойна, как минимум моё окружение не пойдёт на убийство, в чём я уверена. Однако несколько людей с наклонностями к этому здесь есть, и я опасаюсь такого сценария. Поэтому важно сделать всё, чтобы убийства остались в прошлом. – Если бы его можно было выбросить из головы… – с сожалением сказал Любимчик, – От такого прошлого я готов отречься. – Отречься? Отречься от прошлого невозможно, – заметила Умаки, – На него можно разве что набросить покров, надеясь, что оно больше о себе не напомнит. – Ладно, мы перешли на тяжёлые темы, – сказал Шинку, встревожившись, что разговор вернулся к Убийственной Игре, – Какой твой любимый цвет? Географ впервые за разговор взглянула на Шинку, но прежде, чем она сказала что-либо, Мицунари прокричал: – ВСЁ! УСТАЛ КАК СОБА-А-АКА! ЗАКАНЧИВАЮ ИГРУ! – Хорошо, танцы закончены, оставшуюся часть фестиваля можно и потерпеть эту музыку, – сказала Шутама, расходясь с Рики. Любовник подошёл к Ноухаре: – Мицунари, имеется одна просьба… Я хотел бы написать стихи романтического характера одной особе, и мне нужны твои консультации как автора песен. Уделишь ли ты мне время с этим? – Стихи? Я помогу тебе сочинить сонет, на меньшее не надейся! – отозвался Гитарист, пожимая руку Рики. Шинку, увидев, что танцы закончили, выпустил ладони Умаки. Та учтиво кивнула, слегка улыбнувшись и направилась к Йоко, которая уже активно её звала. Любимчик сиял, чувствуя себя счастливым уже в полной мере. Однако тут произошло то, что сделало это чувство очень коротким: на входе в Лестничный Холл в пафосной позе встал Мутаке Вараизава. Класс замер как по щелчку пальца, со страхом или опаской глядя на Фантазёра. На это были причины и помимо лица Вараизавы, с горящими глазами и издевательски-насмешливой улыбкой. В обеих руках он держал по деревянной палке-шесту, к которым были привязаны какие-то полусамодельные острые металлические наконечники, заставлявшие шесты выглядеть как два копья или две пики. – Шесты из Зала Собраний! – воскликнула Канезуми. – ШЕСТЫ? О НЕТ, ЭТО ВООБЩЕ НЕ ШЕСТЫ! – захохотал Мутаке. – О… О… Объяснись! Что это за шутки? – не с первого раза смогла сказать что-то Художник, стараясь придать голосу строгости. – Вы боитесь меня… Почему же, МЫ ЖЕ ВСЕ БРАТЬЯ?! – Фантазёр окинул толпу довольным взглядом. – ПОТОМУ ЧТО ТЫ СТОИШЬ С ДВУМЯ ОГРОМНЫМИ ПИКАМИ, КОТОРЫМИ МОЖНО УБИТЬ, ДУРАК! – крикнул Кавара, которому воспоминания о вчерашнем придали сил и злости. – САМ ДУРАК, ЭТО НЕ ПИКИ, А КОПЬЯ, ВЕЛИКИЕ КОПЬЯ! – ответил Мутаке, – Но что я слышу? Похоже, кто-то боится УБИЙСТВ? А ЗНАЕТЕ ГДЕ ИХ НЕ БУДЕТ? В ОБЩЕСТВЕ, КОТОРОЕ Я ПОСТРОЮ! Просто примкните ко мне, и смерть перестанет быть вашей проблемой, хе… Ну что, примкнёте, а? – Нет, что за бред?! – возразил Ханза. – Конечно нет! – крикнул Шинку. – ОН СОВСЕМ СОШЁЛ С УМА! – отскочила Эноки. – С УМА ТАК НЕ СХОДЯТ! МНЕ ДОСТАТОЧНО СЛЕПОТЫ НА ОДИН ГЛАЗ, – вышел из себя Мутаке, – НУ ТОГДА СМОТРИТЕ! Это… КОПЬЯ, А НЕ ПИКИ! ПЕРВОЕ – КОПЬЁ ГУНГНИР! Вараизава метнул первое копьё. – А ВТОРОЕ – КОПЬЁ ЛОНГИНА! Вараизава метнул второе копьё. Поднялся страшный крик. Толпа заметалась, стараясь избежать попаданий брошенных прямо в неё шестов. Первое «копьё» пролетело в сантиметрах от лица Канари и упало на пол, подхваченное Ханзой. Второе уже летело прямо в лицо неспособной шевельнуться от ужаса Шутамы, но было схвачено Такато. Художник неотрывно смотрела на копьё, замершее в полуметре от неё: – … – Не знаю, кто такие Гунгнир и Лонгин, по позор им за соучастие в этом. Придётся сломать их имущество. АЙ! Не ломается, – начал яростный монолог Такато, завершив его на неудачной попытке сломать шест об колено. – В любую игру можно играть вдвоём! – Ханза, тоже рассвирепевший, бросил схваченное копьё назад в Мутаке, но боком. Фантазёр, ударенный боковой частью древка в грудь, зашатался, хватая падающие очки. Немедленно послышался крик Шутамы: – ВСЕ ВРАССЫПНУЮ! Класс не нужно было просить дважды. Стаканчики полетели на землю, вместе с карточками, копьём и лентами. В одну минуту все бросились в разные стороны, убегая куда подальше от Мутаке. Никто и не думал сражаться – настолько непередаваемой была атмосфера, созданная Фантазёром. Шинку бежал изо всех сил, не видя ничего вокруг и лишь слыша крик Вараизавы вдали: – ПРОКЛЯТЫЙ РАССЫПНОЙ СТРОЙ! Когда Шинку очнулся от быстрого бега, то понял, что находится на водопое. Рядом не было никого, кроме Кенто, быстро рассматривавшего будку Музыкальной Комнаты и смотровое окошко, спокойно выпивая воду из стаканчика. Увидев еле дышащего Кавару, Гений поднял бровь: – Вараизава? – Да, – удивлённо выдохнул Любимчик, – Но откуда ты… Коджиши проигнорировал вопрос, подойдя к Шинку и засунув руку ему в карман брюк. – Эй! – возмутился совсем растерявшийся Кавара. – Ага, интересно, – Кенто с большим вниманием стал осматривать солнцезащитные очки. – Это мой подарок, – Шинку постарался хоть как-то возразить. – Спасибо, я сохраню, – невозмутимо ответил Гений, направившись по Западному Коридору и надевая очки. – Нет, ты неправильно понял! – крикнул Шинку вслед. Кенто замер. Кавара подошёл, чтобы забрать подарок, но понял, что дело не в этом – Гений замер как человек, которого осенило: – Что случилось? – НЕВОЗМОЖНО! – крикнул Кенто тоном, заставившим Шинку похолодеть. – Можешь ли… – начал Любимчик, делая полшага назад. – Вечером! – Гений бросился бежать и скрылся на боковой лестнице, перепрыгивая по 3 ступеньки. Шинку, окончательно переставший понимать, что происходит, побрёл по Коридору.