Глава 67. Пример начитанности и адекватности

Внутри царило веселье: присутствовавшие столпились в Кабинете Директора и рассматривали часы, идущие в обратном направлении, пытаясь по искажённому времени угадать, только начался ли вечер, закончился ли или в самом разгаре. Каваре повезло – если о произошедшем с ним и услышали, то уже забыли. Только Ханза повернулся, внимательно взглянув на входящего Кавару, после чего вернулся к общему занятию. Эноки удивлённо взглянула на Шинку: – И почему ты хмуришься теперь? Мы же все одна лицейская команда и должны быть друг за друга! – А ты считаешь, что всё идёт правильно? – спросил Любимчик. – Ну, я считаю Мицунари очень классным, и мне жаль, что ваши целеполагания разошлись настолько, что ты его недолюбливаешь. Но знаешь, это ведь односторонняя неприязнь, просто включайся в коллектив – и всё будет супер. Шинку сжал зубы, но переборол первый порыв: – Речь даже не о Ноухаре. – Шинку, не вежливо говорить о нём «Ноухара», если он предпочитает «Мицунари»! – с поучающей улыбкой сказала Абсолютная Карьерист. «Да неужели?» – подумал Шинку. Вслух он добавил: – Одним словом, дело не в нём. Тебе не кажется, что мы занимаемся какими-то танцами на могилах? Тут умирают люди, почти ежедневно умирают люди, а мы устраиваем какие-то балы, карнавалы, маскарады, будто ничего не происходит и нам плевать на всех умерших! Впрочем, Эноки явно не выглядела человеком, понявшим это возмущение: – Но… Эм… Командный дух! Да, для его поддержания мы обязаны этим заниматься, становясь фанатиками жизни! Шинку покачал головой. – Я вижу, тебе нужна помощь, чтобы ты легче присоединился к нашей лицейской атмосфере… Я что-нибудь придумаю! – пообещала Канари и направилась к остальным. Любимчик отмахнулся, сев на пустовавший диван. Опустив голову и выстукивая пальцами въевшуюся в голову классическую музыку из Коридора, он не обратил внимание, как кто-то сел в секретарское в кресло напротив. – Да уж… – послышался голос Арамине. Шинку поднял глаза – это и правда была Абсолютная Художник. Оперевшись локтями о стол, она перебирала в пальцах местные карандаши, фломастеры и ручки, из-за маски глядя на Кавару внимательным взглядом, но с улыбкой на лице. – Мне сказали о произошедшем в Коридоре, – Арамине прервала молчание, – И даже рекомендовали арестовать тебя… Шинку побледнел, не зная, что сказать. Благожелательный тон Шутамы тут мало утешал. – Но сегодня праздник, потому вместо наказания арестом ты будешь следить за отсутствием происшествий во время праздника. Ходить из комнаты в комнату и проверять, всё ли в порядке. Ночь должна пройти безопасно для класса, всё же это наши дорогие друзья... Хорошо? – Да, я постараюсь, – Шинку согласился тем охотнее, что предложение совпадало с его собственными мыслями. – Чудесно, – расплылась в улыбке Шутама, поднимаясь и уходя. Кавара встал со своего места и попытался пройтись, но чуть не был сбит с ног пробегавшим из Кабинета Директора в Конференц-Зал Шуго: – Осторожнее, догонялки! За весёлым Абсолютным Футболистом, запыхавшись, медленно и с трудом бежал Идемото: – Уже почти тебя догнал! Любимчик с улыбкой проследил за тем, как Шуго носился вокруг стола, абсолютно серьёзно стараясь убежать от Иширо, не имевшего никаких шансов его догнать. Остальные уже закончили развлекаться с часами, начав разбредаться и разговаривать, периодически бросая активные взгляды на миски с соком. Шинку стал прогуливаться по маршруту от Кабинета Директора до Конференц-Зала, стараясь никому не мешать и не замечая ничего тревожного. Любимчик неплохо проводил время, немного смягчившись к празднику и занимая себя размышлениями о том, что будет дальше. Наконец, когда он уже порядком устал ходить и захотел опереться о дверь – та, как назло, открылась – к счастью, Шинку быстро отскочил. Вошёл Мицунари, уставившись на миску с соком. Одноклассники, будто инстинктивно понимая, что сейчас будут что-то весёлое, столпились в Приёмной Директора. Ноухара, обведя всех весёлым взглядом, громогласно сказал, или скорее пропел: – ПОЧЕМУ ЛИЦЕИСТАМ ЕЩЁ НЕ НАЛИТО? – Мы ждём, когда соберутся все и наступит ночь, – улыбнулась Кохана, подходя к нему и становясь рядом. – Мы что, в мафию играем? – пошутил Гитарист под общий смех, – Немедленно наливайте, или я сломаю гитару! Это угроза! – Пожалуй, и правда можно начинать, – улыбнулась Абсолютная Художник, и сама уже демонстрировавшая нетерпение, – Начинаем! Стаканы вон там. После этой команды Ханза достал поднос со стаканами, начав раздавать их собравшимся. – Шинку? – спросил Бухгалтер, подходя и к нему. – Спасибо, откажусь, – ответил Кавара, отводя взгляд. Из остальных отказалась пить только Кохана. Шинку взглянул на неё, но затем, будто упрекая себя за это, отвернулся и стал отходить от толпы, где Мицунари как раз поднимал тост: – Ах, какой же я красавчик… Но сейчас не об этом. За вас, лицеистов! Кавара ускорил шаг, но его остановила Карьерист: – Ну как тебе, Шинку? Я же говорила, что будет здорово! – Да, возможно, ты была права, – кивнул Любимчик. Эноки подмигнула: – А почему ещё не пробовал сок? Не многие поймут, что он особенный! Шинку, который это давно понял, ответил: – Это вредно. Сокращать себе жизнь чем-то вредным – такое себе. – Нам ли думать о десятилетиях, когда нужно жить сегодняшним днём! Сухие законы пользы никогда не приносили! – ответил проходящий мимо них Шуго, выпивая свой стакан. – Возможно исторически это правда, но… – растерялся Кавара. Однако Сакабе уже пошёл дальше. Канари запрыгала на месте: – Мне кажется, Мицунари сейчас свободен? Извини, Шинку, мне снова пора! И Карьерист подбежала к Ноухаре, сопровождая его и говоря: – Так мои стихи тебе и правда понравились? А вот я ещё сочинила милую сказочку, послушаешь? Любимчик старался просто перестать обращать на это внимание. Класс, вооружившись стаканами, становился всё веселее. Среди этого веселья открылась дверь – на этот раз подоспела Йоко. Шинку хотел пройти мимо, но удивлённо остановился – на обеих ногах Абсолютной Компаньона, и выше и ниже колена, виднелись какие-то горизонтальные полосы-покраснения. – На что ты так непристойно пялишься? – возмутилась Йоко, стараясь натянуть платье-юбку ниже коленей. – Ничего подобного! – Шинку спешно отвёл взгляд. Но на окрик Кине уже пришла Шутама: – Что случилось? – Туфелька на меня пялился, – заявила Йоко, – Обычно я не против, но только когда это меня устраивает! Арамине хотела что-то сказать, но отвлеклась на проходящего мимо Мицунари. Компаньон тем временем спросила: – А что это вы пьёте? – Виноградный сок, – многозначительно улыбнулась Арамине, – А сейчас прошу простить, мне пора. Она подошла к Гитаристу, как раз зачерпывавшему из миски: – Если ты уже свободен, я хотела бы продолжить наш разговор о художнике, которым я вдохновлялась… Мицунари с милой улыбкой кивнул: – Конечно, дорогая Шутама! Затем, обернувшись, он поднял стакан, взглянув на вошедшую Кине: – За тебя, Йоко! Та, всё ещё со следами недавнего возмущения, подошла, наполнив свой стакан до краёв, и выпила залпом, после чего повеселела. Шинку, уже уставший стоять, присел на диван. Но едва он перевёл дух, как рядом сел Шуго, разговаривавший с Масуми. Футболист был так увлечён рассказом, что не задумывался о том, чтобы подвинуться – Акаримаса вынуждена была слушать стоя. – Говорю же, британским спортивным комментаторам ничего не стоило бы проверять японские или венгерские фамилии в Википедии, чтобы знать, как они произносятся. Но нет, давайте просто коверкать слова! Бесит. Масуми кивала, вежливо улыбаясь, но судя по взгляду слабо понимала, в чём речь. Шуго же смаковал разговор, периодически выпивая: – Это как провозглашать конец истории и говорить, что всё будет здорово, а потом появляется Сенши и устраивает такое! Скажи, Шинку? – Наверное, Фукуяма имел ввиду не совсем это, но я тоже не вполне согласен с его идеями того периода, – ответил Любимчик. Параллельно Кавара поднялся, уступив место Масуми. Та мило улыбнулась и присела: – Спасибо, Шинку, очень приятно. В это время дверь вновь открылась – зашли Масао и Миса. Шахматист уже не выглядел таким расстроенным, но всё ещё был невесёлым, Социолог же только непонимающе смотрела на него, отряхивая руки от мела. – И вы здесь! – Шинку постарался звучать как можно более ободряюще. – Ну да, нас же предупредили, – кивнула Канезуми. К ним присоединилась Шутама, отпивавшая из стакана: – Так, и вы двое тут. Который час? Шинку взглянул на часы: – Уже полночь. – Как неосмотрительно! – воскликнула Арамине, – Шуго! Шуго тоже подошёл к ним. Художник сказала: – Ты будешь стеречь, чтобы никто опасный не вошёл в Директорскую. Если захочешь спать – присядь, оперевшись спиной о дверь, чтобы проснуться при движении. – Будет сделано, – весело кивнул Сакабе, сразу же присаживаясь. – Поговорим? – спросил Шинку у Масао. Тот внимательно взглянул на Любимчика и кивнул. Они пошли в пустовавший Конференц-Зал, проходя мимо одноклассников, то танцевавших карнавальные танцы, то разговаривавших в масках по ролям. Кавара присел, а Комегура остался стоять, слегка уныло рассматривая свои чёрные сапожки. – Я вижу, что что-то не так. Что произошло? – спросил Шинку, уже знавший ответ. – Да бред полный, если честно, – пожал плечами Масао, – Пошли мы значит с Коханой на свидание… Еда, романтика, всё такое. И тут, когда уже ну очевидно было, что это не просто дружеская встреча, и когда я уже буквально в любви признался, она вдруг в слёзы, заявлять, что дело не во мне, и убегать! Уж не знаю, чем я её обидел, но я до сих пор в шоке от таких повадок. – Мне жаль, что тебе разбили сердце, – печально вздохнул Кавара. Шахматист пожал плечами: – Все люди – красавчики – и только у меня что-то не так. – Не думаю, что дело во внешности. Мне кажется, что она просто плохой человек. – Вообще я не про вне-е-ешность… Ну, не только про неё, хотя конечно и в ней я хуже всех – что ростом, что лицом. Да и не плохой она человек, просто… Своеобразный! Или у тебя есть основания считать её такой? – заинтересованно спросил Масао. – Да была как-то раз история… – уклончиво ответил Шинку, не будучи готовым раскрыть это Масао. «И при этом готов довериться ему в деле с Сенши» – с самоупрёком подумал он, но решения не изменил. – Ну и ладно! – сказал Масао, – Раз она уже вела себя странно, то может и хорошо, что так случилось. Хотя бы рад, что это не я нехорошо поступил. Шинку внутренне вскипел от обиды то ли за друга, то ли за себя. – Нехорошо поступила она, – твёрдо ответил он, – И если ты, за такие манипуляции, считаешь себя вправе тоже психологически отыграться на ней, я готов присут… – Не буду я ничего ей говорить, и ты тоже. Это низко и глупо, – прервал его Комегура, – Да и есть ли смысл обижаться? Нет так нет, убиваться уж точно не буду. При всём показном равнодушии, Масао всё же не вполне скрыл грусть в голосе. Шинку не нашёлся, что ответить – да и в этот момент к ним вошёл Ханза. – Чего грустишь, Масао? Уже оценил наш напиток? Масао принюхался: – Ай, нужно мне ваше просроченное пойло, травитесь только. Впрочем, Шахматист повеселел – Бухгалтер хорошо умел подбадривать. – Ну а за компанию? – Разве что пригубить, – рассмеялся Масао, позволяя Ханзе наполнить его стакан и выходя в Приёмную Директора вместе с ним. Любимчик поднялся, но остался в Конференц-Зале, грустно разглядывая картины. – Красивые картины, да? – послышался голос Шутамы. По нетипичной интонации Любимчик догадался, что выпила она довольно много. Художник стояла рядом, прикрыв глаза и смотря на картины. – Знаешь что? – сказала она, садясь и взглядом явно ожидая того же от собеседника. Шинку тоже присел: – Что? – Однажды я уеду учиться во Францию… – мечтательно сказала Шутама, – Там ценят искусство, там не заставляют убивать… – Это хорошая мечта, – согласился Шинку. – Вот видишь… Там не скажут, что я бездарность. Там не будут озвучивать какие-то мотивации. Друг и подруга там не окажутся Бонни и Клайдом! И там найдётся достаточное число нормальных масок! Почему мне досталась злая маска? Я хотела добрую – у неё гораздо лучшее оформление… Почему жизнь несправедлива, Шинку? Хотя Шутама формально обращалась к нему, Кавара вскоре понял, что она говорит сама с собой. Медленно поднявшись, чтобы не мешать ей, он вышел из Конференц-Зала. Чуть не столкнувшись с Канари, показывавшей Акаримасе техники ирландских танцев, Шинку огляделся – всё по-прежнему было в порядке. «Во всяком случае маскарад проходит спокойно» – подумал он, заглядевшись на диковинные танцы Канари. Следуя примеру Шутамы, он с любопытством стал рассматривать маски. На нём, Иширо, Масао, Масуми, Ханзе и Шуго были различные маски добрых духов, а на Йоко, Канари, Кохане, Мисе, Мицунари и Шутаме – всевозможных злых. «Некоторым их маски очень идут» – с внутренним злорадством подумал Шинку. Заметив, что в Кабинете Директора стало пусто, он прошёл туда, став рассматривать бесконечные лицейские награды. Это и правда завораживало – не проходи в Лицее Убийственная Игра, Кавара явно бы гордился обучением в этом учреждении. Однако побыть наедине удалось недолго – в помещении из трёх комнат это было почти невозможно. В Кабинет вошли Йоко, уже слегка пошатывающаяся, и сопровождавшая её Умаки. – А, Шинку, какая приятная встреча! – радушно воскликнула Абсолютная Компаньон, подбежав и став крепко обнимать Любимчика, – Ты тоже пришёл на этот чудесный праздник? Ура! «Сколько она выпила?» – испуганно подумал Кавара. Кине, между тем, уже подошла к стоящей в Кабинете миске, наполняя и выпивая залпом стакан за стаканом. Кохана, в свою очередь, сделала робкий жест, слегка приподняв руки, будто хотела раскрыть Шинку объятия. Однако пока Любимчик раздумывал над тем, стоит ли притворяться, будто разговоров с Иширо и Масао не было, прошло достаточно времени и Умаки вновь опустила руки. – Как проводишь ночь? – весело спросила Кине, – Не занимаешься нарушениями? – Скорее меня назначили одним из дежурных и ответственных за их предотвращение. Как раз недавно разговаривал с главой класса, – ответил Шинку. – Надеюсь, это ещё не Масао? – рассмеялась Кохана. Судя по интонации, это должна была быть шутка, но Йоко была занята, лишь рассеянно спросив: – Да, как там он? Кавара и вовсе лишь молча взглянул на Абсолютную Географа. Улыбка медленно погасла на лице Умаки. Дёрнув Йоко за руку, она сказала: – Кине, ну сколько можно? Ты забыла? Мы собирались в Конференц-Зал. – Никуда мы не собирались, Умаки! – шутливо возмутилась Компаньон, – Чего ты вообще так занервничала? Бери пример с меня! И Шинку, ты не ответил, как там он? – Сегодня он устал, возможно было много работы с шахматами, – нашёл отговорку Шинку. – Тогда за его работу! – подняла стакан Компаньон. – Мне кажется, я забыла справочник в другой части Директорской… Да, так и есть, идём, – настойчиво возразила Кохана, активнее потянув Йоко за руку. – Разве? Ничего там не видела. Ну всё, всё, иду, дай хоть последний раз, – Йоко сделала глоток, после чего была скорее вытолкана, чем выведена из Кабинета. Шинку от досады ударил по столу, нарезая круги по Кабинету, что периодически переходило почти на бег, и стараясь успокоиться. Наконец он выдохнул и собрался выходить, но на пороге путь преграждали разговаривавшие Миса и Иширо. Мыслитель причитал: – А я говорю, нехорошенькие это маски! Мы ж не в театре, чтоб носить такое... С ними это место выглядит каким-то проклятым! – Статистика доказывает нерелевантность проклятий, – возразила Миса, судя по взгляду осматриваясь вокруг в поисках предлога для завершения разговора, – А, вот и Кавара! Извини, Иширо, я договаривалась поговорить с ним. – Да, так и есть, – подыграл Шинку. – Хорошо, хорошо! – закивал Абсолютный Мыслитель, – Но не забывай про проклятие. Ой как не нравится мне всё это! Взволнованный тон Идемото мог как обычно встревожить любого, но спокойный вид Канезуми несколько успокоил и самого Любимчика. – Спасибо, – поблагодарила Миса, – Только не подумай, я за социализацию! Просто, когда собеседник пересказывает все теории, хе, заговора потому, что ему не понравились маски, становится не по себе. – Я понимаю, – кивнул Шинку, – Иширо иногда… Иширо часто перегибает палку. Думаю, у него тоже был тяжёлый день. – По контексту твоих слов вижу, что и у тебя. Да, Комегура в этом не одинок, – пожала плечами Миса. – Масао говорил тебе… – не решился закончить Кавара. – Да, он говорил мне, что у него был тяжёлый день. Но на более конкретные вопросы у него один ответ: устал за шахматами. В такое… Сложно поверить, если честно. – Но твой день, видимо, прошёл лучше? – В некотором роде, – слабо улыбнулась Социолог, смотря в пол, – Рисовать и оставлять загадочные надписи вроде «Среди нас» было довольно интересно. Потому и огорчило, что Комегура ушёл, а потом вернулся в таком настроении. Ещё и не успела поговорить с Мицунари… – Да, он теперь часто занят, – сдерживаясь заметил Любимчик, – Но думаю, у тебя есть много друзей, чтобы поговорить. – Ты оптимист, – усмехнулась Социолог, – Но это не претензия! Оптимистическое мышление является оптимальным для выживания во многих стрессовых ситуациях, хотя и не во всех. – Но… Лицейская атмосфера содействует дружбе… – Шинку, стараясь поддержать, невольно стал повторять за Канари. – С социологической точки зрения такое утверждение было бы дискуссионным… Но с практической я с тобой согласна! В Лицее у меня есть друзья. – И после Лицея у вас наверняка будет много светлых моментов. Если ты, конечно, не пожелаешь углубиться в любимое дело и всякие олимпиады. – Мне никогда не составляло труда побеждать в олимпиадах по социологии, – возразила Миса. – А, поздравляю! Уверен, ты знаешь её лучше всех нас, – сказал Шинку, зацепившись за эту тему. – Кроме, разве что, Коханы, – задумалась Миса. – Она даже не социолог! – выпалил Кавара. Миса пожала плечами: – Широкая эрудиция легко конкурирует с узкой специализацией. Да и класс уже подхватил те слова… Как там… «Кохана Умаки – пример начитанности и адекватности.» Нужно смириться, что после смерти Кенто она – лучшая из нас. «Пример начитанности и адекватности!» – с досадой подумал Любимчик, – «Если такой «пример начитанности и адекватности» – это лучшее, что есть в нашем классе, тогда кто же все остальные?» Но он слишком устал для бесконечной злости, лишь вздохнув: – Только бы нас отсюда вытащили… – Увы, коллега, этого не будет, – покачала головой Миса, – Прошедший временной промежуток, даже с учётом упоминания Сеной Сенши факта поисков, ясно указывает, что без какой-то неожиданной помощи у сил спасения нет шанса нас найти. Глупо надеяться, что всё изменится. – А что думает по этому поводу наше олицетворение всего лучшего? – не удержался Шинку. – Мицунари? Спасибо что напомнил, занят ли он? – сказала Социолог, выглядывая из Кабинета. «Ещё лучше. Может это я худший из худших пример всем нам?» – подумал Кавара. – Он не занят, – сказал он, поднявшись на цыпочки и смотря поверх толпы. – Спасибо, мне пора! – поправляя волосы, Социолог ушла. Шинку вышел к остальным. Слушая общие весёлые голоса, он опустил голову. «Возможно, я зря так разозлился на Кохану. Она ведь тоже была расстроена ситуацией с Масао.» От мыслей его отвлекли звуки настраиваемой гитары – Мицунари нетвёрдой рукой перебирал струны. – Можем ли мы поговорить? – спросила у Гитариста подошедшая Канезуми. – Не сейчас, сейчас концерт по заявкам любящих слушателей! – вскинул голову Ноухара, улыбнувшись стоявшей рядом с ним Умаки. Тем временем Чоурики примерил на себя роль бармена, наливая лицеистам и поддерживая общее веселье удачными шутками и комментариями. – Ханза, стакан! – эпично ударил в струны Ноухара. Ханза подал стакан. Гитарист опрокинул его залпом, после чего обмяк, выронив гитару и упав в руки Коханы и Мисы. – Мицунари совершенно не умеет пить, – послышалось философское замечание за спиной Кавары. Тот обернулся – это был Шуго, всё ещё сидевший под дверью. Шинку улыбнулся и сел рядом. – Всегда надо знать свою меру, а он её не знает. Вот взгляни на меня – я выпил не меньше Йоко, а вполне адекватен, пока она, если ты видел… – Я видел, – согласился Любимчик. – Скажи? Кстати, я уже рассказывал тебе о победителях японской Джей-лиги за последние… Дальнейшие слова Шинку уже не помнил – без всякого сока о себе дала знать усталость. Любимчик, кое-как устроившись на полу, заснул под рассказы Сакабе и звуки безудержного веселья одноклассников.