Глава 92. Психология предательства

Четвёрка в шоке смотрела на Канезуми, прижавшуюся к полу в низком поклоне. – Я говорила, что она ПРЕДАТЕЛЬНИЦА! – Канари испуганно отпрыгнула за Шинку, схватив его за предплечье. Кавару пробрала дрожь – и от услышанного от Мисы, и от прикосновения к руке, с которым теперь ассоциировались страшные вещи. – Миса… Почему? – медленно произнёс он. – Это ведь шутка, Миса, да, шутка?! – Шуго явно очень хотелось бы, чтобы это было так. – Хотелось бы мне, чтобы это было шуткой… Простите, пожалуйста, простите! – ответила Миса. – С чего бы нам тебя прощать? – запинаясь произнесла Эноки, – Ты предала нашу дружбу, оказалась крысой, раскачивательницей, изменницей, шпионкой, прикорытницей! – Простите! Я не встану, пока меня не простят! – пробормотала Миса, терпеливо снося все обвинения. – Чтобы мы тебя простили, вначале нужно с тобой поговорить, а в твоей позе это невозможно, – возразил Комегура, скрестив руки на груди и выставив ногу вперёд. Миса медленно поднялась на ноги. – Прежде всего, как мы можем верить, что ты сейчас нам не соврала для неизвестных целей? – Шахматист прищурился, сразу же поставив слова Мисы под сомнение. – Мне начать с того, почему я согласилась разрисовывать доску в Учебной, или перечислить полный список твоих болезней и аллергий, который ты мне не называл, начиная от аллергии на пыль и кошачью шерсть и заканчивая астмой, экземой, а также… Масао поперхнулся. Миса перевела взгляд на остальных: – Да и Сенши могла бы опровергнуть ложь за секунду, какой мне смысл врать? Если другим нужны доказательства, я также могу назвать, сколько раз у Шуго случались панические атаки, которые он пытается прятать от других, какие карьерные планы строит Канари и в кого был влюблён Шинку, – сказала Миса, заглядывая в электронный блокнот. – Мы тебе верим! – спешно сказал Шуго, вытирая лоб. Шинку от слов о себе прикусил губу. – Вот поэтому с тобой никто не дружит! – выпалила Канари испуганным голосом. – Я знаю. Со мной никогда никто по-настоящему не дружил, – ответила Миса, помрачнев, – Но это уже не важно. Я пришла потому, что бросаю вызов Сенши. – Как мы можем быть в этом уверены? – спросил Масао. Миса показала на свой чокер: – Я здесь такая же жертва, как и вы, хотя меня долго убеждали в обратном. Шинку, немного отошедший от первого потрясения, задумался: – Но… Тогда как ты собираешься помочь нам? Ты не боишься последствий того, что бросаешь ей вызов? Миса побледнела, голос дрогнул: – Очень боюсь. Сенши не простит мне предательства, она меня убьёт. Но я всё равно пойду против неё, потому что я её ненавижу! – Не так давно ты её любила! – энергично возразила Канари. – После того, что натворила Сенши, у меня осталось лишь желание уничтожить её, чего бы мне это ни стоило, – холодно возразила Миса. – Но она ведь связана правилами, не станет же она открыто с тобой расправляться! – попытался успокоить Шуго. Миса нервно усмехнулась: – Правилами? Она гораздо опаснее, чем кажется. Мне остаётся только действовать на опережение, чтобы не дать ей победить. И это ещё не гарантирует победы, ведь в этой гонке со временем она на шаг впереди. Она всегда на шаг впереди. – Но у тебя есть план? – спросил Масао. – Да, – твёрдо ответила Миса, – Первый мой ход – проинформировать вас о всём, что знаю. – Тогда мы внима-а-ательно слушаем… – Масао опёрся о спину дивана. – Почему ты вообще пошла на сотрудничество с НЕЙ? Это ведь чистое зло, – покачал головой Сакабе. Миса коснулась шляпы, её глаза заволокло туманом: – Всю жизнь на меня никто не обращал внимания. Даже если меня формально принимали в какую-то компанию, то в основном игнорировали или использовали, как бы я ни старалась, преодолевая социофобию. Я не была никому нужна и чувствовала себя страшно неполноценной. Статистические шансы, что что-то изменится, были ничтожны, что заставляло сильнее себя ненавидеть. Так шло вплоть до подготовительных курсов, где я пыталась подружиться с будущими одноклассниками, помогая им. У Шинку что-то щёлкнуло в голове: – Ты, случаем, не была фотографом для них? Абсолютная Социолог удивлённо взглянула на него: – Да, действительно была. Но откуда ты знаешь? Тебя же не было на подготовительных курсах. Любимчик не растерялся: – Ты пыталась делать это и здесь. – Да, правда, – и Миса продолжила рассказ о прошлом, – Я старалась фотографировать шумные и весёлые компании, надеясь, что меня примут в свой круг. Не приняли. И тогда я встретила Сенши. Она относилась ко мне лучше, чем кто-либо до этого, внимательно выслушала проблему и предложила решение. Я подумала, что меня разыгрывают или издеваются, так как только всемогущий человек мог предложить то, что предложила она. Тем более она всегда была ходящим эпатажем. Но Сенши была очень убедительной, и я доверилась. – Доверилась идее провести Убийственную Игру? – поднял бровь Масао. Миса возразила: – Нет, мне не говорили ни про что подобное. Мне было сказано, что в Лицее Талантов произойдёт чрезвычайное происшествие, из-за которого я, и те, с кем я хочу подружиться, окажемся заперты внутри. Я должна была проявить полезность в коллективе, завоевав дружбу и популярность, а возможно и найдя любовь… Взаперти мы должны были бы провести дольше обычного, из-за чего произошедшее должно было стать громким событием с международной оглаской. Мало того, что я наконец-то нашла бы дружбу и признание, спасённые мной друзья получили бы известность, подкреплённую их абсолютностью. Сенши сказала, что произойди всё так, это стало бы величайшей историей дружбы. – Есть такая английская фраза, что бесплатных завтраков не бывает, – заметил Шуго, – Тебе это обещала такая же девочка-подросток, как и ты, ещё и младше. Это ведь должно было насторожить! – Как было сказано, я и насторожилась. Но Сенши начала показывать, что не просто фантазирует или бредит. Детально предугадывать, что и когда произойдёт на подготовительных курсах, кто из преподавателей с кем планирует встретиться, какие люди придут в здание через такое-то время, показывая, что у организации, стоящей за ней, есть доступ ко всему. Я бы испугалась, но ни она, ни её организация не использовали свои знания во вред и будто бы не торопились. К тому же, мне дали, как казалось тогда, широкие полномочия. Канезуми вздохнула: – Я должна была отбирать людей. Теоретически это могли быть любые люди планеты, но подразумевалось, что прежде всего абсолютные Лицея Талантов. А из них я выбирала в основном тех, кого видела на курсах. Для приличия я провела поиски, указывая и известных ровесников за пределами Лицея, и даже немного случайно замеченных людей, хотя, конечно, хотела бы оказаться взаперти именно с теми, кого знала. Так и получилось – из составленного мной списка человек на 50 был выбран нынешний состав участников по неизвестным мне критериям. – И стоило оно того? – топнула ногой Канари. – Вопрос риторический, но могу ответить и на него. Нет, не стоило. Во время Игры на меня не стали обращать больше внимания, чем обычно. Даже Мицунари… Даже он в основном игнорировал меня. А я была в него влюблена. Но постепенно я привязалась не только к Мицунари, но и ко всему классу… – Но всё равно всегда была на стороне Сенши? – не понял Шуго. – Когда всё началось, я была сбита с толку, так как простое чрезвычайное происшествие внезапно сменилось Убийственной Игрой Талантов. Я надеялась, что всё это лишь фарс, пока не умерла Умика Мотомочи. Но и тогда можно было утешать себя тем, что это не было убийство. Однако покушений становилось больше, а вскоре Тачибана совершил первое убийство. Тогда я осталась на стороне Сенши из страха. Оставалось лишь наблюдать смерти Соки, Тамио, Кенто. Но после самопожертвования Такато и того, что он сделал, я поняла, что дальше так продолжаться не может. У меня… Всегда была информация от Сенши касательно того, кто договаривается с ней об убийстве, как и кого она считает склонным к следующему убийству. Миса сделала над собой усилие, чтобы продолжить: – Мне было известно, что Мицунари планирует убийство, оставался лишь вопрос – когда. Я решилась на первый саботаж, направленный не против Сенши, а против желания конкретно Мицунари совершить убийство. Рики получил записку во время раздачи печенья с предсказаниями, прямо предупреждающую его об опасности. Я надеялась, что Мицунари отступится от своего решения. Затем, во время маскарада, я надеялась, что время ещё есть, и пыталась поговорить с ним, но безуспешно. В голове Кавары пронеслась их с Мицунари перепалка на суде: «– Ты являешься «автором» выпечки и всех предсказаний. Ты же лично раздавал печенье и соки, а значит знал, кому что положить, будь то предсказание или неправильный сок! Ты исказил почерк в предсказании о смерти, чтобы отвести от себя подозрения! – А, и я же, собираясь убить Рики, прямо предупредил его, что собираюсь это сделать? – с иронией спросил Ноухара, – Тогда я уже какой-то тайный доброжелатель, пытавшийся сорвать убийство, не думаешь?» – Тайный доброжелатель… – повторил он вслух. – Для Мицунари, а не для нас, – возразила ему Карьерист. – Ты права, тогда я думала о Мицунари. И всё последующее время, особенно когда он впал в кататонию, я уже думала не о своём страхе, а только о его выживании. Это удерживало меня в лагере Сенши, у которой я попросила гарантий того, что Мицунари не тронут, на что она заверила, что позаботится о нём. Социолог опустила глаза: – Но я уже не могла полностью доверять Сенши, потому начала пытаться тайно вам помочь, насколько это было в моих силах. Я научилась взламывать компьютеры, потому могла затирать следы своего захода в систему. Таким образом я подбросила Умаки информацию в её расследовании, которой, как заметила Масуми, раньше на компьютерах и правда не было. Перед глазами Шинку пронеслись слова Сены на нескольких встречах. Новые данные в компьютере, её мысли занимали компьютеры… «Так вот почему Сенши была обеспокоена… Она уже знала или только подозревала?» – И даже так ты всё равно не перешла на нашу сторону? – спросил Абсолютный Шахматист, явно заинтересовавшийся сказанным. – Пока Мицунари был жив и Сенши держала слово, я могла вам сопереживать, но не выступила бы против неё. Подразумевалось, что я буду в числе четвёрки выживших, я надеялась, что вторым будет Мицунари. Я настолько ошиблась в этом, что Вараизава использовал Мицунари для убийства прямо в момент, когда я ожидала встречи с Сенши. А на Трибунале она показала, что ей безразлична жизнь Мицунари. Этого я ей не прощу. Достаточно о моём прошлом, поговорим об Игре. Шинку достал справочник, открыл групповой чат и показал его Канезуми: – Смотри, что сегодня прислала Канари. Внутренние Правила изменились, да? – Да, они подверглись редакции, – подтвердила Канезуми. Шуго и Канари удивлённо переглянулись. – Из-за этого я поддержала идею Масао разрисовать всю доску, потратив почти весь мел. Миса достала фотографии: – Такими они были изначально… Она показала первую: «ВНУТРЕННИЕ ПРАВИЛА ЛИЦЕЯ ТАЛАНТОВ: 1) Все лицеисты равны и являются друзьями. 2) Нарушение Внутренних Правил наказывается арестом. 3) Убийства недопустимы. 4) Перемещаться по Лицею можно только группами минимум по 2 человека. 5) Каждому нуждающемуся должна оказываться помощь. 6) Ссоры должны решаться мирно. 7) Компромиссы должны достигаться голосованием.» – А такими они стали сейчас… Она показала вторую: «ВНУТРЕННИЕ ПРАВИЛА ЛИЦЕЯ ТАЛАНТОВ: 1) Все лицеисты равны и являются друзьями, но некоторые равнее и дружнее. 2) Предстоящее нарушение Внутренних Правил наказывается арестом. 3) Вражеские убийства недопустимы. 4) Перемещаться по Лицею можно также группами минимум по 2 человека. 5) Каждому реально нуждающемуся должна оказываться помощь. 6) Ссоры должны по возможности решаться мирно. 7) Нужные компромиссы должны достигаться голосованием.» – Быть того не может! – воскликнула Канари. – Что за? Как мы могли этого не заметить?! – озадачено моргнул Шуго. – Но если их меняли, и это не ты, то тогда кто? – задумался Шинку. Канезуми пожала плечами: – Я понятия не имею, что происходит с Внутренними Правилами и кто их меняет. У меня не было такой информации и выглядит это нехорошо. – А ведь мы им следовали… – вздохнула Карьерист. – Да как вообще в Лицее всё это может происходить? «Чрезвычайное положение» длится уже дольше, чем пару дней, а вмешательства извне всё нет, – сказал Шуго, переглядываясь с Шинку. – Это невозможная ситуация. Следовательно – это не здание Лицея Талантов, – ответила Канезуми. – То есть ты без понятия? Но как ты можешь быть не в курсе, в какое здание пришла? – наморщила лоб Эноки. – Да, я без понятия. И я не приходила сюда после вашего похищения, а потеряла сознание, как и все остальные, в тот же день. Сами похищения проходили в реальном Лицее Талантов, который Сенши удалось в их день сделать безлюдным. Но не мог же никто не заметить, как она заделывает окна и монтирует в здание системы для голограмм и казней, турели и прочие «новшества». – Но, чтобы провернуть такое, она должна была быть в сговоре к примеру с настоящим Директором Лицея Талантов – кажется, его звали Камиюрушу Онокири. – Он непричастен, – возразила Канезуми, – Сенши редко упоминала о нём, а когда и упоминала, то не как человека, который в курсе планируемого. Шахматист скользил взглядом по комнате, наконец сказав: – Тогда стоит перейти к практическим вопросам. У Сенши, кроме контроля над этим местом, есть доступ к каким-то недоступным нам вещам? – Из того, что мне известно, у неё есть целый склад с вещами, с которого она может брать недоступные нам предметы. Но где и какие – мне неизвестно, – ответила Социолог. – И также она должна иметь какой-то запасной выход из здания, канал поставок сюда свежей еды? – Масао покусывал губу. – Нет. Внешних поставок в Лицей не идёт, еда свежа и храниться так долго только благодаря технологиям длительного хранения, существенно превосходящим общеизвестные, – заметила Миса. – Складывается ощущение, что она работает на компанию фанатиков внедрения новых технологий, – хмыкнул Шуго. – Во всяком случае она не делает всё руками. Уборка трупов и мест преступлений также идёт автономно, но неясно как именно, – добавила Миса. Футболист впился ладонью в свои волосы: – Постой, это же невозможно, какая-то научная фантастика. Может мы во сне, в виртуальной реальности, в театре с кучей закулисных актёров? Может ещё и все смерти – подделка? – Не подделка, – глухо ответил Шинку, вспомнивший сцену с Коханой в Зале Собраний. – Всё происходит взаправду, все смерти реальны, – подтвердила Канезуми, – В плане людей в здании правила честны – кроме 24 изначальных участников в здании действительно никого нет. Шуго опустил голову. Шинку не знал, что чувствовать. Слова Мисы всё сильнее погружали в мрачную, безысходную реальность закулисья игры. «Я смогу всех спасти» – думал он, возвращаясь к мыслям о своей миссии. Вслух же он начал спрашивать: – Раз о нас собрали столько информации, оказавшейся в справочниках, то… – За будущими участниками следили ещё до начала Убийственной Игры Талантов. Все вы были под детальным наблюдением, – ответила Канезуми. Кавара внутренне напрягся. Кивнув, он продолжил: – В Игру включили человека, который уже учился в Лицее Талантов и мог стать проблемой – Умику Мотомочи. Известно ли, почему это было сделано? – Она, как считалось, не представляла никакой угрозы ввиду низких когнитивных способностей, почти что сумасшествия, хотя скорее глупости. А перед Лицеем Талантов она вовсе успела побывать в местах заключения, если вы понимаете, о чём я. Но Сенши почему-то сочла её нужной. – Ну выглядит, будто Сенши бессистемно набирала участников, – возразил Футболист. Абсолютная Социолог возразила довольно уверенно: – Участники не были отобраны случайно, какими бы глупыми или малозначимыми ни казались на первый взгляд. Нахождение каждого человека здесь явно представляло ценность, либо само по себе, либо для влияния на других. Сенши очень хорошо разбирается в людях. – Кстати о людях, – заметил Любимчик, – Известно ли, что понял и искал Кенто? Он выглядел как человек, напавший на след. – Мне неизвестно, что вычислил Кенто. А главное – каким образом, потому что он внезапно начал вести себя так, будто узнал больше, чем я. Я ему не помогала, потому неясно, что за зацепка ему помогла. Но я знаю, как реагировала Сенши – и её реакция на действия Кенто показывала, что тот вплотную подобрался к разгадке чего-то очень важного в момент смерти. Не то чтобы Сенши боялась – практика показала, что она не боится даже смертельно опасных для неё ситуаций – но было видно, что она не относилась к внезапной активности Кенто пренебрежительно. – Мой бедный брат… – по щеке Канари скользнула слеза. – Ах так, ах та-а-ак, – протянул Масао, рассматривая справочник, – Ну если эта мадемуазель превзошла Абсолютного Гения, то и её экзаменационный бал в 101/100 не врёт? Вопрос явно был риторическим, но Миса внезапно ответила утвердительно. – Шкала оценивания – реальна, но у меня нет уверенности, что это именно результаты экзаменов в Лицей Талантов. Результаты Сенши в любом случае не выдумка – то ли по экзаменам, то ли по некоей неизвестной шкале она действительно гений, превосходящий всех остальных. Единственная оставшаяся угроза. – Не единственная, ещё Вараизава, – сказала Эноки. Глаза Мисы вспыхнули: – Где этот мудак? – Возле входа в Зал Собраний на Первом Этаже, связанный. – Ну так пойдём поговорим с ним! По дороге продолжим разговор, – Канезуми с недобрым выражением лица вышла из Директорской. Шинку, Шуго, Канари и Масао поспешили следом. Все пятеро начали спускаться на Первый Этаж по главной лестнице. Внезапно сзади послышался голос: – Миса Канезуми, куда же это ты без меня! Миса замерла и обернулась. Шинку обернулся следом – наверху лестницы стояла Сена Сенши.