Глава 91. Смотри

– Шинку? Любимчик проснулся от голоса у себя над головой. Открыв глаза, он увидел Ханзу. Абсолютный Бухгалтер выглядел обеспокоенным и расстроенным, а на Кавару смотрел с удивлением: – Ты спал здесь? – Да, – признался Любимчик, с удивлением взглянув на Ханзу, пожавшего ему руку, – Но не беспокойся так. Или тебя волнует что-то другое? – Кохана не спит уже третью ночь подряд. Всю ночь она плакала, а мои попытки успокоить её были бесполезны, – покачал головой Чоурики. Шинку поднялся, отводя взгляд и переводя тему: – Удалось ли разобраться с Вараизавой? – Да, он связан и не сможет вырваться… – отстранённо сказал Ханза, – Не забудь позавтракать. И Бухгалтер ушёл, явно погружённый в свои мысли. Справочник оповестил: «КОНЕЦ ДНЯ 16. ДЕНЬ 17.» Шинку и правда решил направиться в Кафе. Но перед этим он остановился, не забыв написать: «Привет, Шуго, я в безопасности». И вновь реакция-сердечко. Выключив справочник, Шинку направился умыться, что быстро и сделал. Но, выходя из уборной и поворачивая в Западный Коридор, он увидел странную сцену. На скамейке для сплетен под лестницей сидела Канари, разговаривавшая с Мисой, одной ногой стоявшей на лестнице, надвинувшей шляпу и повернувшейся к собеседнице спиной. Точнее, Канари пыталась: – Но… – Нам не о чем разговаривать, – холодно ответила Канезуми и ушла по лестнице наверх. Поведение Абсолютной Социолога выглядело для Шинку всё более загадочным. Эноки же поднялась и хотела пойти за ней, но увидела Любимчика и даже подпрыгнула: – Шинку, и ты здесь! Канари обняла Шинку, а затем быстро затараторила, будто оправдываясь: – Не понимаю, что творится с Мисой! Я всего лишь хотела поговорить и извиниться за вчерашнее, а она будто всех избегает. – Может, она обижена именно на тебя? Вы ведь ссорились, – заметил Шинку. – Это не так! Я видела, как, когда ей шёл навстречу Ханза, она сразу развернулась и скрылась, избегая и его. – Значит, она избегает всех одноклассников после смерти Ноухары, – заметил Шинку. – В отличие от нас с тобой, она не является примером верной и крепкой дружбы, – сказала Эноки, – Кстати, ты шёл завтракать? – Да, я уже давно не ел, – сказал Кавара, – Пойдём, может найдём Масао. Они вошли в Зимний Сад, а затем и на Кухню, но Шахматиста нигде не было – только его постель. Шинку приготовил себе и Канари чай с бутербродами, мысленно погружённый во вчерашнее открытие, совершённое в Музыкальной Комнате. Эноки же вела дружескую беседу, рассказывая о целях устойчивого развития: – Ликвидация нищеты, ликвидация голода, здоровье… «Может, это была проверка?» – Образование, равенство полов, санитария… «А если нет, что Сена там делает? Может, размышляет?» – Энергия, работа, инновации… «Ещё и их организация… Кто вообще мог стать главой чего-то настолько масштабного и сохранить анонимность для своих подчинённых?». – Борьба с неравенством, города, переработка… «Но какой смысл такой организации похищать старшеклассников и устраивать скрытую от всех Убийственную Игру?» – Климат, морские и сухопутные экосистемы… «И если она просто выполняет задание, то почему вместо ускорения игры она даёт нам неограниченное число времени и мотивации, половина которых как минимум формально направлена против убийств?» – Правосудие и партнёрство. Одним словом, очень реалистичные цели, согласись? – Мне кажется, наоборот. Тут как с концом истории… Любимчик не успел развить свою мысль, поскольку их разговор прервало оповещение: «Конец истории не наступит, пока живы те, кто эту историю творил. Все заявления об обратном – лишь пыль в глаза. Потому, для чистоты взгляда, советую прибыть в Зал Собраний. Явка обязательна…» – Идём, – сказал Любимчик, поднявшись и вымыв посуду. – Что бы за мотивация ни была, нас не сломить! – сказала Эноки, пойдя рядом с ним. Когда они подошли ко входу в Зал Собраний на Первом Этаже, остальные уже были там. Масао, скрестив руки на груди, о чём-то думал. Кохана, с заплаканными глазами и растрёпанными волосами, выглядела ещё хуже, чем вчера. Вскоре показались Ханза и Шуго. Они несли Мутаке, связанного ремнями – по рукам, ногам и даже рот был завязан. Лицо Вараизавы было таким же, как вчера. – Связан ремнями! Эноки рядом поёжилась – пусть сложно было понять, от вида опасного одноклассника или от воспоминания о том, как она сама была связана. Фантазёра бросили прямо на пол у входа, видимо не удостаивая чести вносить внутрь и садить на сидение. После этого Ханза открыл дверь, и все вошли. Все, кроме Мисы. Шинку оглянулся – её нигде не было. Остальные же, судя по лицам, были настолько утомлены, что вовсе забыли о ней. Лицеисты кто стал, кто сел перед сценой, на которой стояла Сенши в окружении пятнадцати гробов. Абсолютная Поэт театрально маневрировала среди гробов, посылая мёртвым воздушные поцелуи. Наконец, она взглянула на собравшихся: – Как всегда пунктуально! Даже Одинокий Герой на месте… Ах, вы упустили такой прекрасный шанс связать его по технике шибари, сделав всё ещё прекраснее! – Можешь к нему присоединиться, – бросил в ответ Сакабе. Сенши настолько наклонилась вперёд, ещё и под таким углом, что не упала со сцены разве что из превосходного чувства равновесия: – А у тебя есть желание связать меня обнажённой? Я бы охотно согласилась на такое, не будь я Директором Лицея Талантов! Всё же, леди должны проявлять заботу о репутации учреждения… – Она снова смеётся над нами, – отмахнулся Ханза. Сенши вернулась в нормальную позу и улыбнулась: – Смех – самая безобидная эмоция, а ведь у меня есть основания как минимум для недоумения. Где вы успели потерять Мису Канезуми, при обязательной явке? Одноклассники осмотрелись. – Её убили? – выпалила Эноки. – Не может быть, единственный убийца связан, – возразил Сакабе, кивая на лежащего в дверном проёме Вараизаву. – Значит, она решила не приходить… – озадаченно заметил Масао. – Получается, собрание отменено, или что? – спросил Шуго. – Нет, собрание продолжится, – Сена вышла из минутной задумчивости, – Раз кое-кто решил нарушать правила, то пусть потом не жалуется… «Нарушать правила?» – мысленно повторил Кавара, – «Но почему?» – Какова мотивация? – Кохана с дрожащими губами выдавила из себя два слова. – И правда, как же без мотивации! – согласилась Сена, – Даже прямая угроза смерти не сработала в предотвращении убийств… Наверное, нужно идти от противного? Если суперневыгодная убийце мотивация порождает убийство, то супервыгодная должна его предотвратить! Сенши театрально поклонилась: – Именно поэтому вашему вниманию представляется мотивация с чудесным бонусом для убийцы! А именно: убийца получит полную информацию о происходящем здесь в случае победы. – Полную информацию? – удивился Шинку. «Неужели она просто раскроет убийце всё, о чём я узнавал понемногу столько ночей, и даже больше? Почему она так рискует?» – не мог он понять. Масао выглядел ещё более удивлённым, смотря на Сену, как на сумасшедшую. Ханза смотрел на Масао, Шуго нахмурился, Канари подскочила, Кохана вздрогнула. – Да, самую полную! – спокойно заявила Сенши, – Кто, что, где, когда, почему и зачем! Я уже не говорю про главный бонус, в виде возможности выбраться отсюда. Ваши близкие были бы довольны… – Какое «щедрое предложение», совершенно бессмысленное для убийцы! – презрительно ответил Сакабе. – Кто знает… – загадочно ответила Поэт, – Да и, если честно, прошлая мотивация делала смысл убивать ещё меньше. И всё же, желающий нашёлся. – Когда же ты наконец… – начал Сакабе. – Мне было бы интересно узнать, когда же я наконец, но у меня ещё есть дела! – Абсолютная Поэт дразняще перебила Футболиста, – До скорых встреч! И с лицом, с которого сошла улыбка и появилась какая-то озадаченность, она скрылась за кулисами. Класс, будто по команде, покинул Зал Собраний. Все ушли поодиночке, в разных направлениях. Мутаке так и остался лежать на том же месте, на котором его бросили. Любимчик с чувством собственного превосходства тоже прошёл мимо. Он стал медленно идти по Первому Этажу, думая над новой мотивацией. Спустя некоторое время во второй лицейский чат пришло сообщение Канари: «Не опускаем нос! Давайте лучше все вместе повторим Внутренние Правила!» Любимчик взглянул на прикреплённую фотографию классной доски: «ВНУТРЕННИЕ ПРАВИЛА ЛИЦЕЯ ТАЛАНТОВ: 1) Все лицеисты равны и являются друзьями, но некоторые равнее и дружнее. 2) Предстоящее нарушение Внутренних Правил наказывается арестом. 3) Вражеские убийства недопустимы. 4) Перемещаться по Лицею можно также группами минимум по 2 человека. 5) Каждому реально нуждающемуся должна оказываться помощь. 6) Ссоры должны по возможности решаться мирно. 7) Нужные компромиссы должны достигаться голосованием.» Кавару затрясло. «Ну это уж слишком! Пусть только она скажет, что так и было!» И он решительно направился в сторону Медпункта. В груди трепетало желание наконец доказать ей, что это он был всегда прав, что она ошибалась и вела себя плохо, что защищала ужасных людей, что она не заметила проблему, которую заметил он. Шинку решительно вошёл в Медпункт. Кохана рыдала в подушку на кровати Мицунари. Любимчик подошёл к ней, возвышаясь над этой плачущей девушкой. Шинку хотел высказать ей очень много, но сейчас всё это сжалось до нескольких слов: – Кохана, успокойся, всё кончено, нет больше причин плакать. Абсолютная Географ постепенно затихла и медленно подняла на Шинку заплаканное лицо: – Как ты смеешь так говорить? Кавара разозлился: – Признай наконец, что мои действия были справедливы и принесли классу спасение! Невинные жертвы отмщены. Кохана поднялась с кровати и взглянула в глаза Любимчику, напротив которого теперь стояла. От этого погасшего, холодного, замученного взгляда Шинку потерял дар речи. Но Умаки не остановилась, своей рукой схватив его руку, даже до боли вцепившись в неё: – Идём! И повела, а скорее даже потащила Шинку за руку из Медпункта. Любимчик был так сбит с толку происходящим, что даже не сопротивлялся. Кохана спустилась с ним на Второй Этаж и повела к Залу Собраний. Затем плечом пнула открывшуюся дверь, мало заботясь о синяках, которые это действие оставило бы на её хрупком теле, и повела Кавару вниз, к сцене. Любимчик шёл как в тумане. Лишь у самой сцены он понял, что его ведут к гробам. Он хотел остановиться, но Кохана сжала его руку сильнее, поднявшись на сцену вместе с ним. Географ указала пальцем на два гроба – давний и новый: – Ты жестоко отомстил мне. Смотри. Шинку отвернулся, но Кохана крикнула: – Нет, смотри! И она ногой выбила крышку с гроба. Та отлетела в сторону, упав со сцены. Хотя крышка явно не была лёгкой, Умаки даже не вскрикнула от боли. В гробу лежали остатки Йоко. – Я… Хватит… – Шинку вновь попытался отвернуться. – Смотри же! – скомандовала Кохана, заставляя смотреть. Ударом ноги она сбила крышку с другого гроба, улетевшую со сцены вслед за первой. Там лежали останки Мицунари. Воздух на сцене наполнился запахом крови, гнили и мертвечины. Кохана наконец отпустила руку Шинку. Остолбенев, она смотрела на то, что когда-то было Йоко и Мицунари. Затем она задрожала, слёзы вновь полились из глаз. Закрыв лицо руками, она с рыданиями выбежала из Зала Собраний. Шинку остался стоять в полном шоке и ужасе. Глядя на трупы, если это вообще можно было назвать трупами, он начал пятиться, чуть не упав со сцены. В голове пульсировали слова Коханы. Всё чувство собственной важности, вся уверенность в безусловной справедливости его действий были поколеблены. Внутри появилось сомнение – а действительно ли то, чего он добился, было правильно и справедливо? Кавара быстрым шагом вышел из этого страшного места, оказавшись в Лестничном Холле. По коридорам разносилась новая музыка. И песня, которую Кавара совсем не рад был услышать. Её песня… «This is the end Beautiful friend». Шинку побежал в Медпункт, со всех сторон атакуемый мелодией и словами: «This is the end My only friend, the end». Любимчик осторожно заглянул в Медпункт. Кохана вновь лежала на кровати Мицунари и рыдала. Шинку прикрыл дверь. В совсем ужасном состоянии духа он стал спускаться вниз. Но когда он проходил мимо Директорской, из неё выглянула Канари: – А, вот ты где, Шинку! Одновременно с ней Шинку увидел Шуго, шедшего со стороны уборной: – Шинку, есть время поговорить? А с Первого Этажа поднимался Масао: – Шинку, ты ведь так и не рассказал о… Канари, Шуго и Масао удивлённо переглянулись, увидев друг друга. – Быстро мы собрались в одном месте! – констатировала Канари, – Доказательство дружности нашей команды. – Да, вчетвером лучше, чем по одному, – кивнул Шуго, улыбнувшись. Подошедший к троице Масао обеспокоенно взглянул на Шинку: – Ты очень бледен. Что случилось? Шинку хотел ответить, но почувствовал, что ему не хватает воздуха. – Нужно присесть, – сказал он. Друзья, переглянувшись, спешно проводили его в Директорскую, посадив на диван в Приёмной. Масао сел рядом, Канари уселась в кресло, а Шуго притащил одну из трёх табуреток, сев рядом с остальными. – Так что случилось? – спросили они хором. – Я и пришла ответить вам на этот вопрос, – послышался голос со стороны Коридора, – Большинство из вас здесь, тем лучше. Все оглянулись – это была Миса Канезуми. Абсолютная Социолог закрыла за собой дверь, натягивая шляпу на голову и торжественно объявив: – Вот моё чистосердечное признание: всё это время, с самого начала, я была в сговоре с Сеной Сенши. Вы все оказались в Убийственной Игре по моей вине. От таких заявлений все четверо вскочили на ноги: – ЧТО?! – Я раскаиваюсь за то, что тем самым предала вас. Это была сама ужасная ошибка в моей жизни. Простите меня. И Миса, опустившись на колени, коснулась пола руками и головой, склонившись перед лицеистами в позе догэдза.