***

      Древнее святилище пряталось у подножия одной из скал, что прорастали из земли подобно пальцам исполинов. Эпохи и правители сменяли друг друга, рассыпались песком под давлением времени, а это место все еще жило, дышало. Даже утратив былое значение оставалось символом надежды и защиты. Крохотным островком спокойствия.       Первые робкие тени прятались от полуденного солнца. Они ползли по дорожкам и декоративным панелям, вплетались меж дощечек с прошениями и молитвами. Пахло старым, напоенным зноем камнем и той особенной цветочной сладостью, что встречалась лишь здесь, среди стен, хранящих тайны прошлого и ключи к будущему. Ленивый ветер перебирал листья деревьев и цветущих кустарников, играл шелковыми лентами, и маленькие колокольчики звенели, вторя птичьему щебету.       Заботы о завтрашнем дне, грядущие перемены, суета – все осталось где-то вовне, в большом и шумном мире. Здесь царило умиротворение и тишина. По крайней мере, так было раньше. Так казалось сейчас.       Но в мыслях молодых людей, прошедших сквозь арку тории, билось все что угодно, только не покой. Сомнения, тщательно скрываемый страх, упрямая надежда на грани отчаяния. И ничего – ни одной настоящей эмоции – не отражалось на безмятежных лицах.       – С вашей стороны было бы досадным упущением посетить Гексос и не увидеть хотя бы части его красот, – одна из девушек мягко рассмеялась. Подставила лицо солнечным лучам и продолжила: – тем более в это время года. В пору цветения это место совершенно особенное.       – О да. Не побывать здесь – настоящее преступление! – подхватила вторая и тут же выдохнула растерянно: – Мерцелла, маски! Мы совсем забыли о них.       – Маски?       В коротком вопросе сквозило изумление. Впрочем, их гость – один из дипломатов, прибывших с делегацией из XXII сектора, наслаждался импровизированной экскурсией, будто восторженный мальчишка, а потому его недоумение осталось незамеченным. Как и побелевшие, судорожно сжавшиеся в кулак пальцы.       – Раньше считалось, что перед богами все равны и приходя сюда, люди скрывали свое положение, свои лица одинаковой одеждой и масками. Но сейчас это просто дань старым традициям. – Мерцелла шагнула в тень раскидистого куста, усеянного бледно-лиловыми гроздьями цветов, – Астория?       – Ага. Не стоит пугать жрецов, – кивнула Астория сестре и, взмахнув рукой, устремилась за масками. – Никуда не уходите!       Как будто они могли.       Мерцелла наблюдала за гостем – тот замер напротив деревянных дощечек с прошениями, оставленными паломниками. Коснулся тонкой пластинки, и та качнулась, потянув за собой остальные. Порыв ветра подхватил движение, заполнил воздух тихим постукиванием. Цветочный дурман усилился, стал ярче.       – Господин Соррет! – воскликнула девушка, улыбнувшись его неловкости.       – Простите, – он отдернул руку, отступил на два шага, оказавшись рядом с ней – почти непозволительно близко. – Надеюсь, я не совершил ничего непростительного?       – Всего лишь дощечки с молитвами. Быть может, вы тоже хотите оставить прошение высшим силам? Или получить сувенир на память?       Он качнул головой, позволив медным прядям упасть на лоб.       – Боги не слышат молитв, леди Мерцелла.       – Как вы категоричны, – она попыталась смягчить внезапную резкость. – Неужели в двадцать втором секторе нет похожих традиций?       – Похожих? – голос приобрел насмешливые нотки, стал вкрадчивым, почти тихим. – Позволю себе поинтересоваться, много ли вам известно о традициях периферии?       – Нет, – честно призналась Мерцелла. Продолжила, вскинув голову и вцепившись в него взглядом. – Но как вы понимаете, слухи ходят… самые разные.       – О. Вполне, – насмешка стала явной, почти обидной, но Мерцелла проигнорировала ее. – У нас проблема с культурными мероприятиями, достойными центра, стоит как никогда остро.       – Простите. Это было бестактно с моей стороны.       – Вы оправдываетесь, леди. Не нужно, – он помедлил, отвернулся, разорвав зрительный контакт и на мгновение потерял улыбку. Теперь былая неловкость казалась искусной, просчитанной заранее игрой. – Я допускаю возможность, что стал бы лучшей версией себя, если бы мне сегодняшнему повезло родиться на Гексосе.       – Что…       Возвращение Астории оборвало так и не оформившийся в слова вопрос. «Что вы имеете в виду?» или, быть может, «что, видите во мне всего лишь заносчивую леди?».       – А вот и я. Надеюсь, не успели соскучиться? – Астория, будто птичка, изображала веселье, пытаясь забыть о том, что ждет ее завтра. – Каждому по маске! И, господин Соррет, обязательно возьмите вот эту. Вам должно подойти!       Мерцелла привычным жестом застегнула белую полумаску, скрывающую верхнюю часть лица. Кивнула сестре и, обернувшись, поняла, что их гость все еще не готов. Он рассматривал свою маску излишне пристально – тонкий, имитирующий дерево пластик, расписанный алым и золотым.       Лис.       Хитрость и интеллект.       Пожалуй, Астория угадала с маской.       Маска медленно, будто нехотя, заняла положенное место. Вернула безмятежную улыбку на лицо гостя и прежнюю легкость движениям. Порыв усилившегося ветра качнул вереницу табличек, взметнул полы плаща, придавая образу мужчины таинственный шарм.       Запутавшаяся в ветвях лента змеей извивалась на ветру. Маленькие колокольчики звенели, просачиваясь сквозь голоса, но не заглушали их.       – А вам действительно идет, господин Соррет.       – Птицы так низко летают. Удивительно, – ответил он невпопад, провожая взглядом стайку птиц, спустившихся к самой земле.       – Это ласточки, – нетерпеливо отозвалась Астория, нахмурилась, вглядываясь в пока еще безоблачную небесную лазурь. – Совсем скоро будет гроза.