1. О котах, предсказаниях и неотправленных письмах.

Быть должен путь иной, Ведь герой – не фигура разменная Чудовищной ценой Заплатить не легко за бесценное

© Рок-опера "Икар" – Прямо вниз

      Дорогой друг       Мерцелла хмурится задумчиво, в очередной раз за последний час пытается завершить потоком проклятое письмо и вновь что-то останавливает ее. Что-то затаившееся внутри – вязкое, жгучее, злое, мешающее дышать свободно и последовательно выстраивать мысли. И вовсе не предательство Ланмея тому виной. О, нет.       Не друг – она поправляет себя.       И не дорогой вовсе. Дорогими, даже роскошными, оставались его подарки: год от года наследницу дома Истри покупали, подкупали ими, словно выгодный товар. Высокие отношения, к которым Мерцелла успела привыкнуть. Приучить себя.       Мейо Ланмей       Слишком официально для бывшего жениха. Для того, кто мог предложить IV сектору помощь, мог давно настоять на браке, но не смел перечить своему отцу. Или же его всецело устраивала сложившаяся ситуация и Мейо полагал, что союз с домом Истри уже не принесет Энцеладу никакой выгоды?       Но ведь так и есть. Что еще она может предложить Ланмеям, кроме славного имени знаменитых некогда предков? Только себя. Но гордым лебедям нужна вовсе не она.       Аурит.       Камень преткновения в буквальном смысле. Вот только сейчас почти все месторождения ценнейшего ресурса перешли в руки мятежников, а помощи от Ланмеев как не было, так и нет. Не снизошли. Не посчитали нужным. Достойным инвестирования.       А вот Атрау посчитали. И им нет никакого дела до денег, пафосных речей и аурита. Варварам с окраины империи жизненно необходим голос в совете и признание их дома в качестве Инвесторского. Получение абсолютной власти над сектором более чем достойное основание для заключения союза. И союз этот будет скреплен браком с одной из дочерей дома Истри. Что за беда, если одну сестру заменит другая?       В обмен на свою помощь отец получит военный флот и реальный шанс раз и навсегда разобраться с мятежниками. Возможность выстроить свою политику внутри сектора, не подпадая под влияние Ланмеев.       А она? Что получит она, кроме добровольной ссылки на Потоком забытую планету? Скупую благодарность отца, фальшивые слезы сестры и крохотную искру надежды на то, что отныне сама сможет распоряжаться своей жизнью.       наивная ласточка, попавшая в силки обстоятельств       С чего же все началось?       Со слез Астории, твердо уверившейся в том, что ей грозит гибель?       Со злых слов предсказания, посулившего маленькой ласточке смерть вдали от отчего дома?       С неуемного любопытства господина Соррета, искренне восхищавшегося местными достопримечательностями и обычаями на недавней экскурсии?       С доведенного до крайней степени отчаяния отца, поставившего на кон будущее собственных детей?       Все сразу и ничего по отдельности.       Но если Мерцелла и винит кого-то, то только себя. Свой длинный язык.       Прошлое невозвратно. Неизменно. Будущее же укрыто пеленой густого тумана.       И потому Мерцелла откладывает так и незаконченное письмо. Отодвигает свиток подальше, на самый край стола, чтобы не напоминал невольно о птичьем предательстве, не заставлял раз за разом вспоминать отчаянные слова отца и свое поспешное согласие.       Обреченно закрыв глаза, она откидывается на спинку стула, обхватывает лицо тонкими руками. Выдыхает едва слышно сквозь стиснутые зубы:       – Как же не вовремя. Как же все…       Несправедливо до мелкой дрожи в кончиках пальцев? Страшно от того, что ломаются годами выстроенные, выверенные планы? Быть может, просто горько?       Сегодня Мерцелла впервые не смогла найти, подобрать те самые, единственно верные слова, способные сполна отразить мысли и чувства, скопившиеся внутри. Но сейчас они и не требовались. Она пыталась мыслить трезво, успокаивала себя тем, что впереди ждут пусть не приключения, о которых так мечталось в детстве, но безумная авантюра. Выходило донельзя скверно. Далекие планеты, новые люди. Новая реальность – чужая и холодная. И в этой реальности нет места ни единому знакомому лицу. Даже среди слуг. Мерцелла была неприятно удивлена, но… в ее ли ситуации спорить? Культурный атташе предельно ясно дал понять, что посторонним людям в доме Атрау рады не будут, пусть и сообщил это в своей привычной ироничной манере.       привычной?       Печально усмехнувшись, Мерцелла прогоняет непрошенные мысли с толикой интереса. Господин Соррет оказался загадкой, одной из тех, которые она любила всегда. Его тайны она обязательно раскроет. Главное – не увлечься, не провалиться в янтарный омут. А потому не стоит забывать о собственном незавидном положении, в котором она оказалась по воле отца и своей изменчивой судьбы. Загадки подождут.       Утром она покинет Гексос в сопровождении угрюмых мужчин, которым нет никакого дела ни до нее, ни до ее неосуществленных желаний. Но оставшиеся до рассвета несколько часов все еще принадлежат ей. Наследнице дома Истри. Мерцелла очищает разум от лишних мыслей и позволяет себе вернуться в прошлое – светлое, чистое, подобное едва распустившемуся цветку.       Пестрые бусины перекатываются по алой нити памяти и воспоминания одно за другим разворачивается перед ласточкой, плывущей в бесконечном Потоке времени. Все вокруг нее – мираж. Осколки иллюзорного зеркала.       И в каждом из них она видит себя.       ***       Мерцелла окунается в жаркий летний полдень, до краев наполненный солнечным светом, ароматом диковинных цветов и птичьим щебетом. В небесной лазури - ни облачка, но ленивая безмятежность природы обманчива. К вечеру с моря сизым драконом приползут грозовые тучи, укроют землю завесой дождя и молний. Но семья, прилетевшая в старое святилище почтить память предков, успеет вернуться домой еще до начала бури.       По негласной традиции глава дома Истри всегда посещал оракула лично, так должно было случиться и сегодня. Если бы не Астория. Ее маленькая капризная сестра закатила истерику и отец в который уже раз пошел на поводу у своего любимого мышонка.       Мерцелла и сама по-детски жизнерадостна, любопытна и едва ли может считать себя взрослой. Знание о том, что собственные мысли порой стоит скрывать даже от самых близких, придет лишь с возрастом.       Сейчас в святилище нет любопытных туристов и случайно зашедших паломников. Никто не шепчется, не обсуждает, не рассматривает исподтишка ни ее, ни ее семью – их узнали бы даже в масках. Мерцелла рада. Она не любит излишнее внимание, пусть и привыкла к нему. А вот ее сестре совершенно без разницы на условности – малышка хохочет звонко, бежит по дорожке, вымощенной не привычной плиткой, но диким камнем. Отец подхватывает ее на руки и кружит, кружит, кружит. Чистый детский смех летит в воздухе, множится, дробится на сотни и тысячи осколков.       Мерцелла тихо вздыхает и отворачивается, поджав губы. Она наследница дома. Леди. А для леди подобные вольности в поведении недопустимы. Даже если очень-очень хочется. И Мерцелла позволяет себе потеряться среди храмовых строений с алыми стенами и изящными черепичными крышами. С интересом первооткрывателя она рассматривает деревянные панели со стилизованными птичьими силуэтами, осторожно прикасается к медным и серебряным колокольчикам, и, наконец, в лабиринте внутренних двориков и бесконечных галерей находит сокровище. Цветущие кусты роз, пышные шапки гортензий, нежные хвосты астильбы. Миниатюрный водоем с прозрачной, едва зеленоватой водой. Здесь можно укрыться не только от палящего зноя, но и от всего мира.       Осторожно, чтобы не испачкать любимое платье, она опускается на каменный бортик, окунает руки в теплую воду. Повернув лицо к солнцу, закрывает глаза и улыбается. Мягкие рыжие прядки, едва заметные веснушки на щеках и кончике носа, не спрятанные под тонкой полумаской.       Поцелованная светом ласточка.       Цветные карпы-кои лениво шевелят плавниками и совершенно ее не боятся. Красные, желтые, белые. В надежде, что их покормят, рыбки подплывают близко-близко. Глупые.       – Любуешься?       Отец быстро находит ее убежище, но Мерцелла только рада этому. Подняв голову, она вновь улыбается.       – Они чудесны.       – Верно. Но только пока люди заботятся о карпах. Стоит выпустить их в естественную среду обитания и уже через несколько поколений кои вернутся к своему исходному состоянию. Выживут, но потеряют яркую окраску и станут ничем не примечательными. Обычными. – Аженор протягивает ей руку, продолжает со вздохом, – пойдем, Мерцелла. Сегодня и ты получишь свое предсказание.       Ее встречают свежесть и полумрак внутренних залов святилища. Дымный аромат сандала и диких трав. Ритуальные поклоны и хлопки. Древний оракул с дополнительной парой механических рук, со слюдяной кожей, столь тонкой, что сквозь нее виднеются мышцы и кровеносные сосуды. Мерцелла читала, что в непостижимо далеком прошлом люди верили, что судьба зависит не от собственного выбора, но от прихоти многоруких и многоликих богов, верили, что небеса говорят с ними через мифических созданий и животных. Сейчас перед ней стоит мудрое существо, реликт, способный видеть нити хроноса, видеть единственно возможную истину в прошлом и будущем. Время между началом действия и его завершением для оракула не имеет значения. День, год, столетие – если предначертанному самим Потоком суждено произойти, то рано или поздно оно произойдет.       Мутные, светлые едва не до белизны глаза оценивающе изучают ее, и Мерцелла невольно задерживает дыхание. Оракул молча протягивает ей резной футляр с предсказаниями. Крепко сжав футляр двумя руками, она встряхивает его. Раз. Другой. На третью попытку маленький кусочек бумаги оказывается в ее ладони. Мерцелла довольна и совершенно не помышляет о том, что предсказание может не совпасть с ее ожиданиями, может обещать не только болезнь, но и смерть. Сейчас все это не важно.       И когда один из младших служителей храма коротко склоняется перед Мерцеллой, протянув расшифрованное послание, она приходит в восторг. Так в детском сердце поселяется очередная светлая глупость. Надежда на обещанную предсказанием родственную душу.       А потом в ее жизни появился Мейо. Нет, конечно, они и раньше были знакомы, но… чтобы несносный мальчишка чуть старше ее самой вдруг оказался предсказанным чудом? Чопорный, гордый и самовлюбленный? Ну уж нет!       Впрочем, семьи давно решили судьбу детей без их ведома. Брак ради взаимовыгодного политического и торгового союза домов. Так было раньше и так будет продолжаться впредь – люди всего лишь пешки в большой игре гроссмейстеров. Очередной ценный ресурс. Мерцелле оставалось лишь одно. Смириться.       Но ведь предсказания не могут ошибаться.       Не могут же?       ***       – Amicus verus – rara avis, – Мерцелла медленно читает новую фразу. Повторяет еще раз, запоминая.       – Что ты учишь на этот раз? Очередной мертвый язык?       Ее собеседник как обычно несносен, но Мерцелле не привыкать. Она откладывает раскрытую книгу. Зябко ведет плечами.       – Дедушка считал, что у меня талант к языкам.       Внимательные серые глаза с интересом изучают будущего главу дома Ланмеев. За последние несколько месяцев, что они не виделись, Мейо вытянулся, вырос и теперь казался немножечко… совсем капельку нелепым. Тощим нескладным мальчишкой в дорогом костюме. Заложив руки за спину, он распушившим хвост павлином расхаживает по комнате. Мерцелла едва не смеется.       – Но ведь это же нецелесообразно. Просто пустая трата времени! – Мейо явно повторяет заученные, услышанные от кого-то слова. И Мерцелла догадывается, кем именно эта речь была произнесена.       – Зато красиво, – она обожает спорить с Мейо, доводя его до точки кипения. Он злился, и светлая фарфоровая кожа покрывалась красными пятнами. – А еще полезно для тренировки памяти и развития мыслительных способностей.       – Мне это не нужно, – Мейо картинно, совершенно по-птичьи, взмахивает длинными руками. – Есть множество других дисциплин, куда более важных. Полезных.       – Но, согласись, всегда приятно узнавать что-то новое. Неизведанное. Читать о том, как жили люди раньше.       Подперев голову рукой, Мерцелла хитро щурит глаза. Мейо прожигает ее взглядом, кривит губы недовольно.       Просто очаровательно.       – Никакая информация лишней не будет. Даже та, которую ты сейчас посчитаешь бесполезной потом может пригодиться, – наставительным тоном изрекает Мерцелла, накручивая медный локон на пальчик. Сейчас Мейо не может ни согласиться с ее словами, ни возразить.       Ласточка в очередной раз обыграла лебедя.       Прерывая затянувшееся молчание, Мерцелла интересуется нарочито безразлично:       – Если хочешь, я могу почитать тебе что-нибудь. На общем языке, конечно.       – Хочу, – отзывается младший Ланмей, а потом добавляет совершенно несвойственное его привычной речи слово: – Пожалуйста.       ***       Сегодня Мерцелле семнадцать. Аженор устроил в честь дня рождения старшей дочери пышное торжество и пригласил гостей из II сектора. И, конечно же, Мейо. Нескладный утенок превратился в прекрасного лебедя – изящного и до невозможности холодного.       В очередной раз Мерцелла сбегает от всеобщей суеты, прячется от толпы гостей и торжественных поздравлений на открытой галерее, опоясывающей верхний этаж дома. С галереи открывается изумительный вид на бескрайнюю водную гладь, и Мерцелла может пропадать здесь часами. Читать, изучать что-то новое. Она вдыхает соленый морской воздух, внимает ласковому шелесту морских волн, что шепчут ей свои колыбельные. Ей хорошо. Спокойно. Маленькая рыжая кошка юркой лаской вьется у ног, разбавляя одиночество. Забравшись на руки, пушистая любимица сворачивается в уютный клубок. Мерцелла рассеянно почесывает кошку за мягким ухом, и та, блаженно мурча, доверчиво подставляется под ласку.       – Вот ты где, – Мейо вслед за именинницей поднимается на галерею. – Хотел сказать, что тебя все обыскались.       – Так уж и все? – Мерцелла хмыкает, иронично изгибает красиво очерченную бровь.       – Подловила, – Мейо подходит ближе. Почти вплотную. Осторожно поднимает руку и замирает. – На самом деле я…       Кошка его намерений не одобряет. Шипит рассерженно. Бьет бритвенно-острыми коготками по раскрытой ладони. Мейо кривится, прячет руки за спину.       – Маленькая злюка! – вскрикивает он разочарованно, едва не обиженно.       – Спасибо за восхитительный комплимент, – смеется Мерцелла. – Если не хочешь истечь кровью и умереть во цвете лет, не зли Макулу.       – Тебя то она не трогает.       – Меня она знает. И любит, – многозначительно тянет Мерцелла. – В отличие от незнакомцев, которых видит крайне редко.       – Просто чувствует во мне соперника в борьбе за внимание прекрасной леди.       – Ты только что назвал меня злюкой. Уже берешь свои слова обратно?       – Хорошо. Мы боремся за благосклонность прекрасной злюки.       Мерцелла качает головой, провожает взглядом маленькую предательницу, решившую бросить ее. Мейо отходит на несколько шагов, дергает уголком рта.       – Ты же знаешь, что кошки не умеют любить. Ты ее кормишь, она позволяет прикасаться к себе. Это просто сделка. Не более.       – Да ты же завидуешь! Признайся.       признайся же хоть раз в том, что у тебя тоже есть слабости       – Чему? Тому, что все ищут лишь выгоду?       – Если я долго отсутствую, она скучает. Тоскует. – Мерцелла совершенно не желает соглашаться с его рассуждениями. – Мейо, иногда мне кажется, что ты просто боишься сказать, что был не прав.       – Виновен. Снова не смог угодить прекрасной злюке.       – Теперь будешь звать меня только так? Лучше скажи, зачем искал?       Мейо растерянно отводит взгляд. Молчит, подбирая слова, которые позволят ему остаться.       – Просто внизу слишком шумно. Постоим еще немного?       ***       Накануне Мейо отметил свое совершеннолетие. Теперь он полноправный наследник дома Ланмеев и его мнение по вопросам торговли и политики должно приниматься в расчет. Так полагает Мерцелла. Но Август считает иначе и на совершеннолетие приготовил сыну не подарок, но очередной урок.       Тэйичи.       Отдаленная от центра сектора, истощенная сменяющими друг друга природными катаклизмами и непрерывной добычей аурита, потерявшая малейший экономический вес в делах инвесторского дома планета. Выработанные едва не в ноль ресурсы дополнительно подогревают все возрастающее недовольство рабочих, которые составляют основное население Тэйичи. Именно в этом недовольстве и таится основная угроза. Зародыш крамольных мыслей, готовый в любой момент перерасти в открытый мятеж и выплеснуться, расползтись за пределы планеты.       Ты же наследник? Будущий глава дома. Действуй. Докажи, что достоин.       От такого подарка Мерцелла не находит себе места, потому как понимает, к какому решению подталкивает Август сына, до поры позволяя наслаждаться иллюзией выбора. Мнимой самостоятельностью.       И сейчас идеальные кудри Мейо растрепаны, мысли мечутся между желанием угодить отцу и стремлением сохранить хотя бы подобие ее дружеского расположения. Потому как его ласточка не поймет, не примет подобных решений. Мерцелла знает, что он просчитал уже несколько вариантов развития событий, но ни один из них не был жизнеспособен.       – Вы снова повздорили? – внутри все кипит от негодования, но Мерцелла осторожна. Она никогда не видела, не помнила его таким потерянным.       – Ты прекрасно знаешь ответ, – явно не желая признавать собственную слабость шипит Мейо. Выдыхает рвано. Исправляется. – Мне не стоило так говорить. Теперь будешь волноваться.       – Неужели тебе так трудно принять решение самостоятельно?       – Все еще не понимаешь? О переселении или эвакуации бунтовщиков не может быть и речи. Слишком непредсказуемо. Поэтому я считаю методику отца вполне уместной и…       …и мне страшно, что ты разочаруешься во мне       – Твой отец всю свою жизнь заботится исключительно о выгоде. О своевременных поставках аурита, четком выполнении контрактов и постоянном повышении прибыли. Если смотреть с его точки зрения, то Тэйичи бесполезен. Рабочие, трудившиеся на благо твоего дома – бесполезны. Опасны, – Мерцелла выдыхает, продолжает упрямо, с вызовом. – Но это все еще люди, которым нужна защита и надежда на будущее. Они бунтуют, потому что потеряли ее. Но люди не скот. Не красивые аквариумные рыбки.       – Переговоры? Они посчитают их проявлением слабости.       – Быть может нужен лишь прецедент?       Мейо вскидывается зло, вновь прячет руки, слегка подрагивающие в ее присутствии от невозможности прикоснуться, переступить грань и согреться. Шепчет на грани ярости:       – Мой дом жестко контролирует все происходящее в секторе. Рано или поздно, но тебе придется к этому привыкнуть. И лучше начни сейчас.       От отца Мерцелла узнает, какое решение принял Мейо. Уже после того, как все случилось. Она не была удивлена или разочарована – догадывалась, что все произойдет именно так. Но менее больно от этого не стало.       После их последней встречи Мейо не появлялся на Гексосе месяцами. Ни весточки, ни письма. На шаг приблизившись, он словно отдалился от нее еще больше. А потом буря пришла в IV сектор и Ланмеи перенесли свадьбу на неопределенный срок. Мерцелла допускала, что все эти события могли быть звеньями одной цепи, но у нее не было ни доказательств, ни подтверждений. Вполне возможно, что она вновь ошиблась.       А потом Мейо сам обратился к ней с подобными словами. Потребовал быть жестче.       Красивый – в иной раз она восхитилась бы. Пугающий своей жестокой практичностью. Его подарки по-прежнему идеальны, слова безупречны и выверены.       Несносный мальчишка вырос, но все еще был дорог ей, оставался важной частью жизни несмотря ни на что.       Только вот обещанным чудом, родственной душой, что поймет с полуслова… стал ли?       У ласточки нет ответа.