39. Об иллюзии выбора.

Я не друг и не враг, не судья, не палач и иначе никак Я легонько качну одну из сотен временных мачт Ты поймай лишь удачу в кулак

© Drummatix – Реалия

      Наполненный едва ощутимым металлическим привкусом воздух проникает в легкие, холодит разгоряченную кожу лица и груди. Из-за приоткрытого окна в комнате свежо, но Мерцелла все еще внутри видения, внутри сна, дозволившего прикоснуться к непостижимому. Шум призрачной воды вторит шепоту, въевшемуся в сознание, вторит голосам – спорящим, умоляющим, жаждущим, чтобы их услышали. Призрачный хор, хранящий тайны прошлого и способный предвидеть будущее. Знающий все о нитях, сплетенных Потоком из обстоятельств и случайностей, личного выбора и предопределенностей. Совершеннейший узор, в котором человеческая жизнь не более тончайшего стежка на бесконечном полотне. Но стоит исчезнуть, оборваться хотя бы одному, и выверенный рисунок теряется, сминая соседние нити. Умножает пустоту, стремящуюся заполнить себя новыми вероятностями. Словно колеблющаяся морская гладь. Живая, дышащая, меняющаяся от малейшего выбора.       Если ласточка все еще мечтает выжить, ей стоит научиться плавать. Стоит запомнить все, что услышала во сне, который сном не был. Предсказания оракулов и предопределенность судьбы играют огромную роль и вместе с тем они – ничто. Лишь собственная воля имеет значение. Собственные решения.       Трусливо сбежать или остаться, пытаясь снова и снова. Затаить злобу или позволить себе простить, когда все внутри кипит от негодования. Помнить или забыть навсегда.       Мерцелла садится на постели, сжимает и разжимает пальцы – холодные, побелевшие от того, что она слишком сильно стискивала руки. Мысленно благодарит Ламию за то, что голова не раскалывается от боли при малейшей попытке пошевелиться. Ей и без того до ужаса тошно. Горько.       И каждый выбор – новый шаг. Новая нить вероятности, стремящаяся стать единственно верной.       Певчая птичка? Как бы не так.       Растерянность и сомнения никуда не уходят. Остаются фоном, не позволяя забыть то, что она не просила, не желала увидеть. Принять.       Шаг к окну – уже выбор. Мутные стекла, сквозь которые проступает серость, намертво прилипшая, вросшая в стены металлическая пыль. Низкое небо в грязных разводах облаков. По ноздрям бьет тяжелый запах сырости. Невидимая влага обволакивает все предметы в комнате, ложится на тело второй кожей – так, что Мерцелле хочется стереть ее, хочется согреться и она тянет рукава платья, скрывая ладони.       Все вокруг напоминает Цереру с ее ледяными дождями; мир, застывший в вечной промозглой осени. Не в силах более наблюдать за унылой картиной, совершенно не улучшающей душевное состояние, Мерцелла отворачивается от окна. Задергивает плотные шторы, отгораживаясь от мира. Она знает – на малый срок. Слишком малый.       Гостевые покои занимают второй этаж здания полностью, хотя покои слово для этих комнат слишком громкое. Интерьер далек от привычной для Ланмеев роскоши и скудным убранством, и какой-то почти приземленной практичностью. Странный выбор места встречи, но если Мейо действительно опасается лишнего внимания со стороны своего отца…       И все же даже на этой Потоком забытой планете он решил позаботиться о ее комфорте – в своем стиле, разумеется. Подготовил комнаты и наряд в ее вкусе. Словно не доверял – ни Атрау, ни ей самой в самых простейших вещах, но роль радушного хозяина трещала по швам. Мерцелла видела, чувствовала – благодаря эмпатии или привычке анализировать происходящее – он боится. Злится не меньше ее самой – на автарха, на отца, даже на Атрау, с которыми вынужден находить общий язык.          Подготовленный наряд искушает, манит привычной роскошью. Выглядит до невозможности нелепо – сейчас, в момент, когда решаются судьбы ее родных, ее собственная жизнь. Мерцелла оглаживает светлую струящуюся ткань ладонью и оставляет на месте. Оборачивается на тихий стук в дверь.       Через порог переступает мужчина средних лет с подносом в руках. Светлый, едва не прозрачный кофейник, несколько тарелок, от которых поднимается приятный аромат. Поздний завтрак? Или уже обед, а то и ужин – она не знает, сколько времени провалялась здесь, в забытьи.       Но стало ли ей легче? Отнюдь.       Мерцелла коротко благодарит за заботу и мужчина, едва обозначив легкий поклон, исчезает неслышной тенью, так и не сказав ни слова. Еще через четверть часа она спускается на первый этаж – дальше прятаться от мира и ответственности нет ни сил, ни желания.       Обсуждение последних новостей началось без нее, но Мерцеллу подобный вид заботы не устраивает. Она поджимает губы, не позволяя недовольству прорваться наружу. Встречается взглядом с прищурившимся Айеном – он тянет уголок рта вверх, словно действительно рад ее появлению. Словно ждал, когда она присоединиться к ним.       Она занимает один из диванчиков, маленький и совершенно неудобный. Не нарочно, но получается ближе к Атрау и Мейо морщится, воздерживаясь от комментариев. Возобновляет совещание, на котором отсутствует только Кайла. Мерцелла гадает, вернулась ли наемница на свой корабль, или просто не считает их общество подходящим. Общество богачей из центра, если быть точнее.       – Вот теперь пора переходить к главному, – голос Лайса звучит как никогда ровно, спокойно. Обманчиво – тронь и взорвется, рассыплется. – Раз все в сборе и твои предположения не оправдались.       На долю секунды Мейо меняется в лице. Мерцелле кажется – еще немного и светлая кожа расцветет алым, совсем как в детстве, во время их частых споров. Но нет. Мейо выдыхает – чуть более шумно, чем обычно и возвращает себе отстраненное спокойствие.       – Ошибся. Бывает.       – Что произошло? – Мерцелла подозревает, что в ее отсутствие было высказано все, что накипело внутри. Нет, до ссоры, конечно, дело не дошло, но…       – Ничего, – пожимает плечами Лайс с нервным злым смешком. – Но твой друг посчитал, что тебя мы увидим только вечером. Удивительно, как…       – Итак, – Айен прерывает брата. Складывает руки под подбородком. – По обновленным данным, заключенных, – он чуть крепче, почти до хруста сжимает пальцы, – переправят в первый сектор чуть бол      ра, но почти. Ай Ардени…       – Левее и почти на таком же удалении от центра, – Мерцелла достает из памяти свои познания о географии второго сектора, который полагала раньше своим будущим домом. Повторяет, словно по учебнику. – Не пересекается с туристическими маршрутами.       – Верно, – в голосе Мейо проскальзывает одобрение, слишком мимолетное, чтобы его заметили окружающие. – Но сейчас главное не это.       – Что может быть важнее? – ворчит Лайс.       – Очередная неучтенная переменная, – произносит Мерцелла чуть тише. Знает – сейчас ее услышат. По меньшей мере, Айен. – Ты просил сказать, если… если что-то произойдет.       – Что ты увидела? – Айен резко подается вперед, вновь ломая привычно холодный образ.       – Перед лицом закона предстанут только взрослые, – горло саднит от произнесенных слов и Мерцелла поправляется. – Совершеннолетние.       – Откуда ты…       Мейо. Точно. Он совершенно не в курсе ее способностей. Возможностей. А она совершенно не в настроении распространяться о них. Даже – особенно – ему. Пожалуй, она боится – за последний месяц Мейо не появлялся в видениях будущего, и Мерцелла хотела бы, чтобы так было и дальше. Для его же безопасности.       – У всех свои… тайны, – довольно хмыкает Лайс, но, на счастье, тему не развивает. Да и мимолетная усмешка сползает с лица мгновенно. – Ты ведь о Шае, да?       – И Астории, – подтверждает мрачнеющий Мейо. – К твоим… источникам информации вернемся позже. Надеюсь, они достаточно надежны.       – Временами, – уклончиво отвечает Мерцелла. – Об этом ты хотел сообщить?       – Да. Есть вероятность, что на данный момент тем, кто… останется в Ай Ардени ничего не грозит.       – Вероятность? – взрывается Лайс, вскакивая с места. – Хотелось бы чего-то конкретного!       – Лайс! – Айен тщетно пытается осадить брата. – Хватит.       – Ты считаешь, что автарх способен отыграться на детях?       – Покушение, которого не было! Десятки жертв! Невинных! – Лайс почти кричит, сжимая кулаки. Нависает над Мейо. – Все эти мятежники, разбросанные по секторам… Ты думаешь его что-то остановит?       Побледнев еще больше, но не опустив взгляд, Мейо делает шаг назад.       – Ничего, – произносит он с нажимом. Щека дергается, словно от нервного тика. – Но тебе стоит прислушаться к словам брата.       – Пожалуйста, – Мерцелла не надеется быть услышанной, но Лайс обессиленно падает на свое место. Дышит тяжело, тщетно пытаясь успокоиться и не встречаться ни с кем взглядом.       – Вопрос в том, стоит ли корректировать первоначальный план, – Айен вновь взывает к разуму, пытаясь собрать информацию в стройную логичную последовательность. – Или это целенаправленная ловушка.       – Я… не знаю, – Мерцелла сглатывает горький колючий ком. – Не знаю.       Мейо меняет масштаб карты. Пытается говорить, словно не было никакой минутной вспышки, не было стычки.       – Проблема не в этом. Если все, что мы узнали, правда – а факты не могут лгать – то после того, как план будет приведен в действие, в Ай Ардени останутся не заложники. Смертники.       – И ты так просто говоришь об этом? – поддавшийся эмоциям Лайс все еще на взводе. Да и последние слова Мейо… в них был смысл.       – Просто? – переспрашивает Мейо. По его лицу расползается холодная, жуткая улыбка. – Я рискую не меньше вас. Не только положением. Может быть, слышал, что гроссмейстер VI сектора пару дней назад умер? Совершенно случайно. А всего-то высказал идею о возможной реформации совета, давно витавшую в воздухе.       – Считаешь его тираном? – тихо спрашивает Мерцелла, не уточняя, о ком речь.       – Нет, – Мейо качает головой и светлые пряди падают на глаза, липнут к коже. – Он не похож на безумца. Система работает, империя живет. Процветает даже, – он косится на Атрау, – ну да, не вся, но…       – Никак не пойму, к чему ты ведешь?       – К тому, что рано или поздно, но во всем нужны перемены. Всегда.       Лайс фыркает громко, но больше не комментирует. Пожалуй, он согласен, хотя и не признает это в открытую. Не сейчас. Не с Мейо.       Мерцелла же вновь пытается понять, стянуть в единое целое разбегающиеся мысли. Едва ли у нее получится увидеть всю картину полностью, но порой даже крохотной детали достаточно для того, чтобы подтолкнуть разум в нужном направлении. Невольно вспоминает причины, по которым Дециан остался в XXII секторе – если автарх допустил обрушение установок, будет ли ему дело до готовящихся на периферии терактов? Было ли когда-либо вообще?       Что есть для него меньшее зло? Смерть миллионов? Уничтоженные ради высших целей планеты?       Но ради чего? Только ли в абсолютной власти дело?       Она прикрывает глаза. Вспоминает появление мятежников в четвертом секторе, то, как они множились, расползаясь словно чума. Свой страх. Панику матери и сестры. Растерянность отца.       А теперь очередная смерть среди гроссмейстеров. Смерти – она вспоминает Габбаса.       Автарх просто убрал их с доски. Одного за другим.       Но где проходит граница?       Или правда в том, что все империи стоят на крови и костях невинных? В том, что без жесткой руки их разорвали бы внешние враги. В том, что они сами перегрызлись бы как свора голодных собак в борьбе за ресурсы и власть?       В груди колет. Жжется. Руки сжимают виски, так, что пульс отдается на кончиках пальцев. Ее состояние способен почувствовать разве что Лайс, но сейчас, после короткого, яркого выплеска эмоций он не обращает внимания на происходящее вокруг, пытаясь сосредоточится на обсуждении, на попытках увязать новые данные с первоначальным планом. Она же тщетно пытается понять, решить хотя бы для себя – в чем истина – для них и для самого автарха.       Быть может, она в том, что рано или поздно, но идеалы стираются, сливаются с иллюзиями, уступая место иной правде? Даже для правителей. И тогда империя лишь отражает то, что поселилось в душе. Страх. Жажду. Недоверие.       Отражает тьму.       Ее руки подрагивают.       Во всем этом есть что-то неправильное. Нелогичное.       И ей отчаянно не хватает спокойствия. Взгляда со стороны и непредвзятого мнения, ничего не требующего и не ожидающего от нее невозможного. Возможности упасть в чужие, обволакивающие теплом объятия. Она не хочет думать, что впереди ловушка, открытая настежь клетка, и ей осталось несколько шагов до того, как дверца захлопнется. Все еще выбор, или уже его иллюзия?       Лайс коротко, отрывисто уточняет о кораблях сопровождения и численности охраны. О возможных постах и путях отхода – если им все же придется проникнуть на территорию Ай Ардени вопреки обновленному плану. Мерцелла подозревает, что его бы устроила роль вечного беглеца, странника – лишь бы с родными все было в порядке и на несколько мгновений сама задумывается о подобном. Но нет. Она переводит взгляд на Айена – он крутит стилус в длинных пальцах, изредка что-то отмечая в своих заметках и задает уточняющие вопросы. Пожалуй, он бы не смирился с подобным.       Мейо… Мейо слишком напряжен. Это читается в движениях, взгляде, голосе. В отрывистом тоне, прячущем нервозность. В том как он – единственный из всех – порой ищет ее взглядом, будто боясь, что она исчезнет. Для Атрау же ее присутствие давно стало неоспоримой данностью. Мерцелла не сомневается – еще немного и Мейо найдет предлог, чтобы поговорить с ней. Не о прошлом – в этом она уверена, но о том, верит ли еще она ему, верит ли в него. И она, к своему ужасу, не знает, сомневается, но памятуя все, что было между ними прежде, отказать не сможет. Как на зло, вечер не спешит приближаться, не торопит события, позволяя заговорщикам просуществовать еще немного в относительном спокойствии. Но бездействие в ограниченном, замкнутом пространстве утомляет, давит, заставляя то и дело вскакивать с места, заставляя искать иное, кажущееся лучшим решение. Заставляя сомневаться во всем, в первую очередь в собственных силах. Даже Лайса: еще немного, и он станет совершенно невыносим.       Спустя еще час в залу заглядывает все тот же мужчина, что ранее принес ей завтрак – на сей раз с вопросом об ужине. Лайс его слова пропускает мимо ушей, а вот Айен переглядывается с Мейо и кивает едва заметно. Мерцелла подозревает, что еда не более чем предлог, способ отвлечься, не сойти с ума, и уже за это готова сказать Мейо спасибо.       Мейо предусмотрительно сворачивает голограмму, вновь дергает щекой от короткой усмешки волчонка – Лайс явно сложил о нем свое, далеко не самое лучшее мнение и теперь вынужден мириться с его присутствием. Впрочем, людей, к которым волчонок был бы благосклонен можно пересчитать по пальцам рук и она – чудом, не иначе – оказалась в их числе.       При появлении мужчин с подносами – Мерцелла не сомневается, что слугами они не являются – разговоры прекращаются совершенно. Мейо самым естественным, привычным образом оказывается рядом и братья делают вид, будто ничего не замечают. Да и не до того им сейчас, не до ее сердечных проблем. Впрочем, ей и самой не хочется в очередной раз выяснять отношения, и она надеется на благоразумие своего… друга. Все, что она хотела сказать, сказала еще на Церере.       И все же чувствовать себя в центре внимания оказывается приятно. Интересно, было бы ей проще, будь здесь Дециан? Или едкие, выверенно-вежливые комментарии Мейо стали бы ее новой данностью? Их общей данностью.       Но начинать разговор Мейо не спешит, будто не решается переступить черту в присутствии своих невольных союзников, будто не понимает, как вести себя теперь с ней, новой. Мерцелла знает, что несмотря на внешнюю отстраненность Лайс поймает каждое слово, знает, что потом, после всего, не использует услышанное против нее, но отчего-то не хочет выглядеть непоследовательной, ветреной в его глазах, в глазах Айена.       После короткого ужина Лайс, будто чувствуя все ее сомнения, сообщает насмешливо:       – Пройдусь немного. Стоит обговорить детали с потерявшимся пилотом.       – Она согласится, – с уверенностью отзывается Айен и Лайс едва не закатывает глаза, исчезая в коридоре. Айен же, качнув головой, возвращается к своей переписке. Маленькая дань вежливости, за которую Мерцелла благодарна.       Мейо все происходящее расценивает по-своему и, хотя в словах нет ни намека на прошлое, голос его звучит почти снисходительно.       – Вижу, тебе несколько приелось столь… выдающееся общество, – шепот на грани слышимости, столь непривычный для него, для их прежних долгих ночных разговоров.       – Есть причины предполагать подобное? – она пытается остаться на грани вежливости, не скатываясь в эмоции. – Или ты все сравниваешь с нашей дружбой?       – С дружбой? – со смешком тянет Мейо. Равнодушную маску держать не получается ни у нее, ни у него. – По крайней мере я не прячусь за чужими спинами.       Мерцелла выдыхает зло. Отставляет чашечку с недопитым кофе чуть громче, резче, чем то рекомендуют нормы этикета. Так говорить он права не имеет, и не важно о ком из ее спутников.       – Ты делаешь многое, – глубокий вдох, и Мерцелла мысленно считает до пяти. Выдыхает, – Очень многое. Но все еще не имеешь никакого права судить других.       – Отчего же? – Мейо срывается в резкий шепот, еще немного и их едва начавшийся диалог перерастет в нечто колючее, злое. Все же, в ее нелепом детском прозвище определенно был смысл. – Или моей заботы уже недостаточно, зл… подруга?       Боковым зрением она отмечает, что Айен замер и теперь смотрит на них, сквозь них. Но Мерцелле нечего скрывать: о ее – их – прошлом братья знают прекрасно. Она гасит очередную колкость, подслушанную у Лайса, и произносит то, что Мейо явно не ожидал услышать.       – Ты лучше, чем я заслуживаю.       Мейо замирает – смысл сказанного доходит до него не сразу. Разворачивается к Мерцелле всем корпусом, она же отмечает, как поднимается Айен со своего места, заслышав раздавшийся со стороны коридора шум. Слова так и остаются замершими, непроизнесенными и она оборачивается сама – вернулся Лайс. Он судорожно сжимает кулаки. Секунда – и сорвется, так, что не удержит никто.       И Кайла.       Наемница стучит костяшками пальцев по обшитой металлом двери, бегло скользит взглядом по присутствующим. Остается серьезной, слишком серьезной для своего привычного образа и Мерцелле заранее не нравится то, что она сейчас произнесет.       И она произносит. Совершенно не обращая внимания на привычные деловые рамки и основы вежливости.       – В твоем прекрасном саду завелась крыса, лебеденыш.       Мейо недоверчиво приподнимает светлую бровь, не желая верить услышанному. Стилус в пальцах Айена с треском ломается, падает на пол – он понял, почувствовал, что что-то не так, едва увидел Лайса. Как и сама Мерцелла. Мейо же… он совершенно не имеет понятия, через что они прошли.       – Здесь только проверенные люди! – еще секунда, и Мейо в полной мере осознает услышанное. Пусть и не верит до конца. Но все это вопрос времени. – Есть доказательства?       – Можешь сказать спасибо, – Кайла кивает в сторону Лайса, – что он решил прогуляться, пока вы спорите, кто за главного, и увидел, как некто странный решил слить информацию о ваших планах.       – Меньше воды, наемница, – Мейо пытается напомнить о субординации, но тщетно.        – Где? – Айен, выросший за плечом Мейо, задает единственный вопрос.       – Кажется, это можно считать за... подсобку? Недалеко от ангаров, – Кайла с преувеличенным интересом изучает свои ногти. – Не стали тащить его сюда, но не беспокойся. Я оставила пару своих людей.       Лайс кивает, но внутри явно порывается вернуться к своему – очередному – пленнику.       – Крыса еще жива. Думаю, сейчас это важно.       – Нет ощущения… – Мерцелла запинается, медлит почти нарочно, – что все это ловушка?       – Возможно, – Кайла пожимает плечами, последние намеки на ее несерьезность исчезают. – Но бездействие ничем не поможет. Ни заключенным, ни… нам.       И все это слишком. Слишком похоже на то, что Мерцелла уже видела. Что показал ей Поток несколько часов назад.       Айен молча кивает Мейо и вслед за Лайсом, вызвавшимся проводить, спешно исчезает в полумраке коридора. Мерцелла сжимает и разжимает дрожащие пальцы. Сдается на милость Кайлы, упрямо тянущей ее в сторону диванчиков.       – Присмотри за ней, – не то просит, не то приказывает Мейо, но Кайла лишь молча хмыкает, словно его тон совершенно ее не цепляет.       Мерцелла не понимает, зачем Кайле все это. Зачем возиться с ними. С ней.       Скучно? Слишком мало. Внезапная привязанность? Невозможно.       – Я обещала.       Кайла ограничивается парой слов после того, как Мейо, проверив оружие, торопливо уходит в сторону посадочной площадки и ангаров. Последние пару минут он будто бы решал задачу – стоит ли Кайла его доверия.       – Обещала кому? – настаивает Мерцелла на ответе, впрочем, особо на него не надеясь. – Себе или брату?       – Это так важно? – Кайла занимает соседний диванчик, изучает ее задумчивым взглядом. Будь она свободна в своих действиях, то не осталась бы здесь, с ней.       – Кажется, я задала вопрос первой.       – Какая храбрая птичка, – несмотря на слова, на все происходящее вокруг, Кайла выглядит довольной. – Береги свою стайку, раз уж посчастливилось найти ее в этом хаосе.       Мерцелла кивает. Ей… ей, пожалуй, начинает нравиться. И она спрашивает вновь.       – А как же Килао?       – Он живет местью. Думаю, тетушке пора открывать обратный отсчет.       – Так ты знала?       – Всегда, птичка. – произносит Кайла с усмешкой. – Так что напели тебе твои сны? Стою ли я твоего доверия? Или, – ее ухмылка становится чуть шире, с легкой безуминкой, – как и он считаешь меня сумасшедшей?       – Я не считаю, – раздается голос Лайса почти над ухом. – Я знаю это наверняка.       Увлеченная новыми тайнами, Мерцелла упускает момент его появления и теперь не представляет, что именно услышал волчонок из их разговора.       – И давно ты подслушиваешь? – качнув головой, выдыхает Мерцелла. – Или вновь скажешь, что мы слишком громко думаем?       – Нет, – отрезает Лайс с привычной грубостью. – Вы как будто уже забыли о…       – Тяжело, когда вокруг одни влюбленные идиоты, – словно свершившийся, неоспоримый факт произносит Кайла.       – На себя посмотри.       – Так не говорят человеку, в чьей помощи нуждаются, – она цокает, игнорируя шпильку Лайса.       – А похоже, что я нуждаюсь в твоей?       – Спроси у нее, – она кивает в сторону Мерцеллы. Хрустит пальцами. – Сам же предлагал разделиться до того, как вырубил стукача.       Мерцелла выдыхает. Астория. Точно.       – Все так, – подтверждает волчонок, будто слыша ее мысли.       И… чертов Поток вновь не позволяет игнорировать видения. Множество нитей, среди которых затерялась одна, единственно верная. Ей осталось лишь сделать выбор и Мерцелла произносит:       – Хорошо. Я согласна с твоим предложением. Осталось убедить остальных.