Часть 1, в которой все не так и не этак

      Изуку Мидория давно привык к тому, что вокруг все время что-то да случается. То на магазинчик у дома нападут семеро с лопатой и без топора, то ближайшие три квартала останутся без света, потому что кто-то от души чихнул, держа в руках джойстик, то Каччан улыбается и ведет себя, как паинька. Словом — что ни день, то черти что. Непредсказуемость и некоторый маразм вскоре стали новой повседневностью.       Особенно уникально проходили геройские практики. Сначала ты думаешь, что вот уже завтра будешь спасать людей и получать за это тонну восхвалений, но, на самом деле, в основном первокурсников ожидало лишь радостное и веселое заполнение отчетов. Вместо изнурительных, но благотворных ночных патрулей их отправляли на короткие и в самых тихих районах, которые только можно было отыскать. Конечно, инциденты случались — Мидория так вообще споткнулся об Ному — но они были действительно случайностью и покрывались страховкой. Самые первые стажировки — это, скорее, про опыт: про наблюдение за взаимодействиями старших товарищей, про побеги от журналистов, про оригами из неправильно распечатанного документа. Спустя пару недель вдруг падала монета на банковскую карту, и ты, вроде как, оказывался и не против еще покорпеть над ворохом макулатуры.       Порой мини-стажировки устраивала и сама Юэй, так, чтобы студенты не расслаблялись. Они отправлялись на короткие патрули по разным районам, по возможности практикуя совместную работу. Стандартно для таких вылазок выбирались те дни, когда возможность организованного нападения или бунта была наиболее низка, но никакая система прогнозирования не идеальна.       — Да как эту тварь контрить! — взвизгнул Каминари, резво юркая в сторону. Непонятная склизкая субстанция шмякнулась о то место, где только что была его голова, и бетон звонко зашипел. Блондин вмиг побледнел.       — Ну ты давай, прям в объятия ей бросся! Уйди нахер с поля зрения, не видишь, у него глаз больше чем у тебя хромосом!       — Ой, какой ты сегодня нежный! — Бакуго на это только оскалился и кувыркнулся, избегая выплюнутой в свою сторону слизи.       Переулок заволокло дымом. Студенты кричали друг на друга и в пустоту и скакали по округе, отчаянно пытаясь вывести взбесившегося гражданского с жилого района. Это был подросток, судя по одежде, из неблагополучной семьи; на его сероватого оттенка коже зияли черные волдыри, а футболка была испачкана в грязи. Он то ли ревел, то ли пытался кричать: из горла не выходило ничего, кроме хрипов и бульканья перед тем, как он вновь выплюнет… что бы то ни было. Он загнанным зверем крутился вокруг и все его несколько глаз смотрели по-затравленному знакомо.       Изуку ударил себя по щеке и переключил внимание на сжавшуюся за мусорным баком шпану. Несколько мальчишек разного роста и, скорее всего, возраста. Если он правильно помнит, сначала их было четыре. Но сейчас жались друг к другу только три.       — Иида! — он одним прыжком добрался до друга, что последние несколько минут обрывал телефоны академии. Тот вскинул голову. — Там один ребенок куда-то делся, я пойду поищу его.       — Да что за имбецилы-то, — взвыл за его спиной Серо, но Изуку продолжения бравады уже не услышал, не считая короткого вздоха Ииды и последовавшего за ним нового гудка.       На самом деле, с данным утверждением было сложно не согласиться: Целлофан этих детей еще в первые десять минут вытащил из эпицентра и отправил по домам. Или хотя бы до полицейского участка. Но подростки, по какой-то причине, упрямо вернулись, покричали что-то в спину тому, беснующемуся, и распалили его истерику еще больше. Шото тогда ругнулся: и что это было за дурацкое представление?       Изуку промолчал, но словно бы догадывался: никому не хочется иметь проблем с тем, что их издевательства довели кого-то до причудного выброса. Проще было дождаться, пока все уляжется, предложить проводить друга до дома, а там принудить его к молчанию.       Плавали, знаем.       Изуку остановился на мгновение и влепил себе еще одну пощечину. После вздохнул. Возможно, он не прав. Все необязательно должно быть так; он приложил ладонь к груди и несколько раз глубоко вдохнул и выдохнул. Нужно успокоиться. Что бы ни произошло, сейчас этим детям нужна помощь.       Изуку позволил себе еще минутку на то, чтобы придти в себя, и вдруг различил в общем шуме звонкий девчачий визг.       — Вот ты где! — Изуку схватил пропавшего ребенка за локоть, и тот от души боднул его по голени. Потом громко ойкнул и, стушевавшись, уставился на него. Изуку изо всех сил пытался сохранить улыбку. — Зачем убежал?       Мальчишка продолжал молчать. Изуку перевел взгляд на девочку и вздрогнул. Она выглядело знакомо. И эти пучки на голове…       — Он дерется! — быстро сориентировалась малышка и обвинительно тыкнула в мальчонку пальцем. Мальчонка весь встрепенулся и хотел было уже ляпнуть что-то в ответ, но вдруг передумал и спрятался за его ногой. Так и хотелось сказать, что там, вообще-то, гражданский с ума сходит, но Изуку прикусил язык.       — Почему ты…       — У нее нож! — наконец гаркнул ребенок и вцепился в его штанину. — У нее нож, она больная! Я случайно! Случайно! Убери ее!       Девочку вдруг всю тряхнуло и она отступила к стене, испуганно переводя взгляд с мальчишки на него. Малышка стала перебирать низ юбки-солнышка дрожащими пальчиками и оглядываться вокруг, словно не могла решиться убежать. Но почему? Изуку нахмурился, но и рта не успел раскрыть.       — Лови ее, лови, ну! — мальчишка стал дергать его за руку, и Изуку едва не чертыхнулся. Ни подумать, ничего. Он прислушался: кажется, шум стих, а кислый запах стал успокаиваться. Изуку поднапрягся и различил тихий перезвон полицейской сирены… он выдохнул.       — Так, беги обратно, — он присел на корточки перед подростком, — помощь прибыла. Тут я разберусь.       Ребенок икнул, бешено закивал и, звонко скрипнув подошвой кроссовок, скрылся за поворотом. Сами там его раскрутят как-нибудь, решил Изуку и перевел все внимание на девочку.       Та держалась из последних сил, чтобы не заплакать, и вся сжалась под его взглядом. Изуку не стал вставать, лишь робко улыбнулся и переместился в позу лотоса. Не хотелось пугать ее еще больше.       Они недолго обменивались взглядами, и постепенно девочка начинала дышать ровнее. Честно говоря, расспросить хотелось о многом. Во-первых, какой еще нож? Что имел в виду тот ребенок, говоря, что он «случайно»? Почему он был так напуган этой девочкой? Изуку начинал понимать, почему Айзава-сенсей любил повторять, что дети не цветы, а самые настоящие кактусы.       — Что случилось? — мягко начал Изуку. Девочка вместо ответа потупила взгляд в свои лакированные ботиночки и прикусила нижнюю губу. У нее клыки, понял Изуку.       У этой девочки светлые волосы, два неаккуратных пучка, янтарные глаза, клыки и нож. Изуку нахмурился.       Так, еще раз. Где нож?       — Химико! — он повернул голову, услышав еще один детский голос. На этот раз мальчишеский. В их сторону бросился светловолосый мальчик, на вид не шибко старше девочки, и обнял ее за плечи, вставая между ними. У этого ребенка были серо-голубые глаза; одежда его была простой, но чистой и поглаженной. Изуку перебрал знакомые лица в своей голове, но никого не вспомнил.       — Джин! — пискнула Химико и вцепилась ладошками в рукав рубашки мальчишки. Тот слегка зарделся, но продолжал упрямо смотреть Изуку в глаза. Джин. Джин. И кого из них звали Джин?       — Привет, — Изуку продолжал осторожно улыбаться, — меня зовут Изуку, я учусь на героя. Я забеспокоился, что у твоей подруги был конфликт с другим мальчиком, и хотел спросить, все ли в порядке.       — Он хороший, — тихонько прошептала Химико. Изуку внутренне выдохнул. — Вроде.       — Дуреха, нельзя никому доверять! — отчеканил Джин, и Химико грустно поддакнула. Изуку грустно проигнорировал вибрацию телефона в кармане. — И почему ты с нами не побежала? Даже Атсухиро побежал!       Изуку вдруг понял, как же неудобно, что им не раскрывают имен злодеев. Можно было бы понять, правдивы ли его опасения.       «Случайно». Как бы так позвонить своим и спросить, а что у того ребенка за причуда? На всякий случай. Изуку посмотрел с мгновение, как переговариваются дети, и украдкой достал из кармана телефон.

[Шото, извини, до вас дошел тот мальчик?]

[Да. Почему ты игнорируешь звонки? Нам пора уходить.]

[Форс-мажор, уезжайте без меня. Какая у ребенка причуда?]

[Что-то вроде омолаживания.]       Изуку вздохнул. Ну да. Как же он без омолаживания?       Надо будет попросить, чтобы Каминари сфотографировал отчет. Может, там будет написан период действия причуды. С другой стороны, должно быть, из-за того, что тот ребенок нервничал, причуда сработала некорректно. Ладно, не суть важно; Изуку убрал телефон обратно в карман и встал с асфальта. Дети тут же примолкли.       Не успел он и шага сделать, как руку вдруг опалило жаром, и Изуку негромко воскликнул и отскочил назад. На него злостно пялился еще один ребенок. Похожий на Шото. Очень похожий на Шото. Неприлично. Изуку дернул пальцами: больно, но не слишком. Этот мальчик отступил к друзьям, бросая на них короткие взгляды, словно проверяя, все ли в порядке. Его правая ладонь была слегка обожжена.       Вот не говорите ему, что это Даби. Ну пожалуйста.       Так. Значит, это Тога и Даби как минимум. Изуку сделал дерзкое предположение, что светловолосый мальчишка — это Твайс. Оно сходилось с тем, что Джин беспокоился за Химико и первым побежал ее искать. Даби, вроде как, с Твайсом был дружен, поэтому он второй, кто вернулся.       Хорошо. А Атсухиро — это вообще кто? «Даже он побежал». Тогда, должно быть, в каком-то роде этот Атсухиро — в компании авторитет. А кто мог бы у детей стать авторитетом? Тот, кто постарше остальных. Изуку прикинул, кто там вообще остался из близкого круга (а у злодеев была тенденция ходить либо по одиночке, либо гордо всем составом): Шигараки, Спиннер и Компресс. Томура отметался тут же, он и не Атсухиро. Спиннер, судя по голосу и поведению, довольно молод. Значит, Компресс?       Изуку скосил глаза в сторону: ну да. Из-за угла выглядывало три головы, самая высокая из которых принадлежала некоему шатену. Дальше шли довольно крупный для ребенка ящер и совсем хрупкий брюнет, который по какой-то причине совсем не сводил с него, Изуку, глаз.       Телефон вновь завибрировал, а Изуку не мог решить, чего хочет больше: громко взвыть или набрать номер белых палат. Ну и что прикажете ему делать с шестью маленькими злодеями посреди учебной недели?