5. Париж

Белла зашла к себе в номер. На часах было пять утра, а на душе полный восторг. Нет, кажется, они никогда не избавится от этой своей жажды адреналина. Какая ночь, подумать только. Разгромленный наполовину клуб, напуганные посетители, уложенные двухметровые вышибалы на землю, драка на дуэли с хозяином клуба и его арест за мошенничество в особо крупном размере вместе со всеми его подельниками. И всё это в компании обаятельного шикарного мужчины, великолепно владеющего магией в моменты, когда его не отвлекает ничья шикарная грудь. Белла довольно усмехнулась, прямо в одежде падая на застеленную кровать. Почти две недели они во Франции, и с каждым днём ей нравится тут всё больше и больше. Если сначала хотелось побыстрее поймать преступников и вернуться домой, то сейчас где-то в подсознании закрадывалось желание, чтобы они провалились сквозь землю, и на поиски ушёл ещё не один месяц.

***

И, как назло, через два дня, во время патрулирования, на котором обычно ничего не происходило, в тот момент, когда Белла взяла Даниэля за руку, уже открыто дразня и заигрывая, значок его вспыхнул красным. Беллатрикс выругалась про себя, и они тут же трансгрессировали. На банду преступников наткнулись Рабастан и Люси. Последняя, несмотря на вид простой глуповатой блондинки, оказалась совсем не такой, и уже держала под связывающим заклинанием одного из преступников, одновременно помогая Рабастану сражаться с остальными и держать ещё двоих. Всего их было пять. Значит, они все здесь. Беллатрикс с Даниэлем появились первыми и вступили в бой, в ту же секунду трансгрессировал Рудольфус со своим напарником и немедля кинулся на подмогу брату. Лестрейнджи были великолепным дуэтом в драке, понимая друг друга без слов, а когда к ним присоединились Барти и Белла, помощь остальных и вовсе не понадобилась. Враг был повержен. Переместив в отдел всех задержанных, компания мракоборцев встретила лучи закатного солнца, выйдя из здания министерства магии Франции. Затем Севидж предложил всем отправиться в ресторан при их отеле и отметить успешное дело. Его бурно поддержали и через пять минут всей компанией уже расположились за столом на веранде. Все были весёлыми и довольными, предвещая отдых и скорое возвращение домой. Все, кроме Беллы, которая абсолютно перехотела возвращаться в Англию, и Рудольфуса, который последние дни ходил мрачнее тучи и постоянно огрызался на подругу и брата. А потому неудивительно, что когда все прилично выпили, эти двое, отойдя от стола, сцепились друг с другом, почти крича на весь холл. — Да что ты огрызаешься на нас с Рабасом постоянно? Сколько можно портить настроение? — возмущённо наехала на него Белла. — Потому что вы оба меня бесите. Что он общается с этой полу-вейлой, с которой у него нет никакого будущего, ведь родители её не одобрят, а он потом страдать будет, что ты с этим… — он явно не нашёл слов, чтобы выразить своё отношение к Даниэлю, которое портилось с каждым днём нахождения во Франции. — Зато вы с Краучем — пример для подражания! — с сарказмом усмехнулась Белла, — всё время вне работы проводите в клубах, трахая каждый день новую бабу, нам с Рабасом тоже так делать? — Да лучше и так, — психанул Рудольфус, — а то Рабас сейчас привяжется к этой вейле, околдовавшей его, и будет потом страдать по ней, а она не дура, видит, кого околдовывать. Сбежит потом из дома он ради неё, и родители с ума сойдут, и всё из-за вейлы. А этот кретин с тебя глаз не сводит, взглядом уже раздевает и не упускает возможности меня в грязь втоптать. — Да успокойся ты, Рабас просто дружит с этой девочкой, у них ничего нет, они прекрасно общаются, а она очень даже хороший человек. А что до самого Рабаса, то с каких это пор ты считаешь его предателем, который станет бросать родителей и семью? — Да чёрт его знает, что там с гормонами ему в голову ударит. Ты же вон вешаешься на шею этому уроду. — Ммм, так, может, — она подошла ближе, — ты ревнуешь? Завидуешь? Впервые нашёлся кто-то, кто не меньше тебя привлекателен для девушек, превосходит тебя по силе и форме, вот ты и взъелся на него? — Нет, Белла. Я просто вижу, что он конченый лицемер, пока вы все без ума от него. И поэтому меня бесит, что ты с ним общаешься. — Руди, хватит, — серьёзно сказала Блэк, — и он очень даже неплохой волшебник, ровно как и человек. — О, ну это пока он не затащил тебя в постель, — выплюнул ей в лицо друг, выйдя из себя. — Знаешь, что? Иди к чёрту со своим паршивым настроением и не порти его другим! — Белла развернулась на каблуках и направилась обратно на террасу, возвращаясь за стол к товарищам. Сидевшая около Бержерона Габриэль была как всегда одета с иголочки. Идеальная укладка свидетельствовала о том, что в задержании преступников она особо не участвовала. А идиотский смех и постоянная реакция на каждую реплику своего начальника начали порядком раздражать Беллу. Рудольфус до конца застолья так и не вернулся в компанию. Когда на террасе стало прохладно, все начали расходиться. И только этих двоих, кажется, как всегда, грел изнутри виски. Или не только виски. Ну, как двоих. Габриэль всё ещё сидела около Даниэля, якобы случайно задевая его рукой и заботливо подкладывая ему закуску на тарелку. Он не мог сегодня отправить её спать, как раньше, ведь преступник уже был пойман, и дальше их ждали выходные, а не рабочие смены. Но когда подвыпившая девушка начала в край наглеть, его нервы тоже сдали. — Я обычно никогда не предлагаю дважды, но вы открываете во мне новые грани, Беллатрикс, поэтому я всё же рискну. Пойдёмте на свидание? Сейчас. От этих его слов у девушки, сидящей рядом, чуть не отвалилась челюсть, ведь в этот момент её рука старательно касалась руки начальника, почти в наглую её поглаживая. — А пойдёмте, — усмехнулась Белла, вставая из-за стола вслед за мужчиной, и положила руку в его протянутую ладонь.

***

Они гуляли почти всю ночь, трансгрессируя в самые красивые места Франции, а в красоте этот мужчина определенно знал толк. Разговаривая обо всём на свете, они под руку ходили по тихим улицам или, наоборот, перемещались в самую гущу толпы оживлённых молодых волшебников рядом с каким-нибудь популярным ночным заведением. В толпе было так тесно, что невольно приходилось чуть не вжиматься друг в друга, и Белла была отнюдь не против. Она вдыхала ночной и такой свободный воздух Франции, влюбляясь в эту страну по уши. И, кажется, не только в страну. Она таяла от невинных прикосновений мужских рук, а черти внутри умоляли о большем. Но чёртовы слова Рудольфуса никак не выходили из её головы. Беллатрикс отрыла глаза после очередной трансгрессии. Он приберегал это напоследок. Перед ними стояла, мерцая тысячами огней, Эйфелева башня. — Ты можешь сказать, что я до жути банален, приведя тебя сюда, но мне всё равно, — подошёл сзади мужчина, шепча ей прямо на ухо, — ибо Париж великолепен в это время суток. Впрочем, он великолепен всегда. Она чувствовала, как горячая волна желания окатила её тело с ног до головы. Но нет, милый, слишком просто, чтобы я сдалась тебе. Ещё немного помучаем и тебя, и себя. Они гуляли вдоль высаженных цветов прямо у подножья башни и держались за руки. — Ну что мы ходим вокруг да около? — Даниэль вдруг сильнее сжал руку девушки, и хлопок трансгрессии разрезал воздух. Белла затаила дыхание. Под ними теперь был весь ночной Париж, словно лежащий на ладони. Они были наверху башни. Там, где, очевидно, людям быть не положено. Это не смотровая площадка. Это маленькая площадочка выше, почти на самом-самом верху. Мужчина снова подошел сзади. — Впечатляет, не правда ли? Такой масштаб… и когда стоишь тут, на самой вершине, оно всё словно подчиняется тебе, такое крохотное и незначительное. — Да… — протянула тёмная ведьма, рассматривая мерцающий город. Мужские руки легли на её талию, а голос раздался над самым ухом. — Ты была права. Я хочу стать министром, и я им стану. И тогда вся, по крайней мере, магическая, Франция будет принадлежать нам. Беллатрикс опустила голову и увидела, как на газоне внизу теми мерцающими и, несомненно, волшебными цветами, мимо которых они недавно шли, было высажено: Belle — Красиво, — она повернулась к спутнику лицом, имея в виду как вид с надписью, так и его слова, — всё это выглядит как идеальный момент из романов, где мы должны поцеловаться. Думаю, это и было в твоих планах, — она сделала шаг ему навстречу, обходя и кладя голову на плечо, — но ты не учёл одну маленькую деталь, — Белла растягивала слова, наслаждаясь моментом, она сделала шаг назад и усмехнулась, — я не собираюсь с тобой целоваться. И вообще, — тёмная ведьма сложила руки на груди, — ты выглядел более оригинальным человеком, когда мы захватывали клуб, а Париж и правда слишком банален для того, чтобы я тебе сдалась, — её речь была растянутой и откровенно наглой в такой ситуации. Мужчина лишь усмехнулся в ответ. — А я и не ожидал, что с тобой будет легко. Хорошо. Если тебе хочется чего-то необычного, то у меня есть ещё одно место, — он протянул ей руку для трансгрессии, — пойдём. — Но это твой последний шанс, — Белла ещё раз оглядела потрясающий вид перед тем, как вложить свою руку в его ладонь. А дальше, в одно единственное мгновение, произошло это. Он сжал её руку своей. Притянул её максимально близко. А затем, зафиксировав её голову второй рукой так, чтобы у неё не было не единого шанса сдвинуться с места, впился губами в губы темноволосой ведьмы. И они трансгрессировали. Если вы спросите, когда ещё в своей жизни Белла испытывала столько же эмоций, как в это мгновение, она точно скажет — никогда. Гормоны и шок от поцелуя, который, по правде говоря, давно был ею желанным, смешались с огромнейшим выбросом адреналина в кровь от столь безбашенного и смерти подобного поступка. Сейчас она чувствовала только два прикосновения. Его горячие губы и их крепко держащиеся друг за друга руки и ничего больше, но, как только к этому прибавилось ощущение твёрдого пола под ногами, Беллатрикс открыла глаза и мгновенно отлетела от него на несколько метров назад. Мужчина больше не держал её и не препятствовал. Сердце норовило выпрыгнуть из груди. У неё не было такого даже в самых ожесточённых дуэлях, где сражались не на жизнь, а на смерть. Дыхание было сбитым, а волосы растрепались в разные стороны. — Ты! — воскликнула она, — ты ненормальный?! Во время трансгрессии! Когда все соприкоснувшиеся части тела должны оставаться вместе. Оторвись я от тебя хоть на миллиметр, нас бы расщепило так, что это было бы невозможно исправить! Мы могли умереть из-за тебя! — голос её срывался на крик. — Ну, во-первых, я контролировал это. Во-вторых, — он говорил абсолютно спокойно, — во-вторых, признай уже, что у тебя не было абсолютно никакого желания от меня отрываться. Ну, и, в-третьих, ты сама сказала, что я неоригинален. Судя по твоей реакции, я первый, кто так сделал, — самодовольная усмешка тронула губы. Он явно наслаждался тем, сколько эмоций вызвал у непрошибаемой и холодной Беллатрикс. Ты вообще, наверное, первый во всём магическом мире, кто так сделал. — Придурок, — немного успокоившись сказала она, а затем осмотрелась вокруг. Большой и роскошный холл, почти весь из белого мрамора, окружал их. Очевидно, это был вестибюль, возможно, частного поместья, однако размер его был по истине огромным, — где мы? — наконец, приведя в норму дыхание, спросила Белла. — А это вторая часть моей оригинальности, — он сделал два шага ей навстречу, — ты думала, что моей целью будет затащить тебя в постель. Боюсь тебя разочаровать. — И всё же, где мы? — повторила свой вопрос Беллатрикс. Даниэль усмехнулся. — Узнаю настороженность истинного мракоборца, — он сделал последний шаг, остановившись прямо перед ней, — мы в нашем новом доме. — Что? — она подняла глаза, сталкиваясь с чёрными и бездонно глубокими омутами. — Оставайся во Франции. Со мной. Она молчала долгую, казавшуюся вечностью, минуту. А потом, охрипшим голосом, еле слышно сказала: — Точно придурок. Преодолев расстояние в пару сантиметров, она впилась в его губы уже куда более глубоким и страстным поцелуем. Его руки легли на талию, притягивая к себе такое разгорячённое и желанное тело Беллатрикс. — Моя Белль.