Часть 4

      Обед с Дюпен-Чен оказался на удивление приятным. Она была талантливой девушкой, без труда рассказывала о своих достижениях, дизайне для Джагеда Стоуна и победе в конкурсе шляп его дяди, но при этом оставалась скромной. Почти слишком скромной, приписывая часть своего успеха удаче и удачному стечению обстоятельств. Похоже, она привыкла недооценивать себя, но выяснить это было невозможно. – Дюпен-Чен, я впечатлен твоими навыками. Хотя это и неизвестно, но у моей матери скоро день рождения…— Нет, но ей не нужно было этого знать, — и я хотел бы заказать платье. Сколько ты берёшь за консультацию? Если у меня достаточно средств, мы могли бы сделать это прямо сейчас. Она сделала паузу, удивившись. – Я… нет. Обычно я делаю своим друзьям вещи бесплатно, не говоря уже о том, чтобы брать с них деньги за консультацию. Феликс нахмурился. – Как бы… странно это ни выглядело, я не могу позволить тебе работать от моего имени и не платить за это. – Действительно, я должна настаивать, – Ее улыбка дрогнула. – И я тоже. А это значит, что мы зашли в тупик. Может быть, мы можем оставить эту тему на более поздний срок? – Мой ответ не изменится. – Возможно, но… время даст мне шанс, – Феликс посмотрел на нее с решимостью. – Похоже, у тебя сложилось впечатление, что я такой же, как и другие… простаки в вашем классе. Позволь успокоить: это не так. Судя по предыдущим высказываниям, можно предположить, что твои одноклассники и раньше пользовались щедростью, верно? – Я бы не назвала это так… – Тем не менее, именно так все и было. Поставлять подарки на дни рождения или время от времени — это одно, но ты говоришь так, будто регулярно свое ремесло бесплатно. – Они… не могут позволить себе постоянно платить комиссионные. Я могу это понять. Феликс насмешливо хмыкнул. – Францис-Дюпон — частная школа, но они не могут позволить себе комиссионные, которые, судя по твоему поведению, гораздо ниже, чем должны платить человеку твоего мастерства? Если они не могут позволить себе что-то купить, то не должны просить об этом. Это здравый смысл. – Друзья иногда делают что-то бесплатно! – Разве ты не имеешь в виду постоянно? И, несмотря на отсутствие дружбы, я понимаю, что эти вещи должны быть небольшими, как, например, посидеть с ребенком раз в несколько месяцев или принести закуски на учебную сессию, а не работать над одеждой, которая украла часы времени и усилий.       Она на мгновение замешкалась, ее глаза расширились. – Ты никогда… – Она покачала головой. – Они же не просят целые шкафы или что-то в этом роде! – Она огрызнулась. – Кроме того, они ничего не просили с тех пор… с тех пор, как Лайла убедила их, что я над ней издеваюсь. – Рад за них. Но я не это хотел сказать. Дело в том, что я не из тех, кто так пользуется своим преимуществом. Она оскалилась. – И что же тогда ты за человек? Феликс ухмыльнулся. Ему нравилось, когда она злилась. Это было гораздо веселее, чем ее грусть. – Из тех, кто ценит хорошую работу. И готов за нее платить. – Он ухмыльнулся. – Итак, какова цена консультации? Дюпен-Чен была недовольна — нет, это было легко заметить по ее оскалу, — но она смирилась и позволила ему заплатить за консультацию, хотя Феликс не сомневался, что она будет сопротивляться, когда придет время платить за работу. Феликсу… это нравилось. Так редко случалось, что ему удавалось переиграть кого-то, у кого были шансы на победу. Даже то, что она не воспользовалась своим преимуществом, было захватывающим; он даже не заметил, как помог ей. Это само по себе было тревожно, но не до такой степени. В этом не было ничего сложного — по большому счету, он просто разговаривал с ней. Он защищал будущие инвестиции. Он не сомневался, что Дюпен-Чен когда-нибудь станет потрясающим модельером, превзойдя даже его дядю. И если она будет к нему благосклонна… Они закончили консультацию за десять минут до обеда, остановив свой выбор на стилизованном жакете из бисера. Посуда была передана на кухню, где Мистер Дюпен глазировал дюжину кексов, и они начали свой короткий путь в школу. Это был продуктивный обед, один из лучших за последние недели. До смены школ Феликс часто обедал на скорую руку и отправлялся в библиотеку, чтобы поработать. В те два месяца, когда он не посещал школу, ухаживая за умирающим отцом, он обедал в одиночестве в их поместье, а его мать часто была слишком занята, чтобы выкроить время для полуденного приема пищи. Но теперь, в Париже… он решил, что сможет привыкнуть к подобным обедам, если Дюпен-Чен будет и дальше развлекать его. Вместе они вошли в класс, где их встретила толпа, окружившая плачущую Лайлу. Когда они вошли, девочка подняла голову, и на ее лице появилась ухмылка, а затем она снова впала в самодельное отчаяние. – М-Маринетт!!! – Феликс усмехнулся. Она даже не могла правильно произнести ни слова. – Как ты можешь говорить обо мне такие гадости! Дюпен-Чен вздохнула, уже смирившись с ситуацией. – Какие вещи? – Ты! Ты даже не помнишь?! – Лайла захлебнулась рыданиями. Ее лицо даже не было мокрым. – Ты загнала меня в угол в туалете во время обеда и сказал… И сказала, что из-за тебя я потеряю всех своих друзей! Как ты могла?! – Да, Дюпен-Чен, как ты могла? – повторил Феликс с явным сарказмом в голосе. Дюпен-Чен обернулась и посмотрела на него. – Телепортироваться обратно в школу во время нашего разговора, чтобы угрожать кому-то, и это еще более впечатляет, если учесть, что я лишь на секунду отвлекся от тебя. Наглость. Какая наглость.       Толпа, казалось, была потрясена, словно не помнила, как Дюпен-Чен выходила через парадную дверь. Возможно, они и не помнили. Возможно, лгунья так их разозлила, что им стало все равно. Как бы то ни было, сомнение, казалось, просочилось в ряды студентов, и несколько человек — рыжеволосый мальчик и розовощекая девушка — бросали на Росси подозрительные взгляды. Тем не менее нельзя не восхититься способностью Росси вновь завоевать всеобщую симпатию. Она направила на него трясущуюся фигурку. – Т-ты ее прикрываешь! Я слышала, как ты разговаривал с ней, когда она уходила; ты, наверное, охранял дверь в ванную! Феликс насмешливо хмыкнул. – Да, потому что мне нечем заняться, кроме как играть в лакея перед кем-то, кого я сегодня встретил, и прятаться возле женского туалета, – Он обошел Дюпен-Чен и направился к своему месту. – Возможно, если бы ты использовала свой мозг, ты бы спросила, видел ли кто-нибудь, как я уходил с Дюпен-Чен. А ведь и правда! Кто-то видел. – Он жестом указал на Адриана, который до сих пор хранил молчание. – Ну что, дорогой кузен, расскажешь кому-нибудь, где я был в последнее время? Или для этого нужно отрастить позвоночник? Адриен бросил на него неприличный взгляд, но обратился к классу. – Он говорит правду; я видел, как они вместе уходили в пекарню Дюпен-Чен. Коллективный гнев класса улегся, и они начали расходиться, а некоторые даже извинились перед Дюпен-Чен, когда она вернулась на свое место рядом с ним. Росси выглядела разъяренной, а девушка Леди WiFi пыталась успокоить ее, говоря, что она, вероятно, приняла за Маринетт кого-то другого и все будет в порядке. Феликс был уверен, что она собирается устроить очередную истерику, когда в комнату вошла мадам Бюстье, чтобы продолжить занятия. Феликс уже готов был начать делать записи в своем журнале в кожаном переплете, как вдруг его руку коснулся листок бумаги. Дюпен-Чен ткнула в него своим блокнотом со спиралью, на странице было написано только «Спасибо». Феликс отстраненно заметил, что она пишет очень красиво. Он встретил ее взгляд, и она улыбнулась, маленькая, но милая. Он кивнул в ответ и протянул ей блокнот. Не за что его благодарить, сказал он себе. Он просто не мог терпеть такую очевидную ложь.