Часть 22

      Феликс моргнул один раз. Дважды. Что?       Что?!       Как?! Из всех в этой проклятой школе, как Адриан узнал, что он совершил акт вандализма в шкафчике? Сезер, он мог бы согласиться выяснить это. Может быть, умный ребенок, Макс или кто-то еще. Даже Росси он мог принять, но Адриан?!       Класс потрясенно молчал. Сезер развернулась на своем месте и уставилась на него расширенными глазами. Он даже не осмеливался взглянуть на Маринетт, вдруг ее выражение лица выдаст, что она знает (он знал, что она знает, он сказал ей, но что бы сделал класс, что бы сделала Сезер, если бы они узнали, что она знала…)       Адриен отвел взгляд в сторону, вернувшись к Росси. — Я не хотел ничего говорить… потому что ты мой кузен, и ты мне небезразличен, но Лайла убедила меня больше не молчать. Я видел, как ты разрисовал шкафчик Маринетт после тренировки по фехтованию в тот день. Ты должен извиниться, Феликс!       Подожди.       После… тренировки по фехтованию? Феликс ворвался в школу посреди ночи, чтобы закрасить эту раму. В здании никого не было. Он проверил. О чем, черт возьми, говорил Адриан…       Он поймал взгляд Росси. Самодовольная, кошачья ухмылка сказала ему все, что нужно было знать.       О, эта отвратительная троллиха. Каким-то образом, пытаясь подставить Феликса и добиться его отстранения, она умудрилась обвинить его в преступлении, которое он действительно совершил!       На лице Феликса появилась ленивая улыбка. — После тренировки по фехтованию, говоришь? Тогда почему ты единственный, кто меня видел? Или даже увидел напыленное послание до утра? Тренировки по фехтованию заканчиваются в 4:30, и у меня было бы много других свидетелей… если только ты не врешь.       Адриан вздрогнул и посмотрел на Росси, которая ободряюще сжала его руку. Как ей удалось уговорить Адриана согласиться на это?       — Тренер немного поговорил с тобой после тренировки, верно, Адриан? — Росси крепче сжала руку Адриана.       — Т-так точно. Мы немного поговорили, но к тому времени, как я ушел, почти все остальные уже ушли. А потом я увидел тебя.       — Правда? — Феликс произнес это слово, глядя на кузена. — И я полагаю, ты не помнишь точное время? Так что мы можем проверить камеры.       — В раздевалке нет камер, — быстро ответила Росси.       — В раздевалке — нет. Но за пределами раздевалки есть камеры наблюдения, не так ли? Если есть запись того, как я входил в раздевалку в то время, о котором вы говорите, тогда я признаю, что совершил акт вандализма. — А записи никак не могло быть. Феликс проник в школу в нерабочее время, отключив автоматические выключатели, чтобы не было никаких записей. Им не на чем было стоять.       Адриан сглотнул и уставился на Феликса.       — Может, это и не видеозапись, но как насчет фотографии?       — Простите?       Адриан показал свой телефон классу, и сердце Феликса замерло. Потому что там была фотография, на которой Феликс держит баллончик с краской в раздевалке, украдкой оглядываясь по сторонам. На заднем плане через окно было видно солнце.       Феликс в ужасе уставился на своего кузена. — Адриан… — прошептал он, едва слышно перекрикивая внезапный шум в классе. — Что ты наделал?!       — Адриан? — спросила Маринетт, единственная, кто находился достаточно близко, чтобы слышать его.       Потому что эта фотография никак не могла быть подлинной. И если только Росси не скрывала поистине потрясающие навыки фотошопа, то существовал только один человек, который мог выдать себя за Феликса настолько хорошо, чтобы эта фотография могла существовать.       И что еще хуже, из-за отвратительных насмешек одноклассников, из-за обнаженного предательства на лице Альи, он знал, что никто ему не поверит.       Росси ухмыльнулся. — Ну что, Феликс? Ты собираешься признаться или будешь отрицать реальность?       Феликс вперил в Росси свой самый страшный взгляд. — Я думаю, — сказал он, перекрывая шум, — что вы узнаете об этом от моих адвокатов.       Она ухмыльнулась — неужели она действительно думала, что подставить кого-то в преступлении не будет уголовным преступлением? Когда ее защищала не кто иная, как мадам Бюстье. — Феликс, хватит! Немедленно отправляйтесь в кабинет директора! Вандализм — это серьезное преступление, которое ты будешь обсуждать с директором Дамоклом и своей матерью.       Феликс пытался придумать, как защититься, что сказать, чтобы спастись, но ничего не получалось. Он не мог защищаться здесь. Он встал и окинул ненавистным взглядом класс.       — Заберите и свои вещи, — добавила мадам Бюстье. — Сомневаюсь, что вы останетесь в школе после этого собрания.       Собрав свои вещи, он ушел, увернувшись от шальной ноги одноклассника и не обращая внимания на неприятные взгляды. Они всего лишь овцы, напомнил он себе.       Но Алья…       Позади него раздались шаги, и появилась Маринетт с раскрасневшимся лицом, запыхавшаяся. — Феликс, подожди! — крикнула она, остановив его посреди пустого коридора школы. — Я знаю, что на фотографии не ты, я поговорю с директором Дамоклсом, так что не волнуйся…       — Маринетт. — Он схватил ее за руки. — Меня отстранят от занятий на несколько дней, как минимум.       Она покачала головой. — Мы оба знаем, что на той фотографии был Адриан…       — Я должен сказать тебе, чтобы ты не волновалась. У меня уже есть план. — Он вернул ее руки на бока и, гладкий как шелк, снял с пальца кольцо своей семьи и положил в ее сумочку. — Сейчас просто оставайся с Альей. Я не думаю, что из-за этого она вернется на сторону Росси, но я не хочу, чтобы ваша дружба пострадала из-за моих действий. Хорошо?       — …Это первый раз, когда ты назвал Алью по имени.       — Разовая ошибка, я уверен. — Феликс лихо улыбнулся. — А теперь мне пора на свидание с дьяволом. Подождешь меня?       — Обязательно.       Феликс оставил Маринетт со своим самым ценным предметом, а в голове у него крутились различные планы и манипуляции, чтобы все прошло как можно благоприятнее. Мадам Бюстье заявила, что позвонит его матери, которая находится в Англии и не сможет приехать на дисциплинарные собрания в течение нескольких дней. Это означало, что кто-то другой должен был стать временным опекуном.       Он был уверен, что дядя Габриэль с радостью согласился бы занять эту должность для его матери.