Часть 25

      Объективный наблюдатель назвал бы систему безопасности поместья Агресте безупречной. Сигнализация, датчики, сторожевые псы, камеры — все было нацелено на то, чтобы не пускать людей как внутрь, так и наружу. Теоретически Феликс был крысой в ловушке.       Теоретически.       Открыв окно ножом, украденным с ужина, он провел жевательной резинкой по датчику, когда тот открылся, прижавшись к боковой стенке рамы, не давая ему времени включить сигнализацию. Датчик был спроектирован таким образом, чтобы быть незаметным, но не эффективным; Габриэль был параноиком, но он не хотел, чтобы кто-то знал, что он параноик, поэтому датчик включал сигнализацию только в том случае, если был полностью раскрыт.       Феликс подкрался к оконному карнизу — многолетняя гимнастика помогла ему легко держаться на ногах. Примостившись под карнизом дома, вне поля зрения камер наблюдения, направленных на территорию, он пробирался мимо затемненных окон и балконов. Кабинет Габриэля находился этажом выше и за углом, между ними была натянута шпалера, увитая цветущими лианами. Обычно шпалера не выдерживает веса, но Феликс с детства, проведенного в поместье и за его пределами, знал, что она закреплена в стене, чтобы уборщицы могли выходить на крышу, не прибегая к неприглядным лестницам.       Он взобрался на шпалеру, раздавливая под ногами плющ и цветы, хотя и не мог причинить им вреда, получая от этого извращенное удовольствие. Они были живы только для того, чтобы поддерживать идеальный вид поместья. В конце концов они погибнут по его вине, и тогда Габриэлю придется выкладывать тысячи за замену растений.       Окно в кабинете Габриэля было более замысловатым, чем окно для гостей Феликса, с фиолетовыми витражными бабочками по всему периметру. Но Габриэль не позаботился о безопасности. Здесь не было ни датчиков, ни камер, направленных на стекло. Зато была сигнализация. Габриэль объяснял им с Адрианом, когда они были детьми, что она просто предупреждает его, если окно открыто, чтобы никто не выпал. И хотя Феликсу показалось странным, что на окне есть только сигнализация, это было удобно. Она срабатывала, только если он открывал окно.       Поэтому Феликс разбил стекло.       Феликс заглянул внутрь, и осколки стекла блеснули в лунном свете из разбитого окна. Офис выглядел совсем не так, как в его воспоминаниях, когда они с Адрианом стояли бок о бок, сцепившись воедино в какой-нибудь шалости, о которой им читал лекцию Габриэль. Те годы давно прошли, и Феликс не обращал внимания на эти томительные чувства, отдавая предпочтение сейфу, спрятанному за картиной его тети.       Комбинация была приурочена к годовщине их свадьбы. Феликса передернуло — как будто его дядя не имеет отношения к исчезновению тети Эмилии, как будто ему не все равно, — но, по крайней мере, в этом Габриэль был последователен. Сейф распахнулся.       Сейф наполнился множеством сокровищ. Феликс узнал некоторые из них, например красивую брошь, которую когда-то носила тетушка, но другие были более… эксцентричными. Например, соль, усыпавшая дно сейфа. Феликс порылся в нескольких пустых флаконах, покрытых коркой старой, давно испарившейся жидкости, и кристаллах размером с его кулак. Сбоку лежала старая книга в бордовой обложке с тарабарским для Феликса названием и кельтским узлом на лицевой стороне. В бархатном мешочке лежала длинная черная коробка, запертая даже в сейфе, и локон длинных светлых волос.       Он ожидал большего. Корпоративные документы, свидетельства тайных сделок, что-то, что он мог бы использовать для шантажа Габриэля. А не… странные культовые вещи.       Наконец сзади показался серебристый блеск.       Он схватил его и надел на указательный палец обручальное кольцо своей тети, бриллиантовая вставка блеснула в тусклом свете.       — Что, по-твоему, ты здесь делаешь?