Часть 2

Итачи пристально смотрел на склонившегося перед ним раба. В кабинете воцарилась гробовая тишина, нарушаемая лишь быстрым и громким биением сердца испуганного мальчика. Наруто, стоя на коленях, держал голову низко опущенной, не смея взглянуть на своего хозяина. Он чувствовал каждое движение, каждый взгляд Итачи, который наблюдал за ним из-за своего стола, словно оценивая, на что он способен. Медленно, с подчёркнутой аккуратностью, Итачи поднялся и направился к рабу. Шаги были тихими, уверенными, и каждый из них заставлял Наруто вздрагивать. Дрожащие руки мальчика не могли найти покоя, а сердце билось так, будто вот-вот вырвется из груди. Итачи наслаждался этим моментом, чувствуя власть над тем, кто стоял перед ним. Остановившись в шаге от Наруто, он задержал взгляд на его согнутой спине, на дрожащих плечах и стиснутых кулаках. Тишина стала почти невыносимой, пока его безразличный голос не нарушил её: — Назови законы, по которым ты живешь, и последствия их нарушений. Наруто с трудом сглотнул, чувствуя, как комок подступает к горлу. Он знал, что не имеет права на ошибку, каждое слово должно быть идеально точным. Он задержал дыхание и начал говорить, проговаривая всё, что был обязан помнить: — Я, Наруто Узумаки, обязан безоговорочно выполнять все приказы клана Учиха, в первую очередь ваши, господин. Я не имею права на отказ. Если я ослушаюсь — наказание неизбежно. Наруто делал небольшую паузу между каждым правилом, пытаясь держать голос ровным, несмотря на дрожь, которую не мог подавить: — Я не могу показывать никаких эмоций, господин. Не могу проявлять страх, гнев или радость. Я должен быть холодным и бесстрастным. Моя личная боль или радость не имеют значения. Он сделал короткий вдох, боясь, что дрожь в его голосе выдаст его страх: — Я не могу оставаться на улице после наступления темноты, господин. Я обязан быть в своём отсеке до заката. Если я нарушу этот приказ, меня ждёт наказание. Итачи молчал, но Наруто чувствовал, как его взгляд словно проникает сквозь него: — Я не могу общаться с людьми за пределами деревни, господин. Я не имею права связываться с другими ниндзя или покидать территорию Конохи. Любая попытка нарушить это правило — серьёзное преступление. — Я не имею права действовать по своей воле, господин. Все мои действия должны быть разрешены вами или другими членами клана Учиха. Я не могу делать что-то без приказа. Каждое слово казалось ему резким и бесповоротным, как острый клинок: — Я обязуюсь подчиняться охране клана Учиха, господин. Они контролируют мои движения, и я не имею права сопротивляться их распоряжениям. Если я нарушу их приказы — меня накажут. — Я не могу использовать силу Девятихвостого без вашего разрешения, господин. Моя сила принадлежит вам и клану Учиха. Я не имею права распоряжаться ей самостоятельно. Наруто не поднимал головы, чувствуя, как слова, что он проговаривает, стали его собственными цепями: — Я не могу противостоять клану Учиха, господин. Я не имею права на восстание или сопротивление. Любое подобное поведение карается смертью. Он ощутил едва заметный холодный ветерок, который коснулся его щёк. Итачи оставался неподвижен: — Мне запрещено знать что-либо важное о деревне или клане, господин. Я не имею права получать информацию, которая не касается моего положения. Я не должен вмешиваться в дела, которые меня не касаются. Голос мальчика едва заметно дрогнул: — Я не могу носить оружие, господин. Мне запрещено обучаться боевым техникам без вашего разрешения. Я не имею права защищать себя или действовать самостоятельно. — Я не могу говорить о своей боли или недовольстве, господин. Я не имею права жаловаться на свою судьбу. Если я открою рот — это будет считаться нарушением. Я должен молчать и подчиняться. На мгновение в комнате снова повисла гробовая тишина. Наруто закончил свою речь, повторяя заученные правила, и застыл в ожидании. Он знал, что не имеет права на ошибку. Он знал, что любое неверное слово могло стать его последним. Итачи смотрел на него, молча и бесстрастно. В его глазах не было ни злобы, ни доброты — лишь холодный, оценивающий взгляд. Он медленно склонился над мальчиком, наклонившись так, что Наруто мог ощутить его дыхание у себя над ухом. — Ты хорошо выучил свои законы, — прошептал Итачи, его голос прозвучал едва слышно, почти мягко, но от этого стало только страшнее. — Но помни, Наруто… ошибка всегда наказывается. Он поднялся и отошёл от мальчика, а затем снова медленно направился к своему столу, не оборачиваясь. — Встань, — приказал он, сев за стол и делая жест рукой, словно это было незначительное распоряжение. Наруто поднялся, его колени едва не подгибались от напряжения, но он стоял, стараясь скрыть дрожь. В глазах не должно было быть ни страха, ни гнева. Лишь пустота, как того требовал его закон.