Дела семейные

      Ворота в порт были открыты. Цепь валялась на земле уликой, неопровержимым доказательством опасности и решимости. Рамон старался завершить дело и забыл об осторожности. Ночь веяла могильным холодом, морским и злобным. Чёрная вода хлестала о доки, стараясь проглотить. Океан мечтал погрузить наши грехи на морское дно. Интересно, слышит ли его Рамон? Грозовое Небо уж точно слышит. Старый койот напряжён и задумчив. Мы обмениваемся взглядами, а затем расходимся. Я следую, он прикрывает — всё просто.       Запах рыбы и машинного масла напомнил мне о заводе, где прятались трупы. Интересно, сколько на дне морском покоится покойников и скольких уже обглодали рыбы? Среди зиккуратов из деревянных ящиков меня ждал сюрприз. Машина больших парней Ричарда стояла в неподходящем месте, а знакомые головорезы в костюмах убиты. Двое застрелены в спину, а третий, тот самый огромный медведь, лежит у ящика. Три выстрела в грудь, но кровавый след вдоль дерева говорит, что он не ожидал такого поворота. Никто бы не ожидал.       А потом я чую знакомый запах духов, оставшийся в воздухе едва различимым туманом. Сердце бешено колотится, дыхание сбивается. Не могу оставаться хладнокровным даже среди этого ветра. Розали. Она здесь. Рамон решил убрать всю семейку разом и прекратить свою кровавую вендетту. Я должен помешать ему, спасти кошечку. Больше ни одна женщина не умрёт этой ночью.       Доски подо мной воют грешниками в пепле, но я знаю, что это всего лишь крик разума. Я должен сохранять тишину, спокойствие, действовать обдуманно. Не могу, не получается, слишком волнуюсь. Вижу источник света в окнах склада и тороплюсь туда. Запах духов становится всё сильнее, привкус крови во рту. Рамон начал свою расправу.       Аккуратно заглядываю внутрь, едва ли не откусывая себе язык от возбуждения. Нельзя действовать без плана, иначе Рамон убьёт их всех. Давай, старик Хати. Ты должен не поймать, а спасти девочку, так что заставь свою огромную голову родить пару умных мыслей. Вот тебе подсказка: не торопись! Оцени место. Вот оно: семья Дюбуа почти в полном составе. Ричард свисает с крюка, избитый и грязный. Его руки прикованы цепью. Роджер сидит в инвалидном кресле и пускает слюни, как и полагается. Рамон расхаживает с большим ножом, без маски. Твою мать, он просто гора мышц и ненависти. Лев и тигр в одном флаконе. Но где же она, где малышка Розали? Не вижу.       — Я… Я понял… Ты хочешь свою долю, да? — дрожащим голосом лепетал Ричард. Торгуется, даже когда жизнь висит на волоске. — Слушай, это сделать гораздо проще, чем кажется! Мы же вроде как родственники, а по закону…       Рукоятка кинжала пришлась в живот Ричарда. Мне почти жаль ублюдка. Рамон полоснул его по бедру, по плечу, схватил за галстук и потянул к себе.       — Ты не знаешь, чего я на самом деле хочу, Ричард! — прорычал Рамон. — Годы унижения и боли не смоются твоими грязными деньгами! Мне ничего не нужно кроме ваших жизней. Наконец-то они у меня!       Оттолкнув брата, здоровяк подошёл к старику Роджеру. Тигр выражал своё неудовольствие молчанием и тупым взглядом. Рамон присел на корточки и взглянул на него.       — Я знаю, что ты меня слышишь, старый ублюдок. Знаю, что ты всё понимаешь, запертый в этом больном дряблом теле. И нет, этого недостаточно. Этой ночью я буду убивать тебя долго, очень долго, — ликовал Рамон, облизывая губы. Лезвие ножа гуляло по щеке старика, а мой палец на спусковом крючке зачесался. Нельзя рисковать. — Ты не умрёшь так быстро, Роджер.       — С-слушай… Это всё сделал он, да? Обманул твою маму, бросил тебя. Я тут совершенно не при чём! — хныкал Ричард, покачиваясь на цепях. — Гайей клянусь, я даже не знал, что у меня есть младший брат! Я и младшую сестру не хотел-то знать! Давай договоримся! Я свалю из города и…       Скулёж заставил Рамона отвлечься от отца и вернуться к брату. Кулаки колошматили тонкое тело, попадая прямо в живот. Ладно, Ричард, вот ты и на что-то сгодился. Я прошмыгнул внутрь и спрятался за ящики. Подходил всё ближе и ближе, стараясь сократить расстояние. Мне бы ещё пару десятков метров и я точно не промахнусь. Ричард и Роджер преступники, но их смерть будет на моей совести. И вот, когда оставалось совсем чуть-чуть, когда я знал, что больше не промахнусь, то решился и вышел вперёд.       — Замри, Рамон! Ещё одно движение, и я выстрелю в тебя! Руки так, чтобы я их видел.       Широкая спина замерла, здоровенные ручища поднялись вверх. Почти квадратная морда повернулась в мою сторону. О, я помню эти глаза и разбитое стекло в машине, ощущение смерти и невероятную силу. Хорошо, что теперь я управляю ситуацией, а за моей спиной приглядывают.       — А ты всё никак не успокоишься… — тихо прорычал Рамон. — Я думал, что ты мёртв.       — Не только у тебя девять жизней. Теперь брось нож на землю и медленно повернись ко мне.       — Нет, Детектив. Это вы бросьте пистолет.       Запах духов, мурашки по спине и холодный ствол пистолета, уткнувшийся мне в поясницу. Малышка Розали уже давно не беззащитная девочка, а пистолет в её ручках только подтверждает статус. Она взяла всех нас в прицел.       — Мисс Дюбуа. Не могу сказать, что приятно удивлён, — выдохнул я, медленно опуская руку. Пистолет рухнул на деревянный пол.       — Взаимно. Я думала, что вы мертвы, а доктор Карлоф обо всём позаботится.       — Теперь доктор забота хирургов и полицейских. Спасибо, но я не переношу больницы.       — Какая у вас интересная рука, — Розали почти дышит мне в спину. Я чувствую напряжение с её стороны, вижу как Рамон хмурится, глядя на нас. — Знала, что в вас есть загадка.       — Избавься от него! — рыкнул Рамон. — Я убью любого, кто встанет на моём пути! Я слишком долго ждал мести!       — Зачем оно тебе, Рамон? Разве убийства вернут маму? Или годы в приюте? Ты поступаешь не лучше, чем Роджер, когда бросил тебя.       Моя идея была проста и безумна. Воззвать к совести Рамона, к его извращенному чувству справедливости. Когда-то давно он защищал маленьких и угнетённых, а значит в нём должно было остаться что-то хорошее.       — Да что ты знаешь обо мне, легавый? — прорычал лигр, приставив кинжал к моему горлу. Я почти чувствую, как кровь стекает по шерсти вниз. — Ты понятия не имеешь, через что я прошёл!       — Но я знаю, что ты неплохой парень. Ты защищал детей в приюте от хулиганов, но они боялись тебя. Боялись твоей силы, твоей ярости. Ты не хотел этого, просто желал семью.       Мой голос был полон хрипоты и страха, но возымел эффект. Удивление на огромной морде было почти пугающим. Рамон не ждал, что я взгляну на него под таким углом. Мать Земля, я едва ли не первый, кто сказал ему что-то хорошее.       — Откуда…       — Я хотел узнать о тебе больше. Шёл по твоим следам и видел, через какие ужасы ты прошёл! Это неправильно и ты пострадавший, а не преступник! — рычал я, стараясь достучаться. Давай же, большой и страшный, покажи свою доброту. — Кройц, Док, Карла — они все знали, что ты не виноват. Но убивать — не выход.       — Замолчите, Детектив, — велела Розали, утыкаясь пистолетом. — Замолчите или я выстрелю в вас. Рамон…       — А зачем это делаете вы, мисс Дюбуа? Обратились ко мне, копали под свою семью, обратили бандитов. Вы заставили вашего брата сделать грязные дела. Обвинить собственного отца, убить невиновных зверей.       — Вы считаете меня за дуру, Детектив? Что я просто так выложу вам свои планы, а потом засмеюсь и дам вам шанс спастись? Вы пересмотрели фильмов.       — Невиновных? — усмехнулся Рамон. — Они преступники! Все работали на моего отца и этого дурака, братца Ричарда!       — Рамон! Не говори…       — И я тоже? Я бы упёк твою семейку за решётку, будь у меня возможность. Меня так же обманывали, как и тебя. За что убивать меня?       — Ты… — растерялся Рамон, смотря в ноги. — Я не… Я не думал, что…       — А Констанция? Она тоже погибла из-за того, что работала на семью?       Хищные зрачки раскрылись двумя безднами. Рамон сглотнул и едва не выронил нож. Розали больно ткнула меня в спину и зашипела.       — Я велела тебе заткнуться! Рамон, не слушай его! Он подельник Ричарда и моего отца, этот коп всё врёт!       — Я не коп, а Детектив, Рамон. Констанция пришла ко мне, испуганная, искала защиты. Она ничего не хотела плохого.       — Она… мертва?       Голос Рамона был полон боли и отчаяния, злобы и ужаса, осознания неизбежного кошмара и нарастающей пустоты. Я копнул слишком глубоко, задел самую страшную рану. Рамон тяжело задышал, поднимая свои плечи в бешенстве.       — Констанция мертва?! — взвыл здоровяк, сжимая нож. — Н-не может быть!       — Не слушай его, Рамон! Он лжёт! Этот грёбанный сукин сын лжёт! — кричала Розали. — Она жива.       — Пусть докажет, — потребовал я, пытаясь сопоставить несопоставимое. — Кем она была тебе, Рамон? Последним оплотом разума? Единственной, кто понимала тебя? Нет, не только… Ты любил её, да? Добрую и милую девушку, заботливую и честную. Ты хотел ей помочь, так?       — Моя Констанция…       — Закрой рот или я выстрелю, клянусь! — завопила Розали, упираясь стволом о позвонки.       — Почему Розали не сделала всё сама? Она сама привела ко мне девушку, наняла подставного Детектива. Нас подставила твоя сводная сестра, а Констанцию застрелили в моём кабинете. Я видел её голубые глаза, Рамон. Мне жаль.       Пороховая бочка рванула. Взгляд Рамона помутился, он словно вырос и схватил меня за плечи. Но ему была нужна Розали. Стрела разбила большую лампочку, Рамон отвлёкся, а мой локоть оттолкнул Розали. Кулак пришёлся по здоровенной морде, отшвырнув великана прочь. Я бросился к пистолету, но выстрелы у самого уха смешали мои планы. Розали стреляла в меня из своего дамского пистолетика и даже попала в плечо. Хорошо, что оно стальное, а вот грудь — нет. Девушка уже целилась в меня, но мой напарник был рядом. Стрела выбила пистолет из рук.       Рамон бросился прочь, прихватив с собой свой ножище, а я бросился следом. Сегодня я закончу эту кровавую семейную драму. Больше никто не умрёт. Запах соли, холодный ветер и чувство погони заполнили молчаливую ночь. Рамон бы убежал от меня, если бы хотел. Но в его голове сейчас горит огонь ярости и обиды. Его любимая умерла, остатки его семьи использовали его. Он понимал, что вся жизнь загублена. И он натворит много дел, если я не остановлю его.       Прыгнув на пирс, Рамон огляделся по сторонам. Впереди лишь тьма и волны, качающиеся лодки и солёные брызги. Лигр яростно оглядывался по сторонам, ища выход. Но пути назад нет, ведь там стою я.       — Всё кончено, приятель. Сдавайся. Тебе помогут, я знаю, — мои слова пытаются звучать разумно, но мы же оба знаем, что это ложь. Но это всякое лучше, чем умирать.       — Они прикончат меня! Полиция куплена, закон на их стороне! — кричал Рамон, отходя к краю порта.       — Не этой ночью. Розали наделала слишком много бед, её семья даст показания против неё. Давай, Рамон. Всё конечно. Больше не нужно страдать, — говорил я, подходя ближе. Проклятье, револьвер остался там! У меня совсем нет оружия.       — Нет, Детектив. Ещё не конец.       Слишком поздно я понял, что наступал на зверя, зажатого в угол. Я не хотел, Матерью Землей клянусь, не хотел… Рамон набросился на меня, сверкая когтями и клыками, а ещё этот проклятый нож. Прогнившие доски трещали под нами, моря обдавало солёной водой. Я уходил в сторону, надеясь, что смогу увернуться и подгадать удар. Стальная рука защищала от ножа, но Рамон был слишком быстр. Новые шрамы, новые порезы. Он молодой хищник, а я старик. Придётся драться нечестно.       Лезвие вонзилось в плечо, Рамон прижал меня к стене. Безумные глаза сияли в ночи, текущая кровь придала ему сил. Но так он решился оружия и открылся. Кулак в живот выпустил воздух из лёгких, удар в челюсть выбил из колеи. Но Рамон не сдавался. Когти вонзились в мою бровь, пятка пришлась об колено. В ответ я ударил по его коленке, услышав хруст. Мы оба повалились на мокрые доски, кусаясь, царапаясь, рыча и избивая друг друга с такой ожесточённостью, которая охватывает, когда на кону твоя жизнь. Кровь заволокла взор, ярость забрала разум. Или он, или я, всё стало очевидно.       Холодная волна окатила нас, а я осознал простую истину. Я забивал Рамона в живот мохнатой рукой, пока кибернетическая держала за вывихнутую челюсть. Я сломал его шею примерно десять ударов назад. Рамон Дюбуа-Кройц, всеми покинутый, преданный своей семьей и оставшийся без любимой девушки, умер на пирсе безумным и отчаянным чудовищем. У меня не хватало сил, чтобы оттащить его тело. Волны забрали его в тёмную пучину, куда более милосердную, чем жестокий город и хладнокровная семейка.       — Спи спокойно, сынок. Ты своё отмучился.       Возвращаться назад было нелегко. Мокрый, побитый и уставший, я поплёлся обратно на склад, когда услышал выстрелы. Мой револьвер! Проклятье! Вой сирен уже звучал неподалёку, ведь легавые, как всегда, не спешат. Внутри я застал двух выживших и два тела. Грозовое Небо держал Розали за руку, а тигрица не сопротивлялась. Она улыбалась мне, оставшись последней из Дюбуа.       — Прекрасная работа, Детектив, — довольно сказала маленькая хозяйка Атласа, гордо подняв головку. — А где же убийца, что отобрал ваш пистолет и застрелил моих дорогих папу и брата?       — Море забрало его, а вы сегодня будете ночевать в участке. Привыкайте заранее к тесным просторам вашей камеры, — рыкнул я, глядя в хищную улыбку.       — Ну-ну, разве так говорят с потерпевшей? — перешла на снисходительный тон девушку. — Где ваши манеры, Детектив? Я ведь единственная свидетельница вашей невиновности.       — Моей… что?       Малышка Розали держала меня за яйца и готовилась вонзить когти.       — Ну как же? Мой брат Ричард хотел убить отца, сговорился с доктором Карлофом. К счастью, вы оказались очень упёртым и, следуя правилам морали и закона, как настоящий рыцарь, спасли меня. Очень благородно.       — Маленький скорпион обладает самым смертоносным ядом, — изрёк Грозовое Небо, глядя на меня. — Мы были пылью в руках ветра, друг мой.       Недовольный рык вырвался из пасти. Дело было почти закрыто, но я оказался перед дилеммой. Двух важных шишек из Атласа застрелили из моего револьвера. Неопровержимое доказательство, как и слова Розали. Я могу сказать правду и сесть в тюрьму, или позволить крошке выиграть. Она станет боссом Атласа, возьмёт всё в свои правления, а я… Кто знает. Может, получу место получше, новый дом, одежду. И буду до конца дней смотреть в зеркало и видеть труса. Что я должен делать?       И почему? Я вспомнил своё имя, вспомнил, кто я такой. Что я тут до сих пор делаю?       — Лучше бы и я не сказала, — Розали отдёрнула руку, освободившись от Грозового Неба. — Вы же понимаете, что полиция поверит наследнице и единственной выжившей, а не сыщику в розыске и дикарю.       — Вы очень дурная женщина, Розали. То, что вы делаете — это неправильно.       Слова отчаяния, слабости и проигрыша. Ну же, старик, возьми себя в руки. Найди хоть что-то хорошее. Это ещё не конец, Розали Дюбуа. Ты просто отсрочила неизбежное.       — Полиция! Офицер Мурей! — раздался голос. Кот-полицейский спешил к нам, держа табельный пистолет обеими руками. — Всем оставаться на своих местах!       Мы с Майором подняли руки, когда Розали спокойно подошла к Мурею, передвигая своими изящными ножками.       — Всё в порядке, офицер. Это я вызвала полицию. Убийца держал мою семью в заложниках, но эти доблестные джентльмены спасли меня. К сожалению, во время перестрелки произошла трагедия.       Мурей взглянул через плечо девушки на тела Ричарда и Роджера. Морда вытянулась, а затем переместилась снова на Розали.       — Так вы… Мисс Дюбуа? А это… Мать Земля, они же мертвы!       — Именно так, — довольно ответила кошечка. — А теперь, будьте так любезны, займитесь вашими обязанностями.       — С удовольствием.       Леон направил табельный пистолет ко лбу Розали и выстрелил. Последняя из Дюбуа рухнула на землю с большими, удивлёнными карими глазами и аккуратной дыркой во лбу.       — Вот теперь всё, — хладнокровно сказал Леон, облизавшись длинным языком.       — Ты что натворил?! — рявкнул я, едва не сорвавшись с места. Желание свернуть ублюдку шею было поистине велико, но у него был куда больший аргумент. — Какого хрена, Леон?! Зачем?       — Зло нужно пресекать на корню, Детектив. Ты сам меня учил, — зарычал ящер, метя мне в сердце.       — А ещё я учил тебя, что нельзя убивать живых! — выкрикнул я, достав одно из глубоких воспоминаний на удивление легко. — Ты же перешёл всё, во что верил!       — Я спас тебя, Детектив. Вытащил из глубокой ямы. Теперь мы квиты, — фыркнул ящер, медленно отходя в сторону. — Этот долгий сон подошёл к концу. Ты сделал то, что должен был. Пора просыпаться.       Резкая боль пронзила голову, колени рухнули на землю. Склад затрещал, завыл, доски напряглись. Всё рушилось, всё падало, оставляя только белую, звонкую бесконечность. Кажется, я слышу голоса. Щелчки. Это пищит машина в больнице. Мир был удивительно ярким и полным различных оттенков. И проблем здесь было куда больше.