Откровенно о прошлом

Кира поднялась на главный этаж, боязливо озираясь по сторонам. Словно она не Воропаева и забрела в логово врага, перепутав двери. На её счастье, Амура отсутствовала на своём месте — свою бывшую начальницу она запомнила другой. Но Воропаеву было кому встретить. Надя сидела в баре и с интересом изучала некогда соперницу, а сейчас? Она не могла ответить на свой вопрос. Делить им давно было некого, дружить — не из-за чего, но и сохранять нейтралитет не представлялось возможным. Кира не поздоровалась и хотела сразу пойти к Пушкарёвой, но Надя окликнула: — Кира, мне нужно с вами поговорить. О чём? О чём ещё эта женщина хочет со мной разговаривать? Забирай Жданова себе и проваливай из Зималетто. Она ненавидела Ткачук за то, что случилось много лет назад. Не за нынешнее положение невесты Андрея. Во второй раз всё было спокойнее: Кира не могла ревновать, зная, что Андрей не испытывает к Надежде тех чувств. Уже не способен на это после романа с Пушкарёвой, убившего в нём сразу всё лучшее и худшее одновременно. Вероятно, теперь он остепенится и не станет бегать за каждой юбкой, но и не будет любить по-настоящему. Кира сделала уверенный шаг вперёд. — Я вас слушаю, Надя, — она избегала взгляда в глаза и переключилась на официанта: — Бокал виски, пожалуйста. Желание выпить возникло сразу. Так же стремительно, как у Ткачук — желание остановить. О том, что такое женский алкоголизм, его причинах и, самое страшное, исходах, она знала не понаслышке. Её мать начала выпивать, когда отец бросил её. Годы борьбы ни к чему не привели, и когда её не стало, заботливый папа забрал дочь к себе. Но она успела увидеть больше, чем готова была впитать неокрепшая психика подростка. Виски для Воропаевой простым баловством уже не был. — И что, это помогает вам? — Ткачук строго ткнула пальцем в только что поднесённый к Воропаевой бокал. — Не особо, — Кира не хотела показывать свою слабость, но и сил на споры с Надей у неё не осталось: на производственном этаже Ждановы выжали последние соки. — Тогда зачем ты пьёшь? — нет, укор — это уже слишком для Воропаевой. — Не твоё дело. Лучше займись своей жизнью. Тем более, что скоро вас с Андреем ждут большие перемены. — Кир, неужели ты так и не смогла отпустить? — А ты? — Воропаева посмотрела в глаза сопернице, желая стереть её в порошок, но в её взгляде ещё оставалось достаточное количество боли, чтобы Надя не отвечала взаимностью. — Судя по тому, как быстро ты примчалась в Москву после нашего с Андреем расставания, ты только этого и ждала. Я удивляюсь только одному: почему ты простила его? — Не всё в этой жизни можно прощать, Кира. — Да? Видимо, то, как Андрей поступил с тобой, не входит в этот список. — Андрей умер для меня несколько лет назад, — Ткачук не сводила глаз с бармена, но тот не проявлял к их беседе ни малейшего интереса, и она могла говорить открыто. — Тогда зачем ты вернулась? Надя триумфально улыбнулась Кире, и Воропаевой стало не по себе. Хоть кто-то в их не знающем конца многоугольнике лишён притворства и способности играть правдивее театральных актёров? — Рассказать ему о своих чувствах на его языке. — Что ты хочешь этим сказать? — с некоторых пор Кира не любила догадываться и хотела отпить из бокала, когда Надя властным движением выхватила его у неё из рук. — В данный момент только то, что тебе пора заканчивать. Он того не стоит. — А давай я сама решу, что мне делать, — психика Киры перестала выдерживать перегрузки. — Пожалуй, ты права. — У Нади было что предложить Кире вместо спиртного, но она не ожидала, что подходящий момент подвернётся так быстро. На показе у неё не возникло ни единого шанса заикнуться об истинных намерениях. — Пройдём в мой кабинет. — Я иду к брату, и мне некогда тратить на тебя своё время. — Кира, пожалуйста, — её голос стал мягче, но для Воропаевой происходящее дурно пахло, и она не знала, зачем идёт следом за Надей. Закрыв за ними дверь, Ткачук не стала медлить. Быстро нашла в сумке флешку и протянула её Воропаевой. Кира непонимающе наблюдала за соперницей. — Что это? — Посмотри, когда вернёшься домой. Я думаю, из нас всех ты — единственный человек, кто в состоянии распорядиться этой информацией правильно. — Какой ещё информацией, Надя? — Посмотри, — она больше не желала ничего объяснять, итак уже сделала слишком много. Записи всех разговоров Ждановых, свидетелем которых ей довелось быть с момента своего прихода в Зималетто. Среди них было немало интересного. Ей они были не нужны, Воропаеву — её другу — нужны, пожалуй, слишком сильно. Как и Кате. Андрея и Павла она смогла бы при желании ими шантажировать и даже получить солидную сумму на счёт, но и это не было целью. Воропаев — единственный, кто видел её насквозь и уловил настроение с самого начала. Она не хотела мстить топорно, как сделала это в молодости. Но не хватало финального звена, чтобы всё вышло на сто процентов изящно. А Воропаева как раз могла стать им. Именно она пострадала сильнее всех. Не Надя, которая давно нашла силы и мотивацию жить дальше, и не Катя, у которой, несмотря на нависший над ней судебный процесс, складывается с Воропаевым как нельзя лучше, а Кира — сломленная и слабая. Но может, информация — правдивая, честная, лишённая привычного обмана — сможет придать ей сил. — Ткачук считала, что Кира имеет право распоряжаться материалами на своё усмотрение. Воропаева же, не понимая ничего, не стала заходить к Кате и сразу уехала. Её одолевало любопытство и, в то же время, не имеющая конца и края усталость. В первую очередь — от самой себя. Она хотела завязать с алкоголем больше, чем со всем остальным вместе взятым. Он лишь разрушал. *** Катя снова сидела в своём кресле, поправляя по очереди детали совершенного образа. Прическа — единственное, что Саша оставлял нетронутым, когда им удавалось остаться в её кабинете наедине. Но Пушкарёва машинально поправляла и её, каждый раз улыбаясь. Прямо сейчас она улыбалась от осознания, что сегодня ей удалось кое-что важное. Наслаждаться Сашей на рабочем столе её кабинета всегда было щекотливо и придавало остроты, но такое же наслаждение с некоторых пор доставляла небольшая ответная месть тем, кто мечтал стереть её в порошок. Андрея уже вечером ждёт приятный сюрприз. Да и Павел отныне не стоит перед ней в белом пальто. Пушкарёва не зря погружалась в архивы с полной отдачей и могла найти ошибки даже в самых идеальных отчётах. — Итак, Катерина Валерьевна. Я весь во внимании. Что же ты задумала на этот раз? — Думаю, завтра мы сможем отметить Андрею опоздание на рабочее место, а возможно — сразу прогул. — С занесением в личное дело? — Обязательно. — Ты что, подговорила нашу общую знакомую? — Саша был одержим не ревностью, а любопытством. Интриговать Катерина умела всегда. — Нет, в эти отношения я не лезу, — в эту минуту он видел, что она говорит искренне и не испытывает ни малейшего сожаления или трепета. — Но он должен понять, что за любое нарушение рано или поздно придётся нести ответственность. — Ммм, как я люблю это в тебе. Продолжай. — Андрей Палыч не пренебрегает вождением в нетрезвом виде. И я думаю, что правильно будет это прекратить. У меня не было достаточно доказательств, но сегодня его ждёт сюрприз. — И он, конечно, уже успел отметиться в баре? — Катя кивнула. — Но ты же понимаешь, что один случай ничего не решает. Штраф и дело с концом. Поэтому мне пришлось погрузиться в это глубже. Надеюсь, ты не станешь ревновать меня? — она лишь немного смутилась. Рассуждать о мести с пренебрежительным спокойствием было непривычно. — Ревновать? Ооо, Катерина, о чём ты только думаешь? Я готов поддержать самые смелые идеи. — Самые смелые, говоришь? А когда у нас, кстати, роспись? — Хочешь внести дату в ежедневник, чтобы не пропустить? — Саша знал, что Катя не уделяет свадьбе вообще никакого внимания. — Нет. Хочу успеть насладиться лёгким предвкушением, — Пушкарёва улыбнулась, а Воропаев вмиг встал со стула и приблизился к ней. — Лёгким ли? — Его искушающий шепот действовал лучше громких слов. — Я точно знаю, что ты хочешь стать моей женой так же сильно, как я твоим мужем, Катя. — И как же сильно этого хочешь ты? Его уверенный поцелуй заставил её губы замолчать. Но Саша и не думал заменять им так нужные ей слова — лишь изящно дополнить. — Всецело, Катя, — его глаза замерли на её лице на несколько секунд, после чего скулы дрогнули в привычной улыбке, и Саша подался назад. — А теперь нам нужно поработать. Не прощаюсь. Он покинул её кабинет стремительно, но Катя всё больше убеждалась в главном — из её жизни этот человек уже никогда не уйдёт. Их связь с каждым днём обретала всё более плотные очертания.