Как выглядят гомосексуалы

— С месяцем гордости! — торжественно заявила Сильвервульф, вышагивая из бара на улицу, и протянула бокал. — Это от Кафки. Блэйд с подозрением посмотрел на напиток в её руке, поблёскивающий на дневном апельсиновом солнце. Это был тематический коктейль из шести слоёв в сочных цветах радуги с кусочком лайма на краю бокала и несколькими кубиками треснувшего льда. Сильвервульф разносит доставки? Странно. Блэйд присмотрелся: коктейль не доходил до края бокала примерно на четверть (достаточно, чтобы он не разлил), но все пропорции в слоях соблюдены – значит, и правда от Кафки. — Ты что, гомофоб? — по своему поняла его заминку Сильвервульф. — Это просто радужный коктейль, твоя задница от него не пострадает. Проигнорировав замечание, Блэйд взял бокал и демонстративно сделал несколько больших глотков. Холодный, кислый и горький – самое то в жару. — Улыбнёшься? — спросила Сильвервульф, доставая телефон. — Мне нужна фотка для соцсетей. — Без фотографий, — отрезал Блэйд. — Это моя работа, вообще-то. Иначе я бы тебе этот коктейль не принесла. Всего одно фото, давай! Он оказался прав: за «спасибо» Сильвервульф напитки не разносит. — Сфотографируй Кафку. Она будет рада. — Уже, — отмахнулась Сильвервульф. — Для контента мне нужен ещё и гей. Трансгендера бы тоже не помешало, конечно... — Но я не гей, — растерялся Блэйд. В его жизни был всего один брак с мужчиной – и тот от слова «бракованный». Маловато, чтобы называть себя геем. — И что? — закатила глаза Сильвервульф. — С радужным коктейлем и подписью “Месяц гордости в «STELLAR» уже начинается” ты сойдёшь за гея. Блэйд перевёл полный сомнения взгляд на коктейль в своей руке. — Воскресенье больше меня похож на гея, — сказал он. — Его нельзя фотографировать, — вздохнула Сильвервульф. — И ты очень похож на гея. Когда вечером после гей-парада сюда завалятся геи, тебя каждый второй гей поздравит. Спорим? Блэйд начинал терять смысл слова «гей». — Нет. Убери телефон, или я его разобью. — Можно было и без угроз обойтись, — буркнула Сильвервульф. — Пойду Элио спрошу.

***

— С месяцем гордости, мужик! — бросил клиент, выходя из бара. Блэйд растерянно осмотрелся: прямо сейчас на входе в бар стоял он один. Это поздравление ему? Бред какой. Наверняка этого парня подговорила Сильвервульф, чтобы отомстить за сегодняшнюю угрозу уничтожения телефона. Но, возможно, он в самом деле немного перегнул. Клиент скрылся из виду, и Блэйд так и не успел удостовериться, что обращались действительно именно к нему.

***

— Я бы хотел выразить Вам свою искреннюю поддержку, — серьёзно сказал Воскресенье, глядя на Блэйда, как на побитого котёнка. — С месяцем гордости. Блэйд смерил его подозрительным взглядом. С этого католика бы сталось поздравить и просто так, но что-то внутри подсказывало – за его торжественными словами скрывалось нечто большее. Ему совершенно точно ни к чему глазеть с такой жалостью. — Это ты к чему? — наконец спросил Блэйд. — О, я всё понимаю, — покивал Воскресенье. — Я всегда видел, что Вас что-то гложет, но не мог понять, что именно. Но теперь, когда Вы наконец смогли принять себя... — И что меня гложет? — сухо поинтересовался Блэйд. Воскресенье снисходительно улыбнулся. — Как бы то ни было, я искренне рад за Вас. Мне пора вернуться к работе. Ещё раз поздравляю. Он одёрнул фартук и скрылся в дверях бара, оставив Блэйда растерянно смотреть вслед. Поразмыслив, Блэйд достал телефон, чтобы проверить свой аккаунт в мессенджере с рабочим чатом – может, Сильвервульф успела что-то подправить. Вопреки опасениям, всё было в порядке: и аватарка, и статус пустовали. Ни радужных флагов, ни признаний в любви к мужчинам. Но что-то точно было не так.

***

— С месяцем гордости! Блэйд даже не стал осматриваться по сторонам – это адресовано ему. Он потерял счёт всем сегодняшним поздравлениям и попыткам понять, что именно в его внешности заставляло людей увериться в его принадлежности к геям. Может, дело было в волосах?

***

Стеклянная дверь отворилась, и Блэйд мельком оглянулся на звук. Из бара с сигаретой в зубах вышел невысокий худой блондин, разодетый, как павлин, и остановился неподалёку от входа, хлопая себя по карманам. «Вот так, Сильвервульф, выглядят геи», — мимоходом подумал Блэйд, и ему стало самую малость легче. — Друг мой, — окликнул блондин, вынув сигарету изо рта. Его голос оказался мягким и бархатистым. — Огонька не найдётся? Блэйд молча протянул ему зажигалку. — Благодарю. Подпалив кончик сигареты, блондин вернул зажигалку и затянулся. — Заказать тебе чего-нибудь? — спросил он. — Выглядишь совсем уныло. Блэйд молча уставился на него. Поздравления – одно дело. Угощения – совсем другое. — Я... не знакомлюсь. Блондин негромко рассмеялся. — Это всего лишь товарищеский жест, — он изящно стряхнул пепел с сигареты. — Благодарность за спасение утопающего. Должно быть, полная пустота во взгляде Блэйда выражала его отношение к предложению без слов. — Не думай лишнего, — успокоил блондин. — Просто таким, как мы, нужно держаться вместе, не думаешь? — Нет. Блондин равнодушно пожал плечами. Остаток сигареты он докурил молча.

***

— Эй, с месяцем гордости! — ...Вас тоже.

***

— Выглядишь задумчивым, — сказала Кафка, подтолкнув к Блэйду высокий бокал с очередным тематическим коктейлем, выполненном в трёх цветах: розовый, фиолетовый и синий. — На, попробуй. Блэйд сделал небольшой глоток и прикрыл глаза. Слава Богу, алкогольный. — Меня весь день поздравляют с месяцем гордости, — задумчиво заговорил он. — Я одного буйного сегодня из бара выводил, а он мне говорит: «Ладно, в такой месяц не буду с тобой драться». И Воскресенье тоже подходил... Но мне кажется, это ты его подговорила. Он открыл глаза, чтобы посмотреть на лицо Кафки – уголок её губ дрогнул. — Думаю, я знаю, в чём дело, — весело сказала она. Обойдя барную стойку, Кафка оторвала что-то от его футболки со спины. — Похоже на причину, м? — она положила на стойку крупный стикер с радужным флагом. — Я весь день так ходил? — поражённо спросил Блэйд. Дело рук Сильвервульф – тут и гадать не нужно. Когда она только успела прилепить это ему на спину? — Но Воскресенье и правда я подговорила, — признала Кафка, усевшись на соседний барный стул. Блэйд не был уверен, что хочет знать, какого о нём мнения теперь этот католик. Лучше бы и дальше верил в сказку об убийстве на почве религиозной ненависти. — Что ты ему сказала? — любопытство пересилило его. — Что ты решился всем рассказать о своей гомосексуальности, — бесхитростно ответила Кафка, элегантно потягиваясь. — И добила историей о том, как тебя из-за этого в шестнадцать родители выгнали из дома. — И теперь он будет думать, что я гей, — заключил Блэйд. — Да ладно тебе, Блэйдик, — Кафка зевнула. — Не волнуйся, я верю, что тебя привлекают ещё и женщины. Блэйд тихо фыркнул в коктейль.