Глава 1. Может, еще не поздно сказать "да"?

      Том…       Гарри написал это и остановился, перо замерло в его руке. Было ли правильно для него обратиться к Волан-де-Морту по его настоящему имени? Все, что он знал, это то, что не хотел делать это по вымышленному прозвищу. Однако так выходило слишком просто и словно бы неуважительно.       Мистер Реддл было еще хуже – слишком формально и отстраненно, как будто это обычное сухое официальное письмо. В то время как причина, которая побудила его вообще взяться за перо, была насквозь личной и плохо сочеталась с подобным обращением.       Гарри отодвинул едва начатый пергамент в сторону и с трудом развернул новый свиток. Хорошо еще, что манящие чары, выученные в прошлом году в условиях жесточайшего марафона тренировок перед первым туром Турнира Трех Волшебников, позволили ему достать его, не совершая большого числа телодвижений.       Прошлый год… Воспоминания о нем отдались тупой болью в голове и ребрах лежащего на холодном каменном полу подростка. Гарри так хотелось, чтобы тот никогда не наступал.       И если в начале все было еще если не плохо, то хотя бы привычно (после второго-то курса), то после третьего тура все начало становиться намного хуже. Правда, тогда он, травмированный физически и психологически после кратковременного пребывания на неизвестном кладбище, этого еще не понимал.       Смерть Седрика и возвращение Волан-де-Морта сильно ударили по Гарри, но он надеялся, что тот факт, что он смог выжить, поможет избежать новых жертв, позволит остановить Темного Лорда до того, как он снова соберет армию и развяжет войну, от которой стонала вся Британия еще пятнадцать лет назад. Увы…       Тогда министр ему не поверил, а все остальные были слишком шокированы смертью Седрика, чтобы думать хоть о чем-то другом. Теперь же ему не верил никто. И, что еще хуже и больнее для него лично, его обвиняли в смерти второго хогвартского чемпиона. Мол, чокнутому Поттеру было мало славы и он убрал конкурента, который покусился на нее.       Никто просто не желал знать, слышать, понимать, что не нужна была Гарри никакая слава. Ни мальчика-который-выжил, ни чемпиона Хогвартса, ни победителя Турнира Трех Волшебников. Ничего из этого он не желал. Но все слепо уверились в эту «непреложную истину».       Хотя, возможно, в этом он немного преувеличивает. В его окружении нашлось ровно три человека, которые остались на его стороне, и, возможно, только ради них он еще цеплялся за свое существование.       И нет, это был не Дамблдор, изначально вроде бы заявивший, что верит ему, не Хагрид, который знал его дольше всех остальных в волшебном мире, не Рон, с которым они прошли многое вместе, и не Сириус, который не понаслышке знал о несправедливых обвинениях. Но крестный хотя бы просто молчал, не отвечая на письма еще с того времени, когда Гарри выбрался из лабиринта с телом Седрика в одной руке и кубком-порталом в другой.       Нет, это была верная и преданная Гермиона, которая никогда не поворачивалась к нему спиной, Невилл, не побоявшийся пойти против друзей, защищая свои убеждения, еще на первом курсе, и новая для Гарри девочка – Полумна, которую все тоже считали по-своему чокнутой, но которая была добрее всех пуффендуйцев, которым доброта предписана самим факультетом, вместе взятых.       Только благодаря им Гарри был еще жив и сохранил хотя бы крохи веры в человечество, которые не позволили ему и правда пуститься во все тяжкие. А также, как ни странно, Драко и его дружкам со Слизерина, которые в сложившейся ситуации заняли по отношению к нему позицию нейтралитета. Даже раз или два помогали, хотя Гарри и не был уверен в том, что это не было просто случайным стечением обстоятельств.       Также на его стороне было еще одно существо – домовой эльф Добби, который теперь служил в замке и который, казалось, был готов почитать Гарри вне зависимости от чего-либо. Будь он даже трижды сумасшедшим и четырежды убийцей и предателем. И лишь его стараниями Поттер еще не умер от голода, ведь уже месяц, как для него был заказан любой прием пищи в большом зале.       В еде могло оказаться буквально что угодно. В лучшем случае, в нее плюнул весь факультет, в худшем – подмешали зелья. При этом так и не нашлось никого, кто был бы достаточно прямолинеен и, что греха таить, милосерден, чтобы подложить ему настоящий яд, который мог бы его убить.       Предательство родного факультета стало для Гарри тяжелым ударом. Его и раньше бывало не любили, иногда месяцами с ним никто не разговаривал, как было на первом и втором курсах, но на этот раз все стало еще хуже. Сперва его не пустили в спальню, а через месяц уже полностью выгнали из башни.       Нет, он мог бы попытаться вернуться туда, но это было все равно, что войти в логово льва. Иронично, не правда ли? Львиный факультет оказался безжалостен к своему же собрату и прийти туда значило получить массу заклятий и ударов кулаков без возможности сбежать и без надежды на случайных свидетелей, которые, быть может, спугнут нападавших, а не присоединятся к экзекуции.       Первую ночь Гарри провел в каком-то давно заброшенном классе, но потом понял, что ему нужно более надежное убежище, где его не смогут найти патрулирующие по ночам профессора и Филч.       Идею, как ни странно, подсказал Джастин Флинч-Фленчи, решивший припомнить Поттеру во время очередного избиения то, что его несколько лет назад обвиняли в нападениях на учеников и открытии Тайной комнаты. Мол, всем тогда еще должно было быть ясно, что он псих, жаждущий убийства.       За эту спасительную подсказку Гарри был даже готов простить тому тот факт, что он в первый раз сломал ему нос. Тайная комната – убежище, в которое может войти только змееуст, и Гарри один такой на всю школу.       Там его не смогут достать ученики, не найдут учителя, о нем не знает Амбридж. И единственный риск был в том, что Рон знал, где тайный вход. Если бы бывший друг догадался, где прячется Гарри, то его бы ждала засада.       Но Уизли, должно быть, и думать забыл, как Гарри «псих и убийца» Поттер отправился туда вместе с ним спасать от василиска Джинни и всю школу. Конечно, забыл, ведь так безопаснее и удобнее. Не идти же, право, против всего мира ради какого-то там Поттера, который может и сам это подстроил, учитывая то, что василиск – это змея, а самого боя никто не видел, включая саму Джинни.       Поэтому теперь вот уже почти месяц Гарри жил в Тайной комнате, выходя из нее только в мантии невидимке и только на занятия и за книгами в библиотеку. Его единственной связью с миром в остальное время был Добби, единственным светом – Люмус на кончике палочки, единственным соседом – мертвый василиск. Тот, к счастью, не разложился за прошедшие два с небольшим года. Должно быть, магия.       Таким образом Гарри удавалось выживать в замке до этого момента. Он научился накладывать маскировочные чары, чтобы скрыть свои раны, нашел еще два выхода из Тайной комнаты, через которые когда-то в коридоры замка проникал василиск, изменил свой распорядок дня и привычки так, чтобы избегать скопления людей.       Но всему однажды приходит конец. Постоянные издевательства уже давно перешли со словесных оскорблений на заклятья и физическое избиение. Его глаза почти не открывались из-за отека от фингалов, очки он чинил уже бессчетное количество раз, его многократно сломанный и восстановленный магией Гермионы нос почти постоянно кровоточил.       К мадам Помфри Гарри обращался только тогда, когда дело доходило до сотрясения или более серьезных сломанных костей – рук, ног, ребер. Их подруга отказывалась пытаться лечить, потому что неправильное применение магии могло только усугубить ситуацию.       Целительница тоже не верила в невиновность Гарри, однако считала ниже своего достоинства отказать в помощи тому, кто ранен физически. Все же она давала клятву лечить всех учеников. А Поттер пока числился таковым.       Сегодня же издевательства вышли на принципиально новый уровень – его ударили Круциатусом в одном из потайных коридоров. И ладно бы еще слизеринцы, он бы не удивился. Нет, это был Маклагген – один из старших гриффиндорцев.       При этом окружившие их школьники дополнительно били ногами и другими заклятьями агонизирующего под пыткой Гарри. Как будто ему было мало. Из того, что он услышал прежде чем потерял сознание, он понял, что в умах Хогвартса появилась новая безумная идея – мракоборец Грюм специально учил их этим заклятьям, чтобы они могли защититься от Поттера, знали, чего от него ждать, и сумели поставить его на место.       Это стало последней каплей. Гарри отчетливо осознал, что его просто замучают еще до конца года, если уж дело дошло до Круциатуса. И ведь никто не смилостивится и, наигравшись, не прикончит его. Просто бросят, чтобы продолжить позднее.       Понимание того, что школьники в Хогвартсе более жестоки, чем Волан-де-Морт, вызвало у Гарри истерический приступ смеха, который затем сменился странной смесью апатии и решимости. Тогда, на кладбище, Темный Лорд пообещал убить его быстро, если Поттер сдастся ему.       В тот момент он был полон решимости бороться и потому счел этот вариант неприемлемым, но сейчас… Быть может сейчас еще не поздно сказать, что он согласен на озвученные ранее условия сделки?