Глава 13. Кто предстал перед богами в эту ночь?

Чёрный замок Ночного дозора остался позади, когда Сиракс и Караксес с радостными воплями взмыли в небо и полетели прочь от Стены на юг. Их восторг и облегчение были такими сильными, что Серсея ощутила их всем телом, отчего хотелось улыбаться и гладить свою драконицу по чешуе.        — Мне тоже приятно улететь отсюда, моя красавица. Мы летим туда, где тепло.        Сиракс продолжала кричать вместе со своим любимым красным драконом, слегка соприкасаясь кончиком крыла с его крылом на каждом взмахе. Серсее это напомнило молодых людей, которые не прочь подержаться за руки.        Впрочем, полёт обратно к Винтерфеллу начался не только с драконьих криков, но и с вполне человеческих — братья Ночного Дозора дружно и вразнобой желали своим принцу и принцессе счастливого пути и предлагали прилетать снова. В хорошем настроении остался и лорд-командующий, которому Деймон, сняв со своего дракона, вручил объёмистый мешок, так что лорд даже покачнулся.        — На самые неотложные нужды, — заявил Деймон и полез в седло, где уже сидел лорд Рикон.        Серсея успела увидеть, как лорд-командующий, опустив мешок на землю, наскоро развязал его, и в тусклом солнечном свете заблестело золото. Что ж, на такие деньги и впрямь можно было что-нибудь неотложное поправить.        Но это осталось в прошлом.        В настоящем Серсея получала большое удовольствие от полёта во многом потому, что не надо было ходить — всё-таки вчерашняя проверка Чёрного замка её изрядно вымотала и имела шанс являться в кошмарах. С другой стороны, та песня, которую спели братья на пиру, до сих пор вызывала дрожь даже при воспоминании о ней, притом и из-за того, насколько это было громко и сильно, и ещё больше потому, что Серсея её совершенно не ожидала и за неё не платила.        Она могла вспомнить громкие выкрики толпы в прошлой жизни, когда её имя проклинали. В её памяти были и другие выкрики людей уже в этой жизни, когда жители Королевской гавани прославляли её имя за щедрость и великодушие — и это было хотя бы понятно, потому что перед этим она раздавала монеты в качестве милостыни, давала детям сладости, отобрала несколько десятков мастеров в свой квартал. В этом случае действительно было откуда взяться основаниям для похвалы и славы, она их сознательно купила ради политических целей. Всё ведь всегда покупается и продаётся, верно?        Но здесь, в Ночном Дозоре, она не платила никому, даже не улыбнулась и не сказала ни слова чёрным братьям, разговаривая лишь с Деймоном и лордом Риконом Старком, и тем не менее о ней сложили песню. Притом прославляющую не её имя как имя королевской дочери, не статус принцессы — что было бы хотя бы понятно, ведь во все времена существовали люди, слагавшие такие песни о членах королевской семьи. Но нет! Норрик написал песню о ней как о женщине, которая верила в победу мужа, и именно эта вера помогла ему победить.        Меньше всего, начиная свою вторую жизнь, Серсея ожидала, что её будут воспевать как верную и верящую в мужа жену. Однако произошло именно это. И более того: Деймон пел эту песню вместе со всеми, да ещё и с отчётливой гордостью и с такой признательностью на лице, будто считал её текст полностью справедливым.        Серсея этого не понимала: как мог кто-то разглядеть в ней не чудовище, а что-то достойное, причём этот кто-то из тех, кому она не платила? Как?! Где они это что-то увидели? И было странное чувство, что они все заблуждаются, что и братья, и Деймон почему-то дружно обманывают себя, она вовсе не та, кто заслуживает хоть чего-то… подобного.        «Дозорные наверняка лишь хотели оправдаться перед собой за то, что проиграли бой Деймону, вот и увидели причину во мне. Это не так, конечно. Деймон победил их, потому что он опытный воин, а не потому что я ему там крикнула, что верю в него».        Она покачала головой, заправила за ухо выбившуюся прядь волос и сосредоточилась на северном пейзаже вокруг, на снегах, лесах и безоблачном небе. Ей попался на глаза и лорд Рикон Старк, который держался относительно расслабленно и, кажется, даже слегка улыбался.        «Не знала, что северный волк так умеет».        Лорд Рикон вообще оказался занятным спутником: поначалу такой суровый и хмурый, недовольный из-за визита нежданных гостей, затем испуганный в начале своего первого полёта, после — удивлённый, и вот сейчас он выглядел как тот, кому полёт доставляет удовольствие, и любопытно всё вокруг. Он вёл себя очень тихо большую часть визита на Стену, однако Серсея считала, что это неплохо, что Деймон позвал его с собой. Пусть даже ради дополнительной строчки в будущих летописях.        Почему-то полёт обратно занял в итоге меньше времени, чем к Чёрному замку: вероятно, это заслуга спешащих убраться от Стены подальше драконов. Однако всего несколько часов спустя после полудня, когда солнце ещё стояло достаточно высоко, впереди показались башни Винтерфелла.        — Подходит к концу ваше путешествие, лорд Рикон, — громко произнёс Деймон. — Вы почти дома. Не пожалели?        — Нет, мой принц. Я буду благодарен вам за этот полёт до конца всех тех дней, что мне остались.        — Я надеюсь, у вас впереди ещё много дней. У меня большие планы на наше сотрудничество.        — Постараюсь вас не разочаровать.        Ветер стал доносить гул голосов и воплей, и чем меньше оставалось расстояние до замка, тем больше Серсея видела на его стенах и на дороге перед ним людей. Это прошлым утром их драконы улетели практически тайком, на рассвете. Сейчас же был разгар солнечного дня, и народ, по-видимому, выбрался своими глазами увидеть, куда забрали их лорда.        — Там летающий Старк! Смотрите!        — Да! Это он! Это он!        — Наш летающий Старк сидит прямо за принцем!        — Боги, Хранитель Севера и правда сидит на драконе!        Деймон расхохотался — заразительно и до слёз, так что Серсея тоже засмеялась, а потом он скомандовал Караксесу:        — Не торопись садиться сразу на землю, Караксес. Покружи над замком помедленнее, чтобы все хорошо разглядели летающего Старка.        Караксес что-то согласное проурчал и тут же снизил скорость. Сиракс последовала его примеру.        — Мой принц, и вы туда же, — на корявом валирийском укоризненно проговорил лорд Рикон. Затем добавил на общем: — Мой мейстер достаточно гонял меня, чтобы я узнал слово «летать» рядом со своим именем.        — Вы хотели знать валирийский?        — В те времена я хотел махать мечом дни и ночи напролёт, но мой отец настоял, чтобы я выучил основы разных языков. Валирийский там тоже был.        — Понятно. Сейчас мой дракон полетит ещё медленнее, а вы помашете своим людям рукой.        — Принц Деймон!        — Обещаю, не упадёте, я вас за ноги придержу. Можете поднять сразу обе руки, чтобы Старк действительно выглядел летающим.        Лорд Рикон уставился на Деймона настолько укоризненно, что стоило бы написать его портрет в тот момент, однако все усилия старика пристыдить молодого принца пропали втуне — свидетелем стал только затылок. И ещё Серсея, которая с любопытством и очень тихо наблюдала за этой сценой, гадая, сохранит ли северный лорд свою суровость или поддастся искушению (и Деймону).        Видимо, в какой-то момент лорд Рикон вспомнил о ней и с надеждой повернул голову в её сторону, однако Серсея восприняла это как повод побыть хорошей женой и поддержать мужа, так что от души предложила:        — Давайте, лорд Рикон! Народ очень любит, когда им машут сильные мира сего, я это знаю по своим поездкам по Королевской гавани, так что и ваше приветствие они примут благосклонно. Особенно дети. Там я вижу на одной из башен ваш маленький сын Криган на руках у вашей жены, порадуйте хотя бы его.        Она перевела взгляд на Деймона и прочитала на его губах беззвучное: «Умница!»        Потом снова посмотрела на сомневающегося лорда Рикона, который душераздирающе вздохнул, глянул вниз, где публика не унималась, поворачиваясь на месте, чтобы следить за плавно летающими вокруг замка драконами, потом уставился на жену с сыном и очень медленно, через силу поднял левую руку и помахал.        Публика взревела как бешеная в общем восторге, махать в ответ начали все — мужчины и женщины, старики и дети, стражники на башнях и подростки. Серсея увидела, как Деймон крепко схватился за кожаные отвороты сапог лорда Рикона чуть ниже колен, и тот со вздохом добавил к левой ещё и правую руку, помахав в итоге обеими.        — Это мой папа! — разнёсся над замком пронзительный мальчишечий крик. — Он летит!        — Смотрите, смотрите! Он даже не держится! И это на драконе-то!        На лице Рикона возникла опасливая, но всё же улыбка.        — Да, это он! Наш смелый летающий Старк! — проревел кто-то из мужчин стражи и задал тон общему скандированию: — Смелый Старк! Летающий Старк!        Народ подхватил:        — Смелый Старк! Летающий Старк! Рикон Старк!        Караксес ещё сбавил темп и высоту, почти поравнявшись с самыми высокими башнями замка и явно увидев повод покрасоваться. Серсея же задержала Сиракс на большей высоте, чтобы не отвлекать внимание от главного летающего героя. По её расчётам это не могло продлиться долго — в конце концов, ей приходилось в Королевской гавани махать рукой публике, и она знала, как быстро могут устать и кисть, и локоть, и плечо, тем более в тяжёлой одежде. Это случилось и с лордом Старком, он опустил в итоге руки, и Деймон велел Караксесу сесть перед воротами.        Сиракс тоже опустилась на дорогу.        Вскоре из ворот сквозь расступающуюся толпу протиснулась взволнованная леди Джиллиан со счастливым темноволосым мальчишкой Криганом на руках и кинулась в объятия к спешившемуся мужу. Правда, чуть позже она нашла в себе силы оторваться от живого и невредимого Рикона и сообщила, что свадьбу готовят на закате, как и пир, так что у дорогих гостей есть возможность пока отдохнуть, что Серсея с Деймоном и сделали, пройдя в выделенные им покои.        Здесь было гораздо тише и менее суетливо, чем во всех других местах замка — там северяне продолжали сходить с ума и делиться впечатлениями от увиденного. Деймон, впрочем, скинув меховой плащ, направился к письменному столу и взял из стопки чистый лист бумаги.        — Ты кому-то собрался писать? — полюбопытствовала Серсея.        — Да, сиру Харвину. Надо предупредить его об этом мальчишке, сире Робине, который придёт проситься в Золотые плащи. Поручить его брату-калеке растянуть шпионскую сеть до Стены — мне нужно знать, что там будет меняться в Дозоре в наше отсутствие. Ну и рассказать им обоим о нашем визите к Стене и о третьей свадьбе, чтобы сир Харвин это правильно преподнёс моему брату.        — То есть ты решил их использовать по максимуму.        — Они сами напросились, — пожал плечами Деймон, окунув перо в чернильницу. — Места в моём будущем малом совете нужно заслужить. Придётся поработать не один год.        — И мне тоже? — вырвалось у Серсеи.        Деймон молча поднял на неё глаза, и она ощутила лёгкое волнение, обхватив одну руку другой. Разом в голову полезли и те воспоминания, когда она в заседаниях совета в прошлой жизни участвовала с полным правом, и те, когда мужчины указывали на то, что её там быть не должно, отказываясь при ней что-либо обсуждать.        — Ты думаешь, я бы оставил в стороне свою королеву? — после долгой паузы ровным тоном уточнил Деймон.        — Я пока не знаю, что думать. Потому и интересуюсь, — постаралась так же в тон ответить она.        Он посмотрел на чистый лист и заверил:        — У тебя будет постоянное кресло рядом с моим за столом.        И начал писать.        Серсее стоило больших усилий выдохнуть бесшумно, и она решила, что принять расслабляющую ванну после полёта и перед свадьбой — это хорошая идея.        ***        Горячая вода — это лучшее место отдыха для усталого человека с кровью дракона!        Серсея познала эту истину ещё в первые дни новой жизни, однако получала подтверждение каждый раз, когда прибегала к этому средству. Она купалась, растиралась мочалкой, просто лежала, глядя в потолок, и лениво думала обо всём. Приятнее всего было, конечно, обещание Деймона, что у неё будет своё место в малом совете при нём короле, причём постоянное кресло. Это льстило, казалось справедливым, а ещё выглядело как повод для будущих писем леди Вестероса — Серсея собиралась поддерживать с ними связь из Эссоса, особенно с верными дамами, знакомыми по чаепитиям в Красном замке. О ней должны помнить, и теперь она могла сообщить им, что точно сумеет выполнить данное обещание о представлении их интересов перед своим мужем, когда он станет королём.        Думала она и о полёте на Стену, о Деймоне, о Красном замке и о том, как воспримет малый совет вести из этих неприветливых земель, что подумает Визерис, когда узнает, как легко Деймон рассказал толпе о Сне Эйгона, который перестал быть тайной.        В комнату заходили служанки, приносили и подливали горячую воду в её ванну, подносили поближе мыльные растворы, предлагали помыть волосы — но от этого Серсея отказалась, чтобы не выходить затем с мокрой головой на снег. В тёплом солнечном Пентосе это будет сделать куда приятнее.        Затем она выбралась из воды, тщательно вытерлась и надела полностью чёрное платье из числа сшитых в Красном замке в последние месяцы. Она решила, что это будет предельно символично для их Дома, и к тому же такое платье было очень тёплым. Успевший переодеться в свою красно-чёрную кожаную одежду Деймон посмотрел на её наряд с явным одобрением и продолжил что-то писать, несмотря на наличие нескольких свёрнутых бумажных трубочек на столешнице.        Серсея села на стул перед зеркалом и принялась неторопливо расчёсывать свои волосы, а потом взялась заплетать отдельные пряди в косы. Получалось не очень хорошо — поручить это дело местным служанкам она не захотела, те могли и не знать, как сделать то, что ей нужно, а самой ей было неудобно заплетать что-то сзади. От этого она раздражалась, пока не услышала:        — Довольно.        Деймон встал прямо за её спиной и деловито добавил:        — Опусти руки.        От неожиданности она оставила в покое волосы и покорно положила кисти на колени, выпрямив спину. К её удивлению, Деймон быстро распустил те косички, которые она сделать всё-таки успела, затем расчесал её волосы толстым гребнем, а после начал делить голову более тонким гребнем на участки и… да, плести из отдельных прядей косы, причём подозрительно ловко, и это было — Серсея пригляделась — не самое простое плетение. Ей даже показалось, что она что-то подобное видела, когда просматривала валирийские свитки на полках своей комнаты в Красном замке.        Она откашлялась.        — Валирийские косы?        — Угу, — подтвердил Деймон, двигая пальцами так ловко, как это сложно заподозрить у обычного мужчины-воина. Потом бросил короткий взгляд на неё в зеркале и пояснил: — Научился для племянницы. Было время, когда только это могло удержать её на месте хоть ненадолго.        — О. Ей повезло.        — Да... Правда, очень скоро она передала свиток со схемами своим служанкам, чтобы они заплетали их быстрее меня… Но пальцы помнят.        Несмотря на мелькнувшую улыбку на последних словах, Серсея ощутила в пояснении Деймона горечь, и было несложно понять причину.        — Твоя племянница не поняла, что дело было не в «быстрее», Деймон, — она дождалась его ответного взгляда в отражении и добавила: — Со мной не торопись.        И расслабилась, наслаждаясь его молчаливой благодарной улыбкой. Всё-таки ему действительно было важно ощущать себя нужным своей семье и видеть, что с ним хотят проводить время. Да и косы у него получалось заплетать хорошо. Серсея, конечно, встречала более умелых в этом деле женщин, но в целом то, что появилось на её голове, выглядело очень достойно. И Деймон становился всё более довольным и гордым с каждой новой тонкой косой.        Потом ей пришла в голову ещё мысль:        — Наша дочка будет в восторге от такого умелого папы. Уверена, она тоже не станет тебя торопить.        Деймон улыбнулся совершенно счастливо. Почти сразу, правда, попытался стать сдержаннее и ответил:        — Ну, если ты её надоумишь… — а затем ещё и резко перевёл тему, вероятно, чтобы его точно не заподозрили в сентиментальности: — Кстати, по поводу того, что предшествует детям: ты слова свадебного ритуала перед чардревом знаешь?        — Что там знать? Всего несколько фраз о том, кто пришёл, и мой ответ на вопрос того, кто ведёт церемонию, — отмахнулась Серсея.        — И молчаливая молитва на коленях перед богами, — напомнил Деймон. — Думаю, северяне будут особенно пристально наблюдать за этой частью, чтобы сделать выводы о нашем уважении — или неуважении их традиций.        — Но ведь мы чужаки. А это должна быть молитва Старым богам.        — Никто не объявляет каким перед её началом, — возразил Деймон. — И у нас есть свои боги, в чьём существовании мы уверены.        — О.        Серсея начала понимать его замысел. Действительно: они же точно знали о существовании, как минимум, пятерых валирийских богов и вполне могли, преклонив колени, помолиться им. Молитва ведь ожидается молчаливая. Никто из свидетелей не узнает, кому.        — Пожалуй, мне действительно есть о чём сказать богам, — медленно проговорила Серсея. — Раз уж такой повод.        — У меня тоже есть несколько благодарностей для них, — улыбнулся Деймон и отступил на шаг. — Готово.        Серсея покрутила головой, рассматривая сложный узел из кос на затылке, на который, однако, пошла едва ли половина волос, остальные остались прямыми на спине. Держалась вся эта конструкция очень хорошо, но не чрезмерно, не стягивала слишком кожу.        — Мне надо будет лишить служанок привилегии возиться с моими волосами, раз у меня теперь такой муж. Это прекрасно, Деймон.        — Обращайся, дорогая.        В дверь после короткого стука вошла леди Джиллиан с чем-то большим и белым в руках.        — Принц Деймон, мой лорд-муж ждёт вас, чтобы перекинуться парой слов перед церемонией, к ней всё уже готово.        — Спасибо, леди Джиллиан.        Деймон взял сложенный чёрный плащ и ушёл с ним. Серсея встретилась взглядом с женой лорда Рикона.        — Принцесса, я предположила, что у вас может не быть девичьего плаща, и решила предложить вам этот. В нём выходили замуж здесь, на Севере, на протяжении нескольких поколении.        — О, вы очень добры, леди Джиллиан, — Серсея с любопытством подошла и осмотрела большой белый плащ со сложной и очень тонкой серебристой вышивкой.        Что было ещё важнее — плащ оказался меховым и без явно выраженной геральдики вроде волков, соколов или чего-то ещё. С расстояния в несколько шагов он казался просто белым.        Идеально!        — Я благодарю вас за ваше очень своевременное предложение, — искренне откликнулась Серсея и, развернувшись и слегка согнув колени, позволила леди Джиллиан накинуть этот плащ на плечи.        ***        Окружение для третьей свадьбы казалось Серсее чем-то волшебным. Белый ковер из снега на земле, множество жёлтых горящих фонарей со свечами внутри вдоль дорожки до самого чардрева, толпа хранящих молчание зрителей по обе стороны от неё. Темнота и звёзды. И музыка — что-то тихое, северное, мелодичное, как дыхание.        Серсея медленно шла по оставленной свободной дорожке, крепко держась за локоть лорда Рикона Старка, и наслаждалась каждым мгновением, каждым восхищённым чужим вздохом или попавшейся на глаза улыбкой. Ей было чудесно.        Наконец, путь закончился перед раскидистым чардревом, Деймоном и мейстером Винтерфелла Кайлом. Музыка стихла. Мейстер прочистил горло и громко спросил:        — Кто предстал перед Старыми богами в эту ночь?        — Рейнира из Дома Таргариен, — звучным голосом произнёс лорд Рикон. — Взрослая и законнорожденная женщина из благородной семьи, принцесса Семи королевств пришла просить благословения богов. Кто её берёт?        — Деймон из Дома Таргариен, — чётко ответил Деймон. — Принц Драконьего камня и наследник Железного трона. Кто её отдаёт?        — Рикон из Дома Старк, лорд Винтерфелла и Хранитель Севера, — отозвался лорд Рикон.        Все посмотрели на мейстера Кайла.        — Принцесса Рейнира, вы берёте этого человека?        Серсея перевела взгляд на Деймона.        — Я беру этого человека себе в мужья, — твёрдо сказала она.        Мгновением позже она почувствовала, как лорд Рикон аккуратно снял с неё белый плащ, а затем Деймон, неспешно приблизившись, с торжествующий улыбкой опустил на её плечи свой чёрный плащ и поцеловал в губы, взяв лицо в ладони.        Это было невероятно приятно и хотелось продлить, но Серсея усилием воли напомнила себе, что долго целоваться перед северянами не следует, пока есть невыполненная часть обряда. Деймон об этом тоже вспомнил, так что вскоре отстранился, взял её за руку и потянул к чардреву, от которого как раз отошёл мейстер Кайл, и они вместе опустились на колени в совершенной тишине.        Серсея закрыла глаза.        «Молитва… Что ж, похоже, у меня действительно есть кому молиться об этом браке и о моей жизни, которая пока складывается прекрасно. И я могу только надеяться, что так будет и дальше».        Она открыла глаза и посмотрела на широкий ствол и лик на нём. Покосилась на Деймона — тот держал голову опущенной и глаза закрытыми. Серсея тоже опустила голову, вдруг вспомнив свою первую встречу с богами, их мощь и то своё мимолётное желание опуститься перед ними на колени, от которого её удержала гордость.        И что теперь? Вот она — всё-таки стоит на коленях перед теми, кто точно знает, что у неё на уме. Кто дал ей вторую жизнь. Нового мужа. Молодость. Дракона.        «Как-то много всего набирается», — мелькнуло в голове у неё, а затем — по наитию, не иначе — она зашептала, как это на её памяти делали верующие:        — Боги, я благодарю вас за всё, что имею, что получила от вас, и прошу о благословении для себя, для своего мужа и для моих будущих детей. Пусть все будут живы, — у неё перехватило горло, она зажмурилась и прижала свободную ладонь к животу. — Пусть вся моя семья, нынешняя и будущая, будет жива и здорова, и я надеюсь, что вы нас не оставите.        Ненадолго пропали все звуки, и почему-то стало очень тепло щекам, как если бы рядом оказалось пламя. А затем…        — Не бойся, не оставим!        Серсея выдохнула, узнав сильный и слегка ворчливый голос Арракса, и радостно открыла глаза, чтобы посмотреть на Деймона — а тот уже смотрел в ответ с улыбкой, как если бы тоже это услышал. Впрочем, как знать, можно будет спросить позже.        Он первым стал подниматься, не отпуская её руки, так что и ей было легче выпрямить колени. Встав, они с Деймоном вместе отвернулись от чардрева к зрителям и замерли, вдруг увидев совершенно ошарашенную толпу.        Побелевшие застывшие лица, очень круглые глаза, абсолютная тишина. И лорд Рикон, который громко сглотнул и каким-то чуть подрагивающим голосом проговорил:        — Боги, мы ведь все были свидетелями. Принц и принцесса… сами боги благословили этот брак и ответили… Они ответили им!