Часть IV. Самоходки. Интерлюдия: Сильные парни (часть 1)

Командир Городской стражи Королевской гавани Харвин Стронг редко проводил время в небольших казармах при Красном замке, являясь туда обычно только чтобы поспать, да и то если не выходил в ночное дежурство по городу или не оставался на ночлег в казармах золотых плащей у Драконьих ворот или на Сапожной площади (что случалось куда чаще). Однако после отлёта принца Деймона и принцессы Рейниры ему в них пришлось практически поселиться. Всё из-за нового статуса — командира золотых плащей в отсутствие принца Деймона, притом с местом в малом совете короля.        Харвин ощутил этот свой изменившийся статус сполна, когда спустя почти неделю этой новой жизни к нему подошёл великий мейстер Меллос и протянул плотно свёрнутую и примечательно толстую бумажную трубочку.        — Это прибыло сегодня для вас, сир Харвин. От принца Деймона из Винтерфелла.        — О. Благодарю, великий мейстер, — кивнул Харвин, забрал послание и сломал печать в виде трёхголового дракона.        Оказалось, что в общую бумажку завернули три скатанных бумажки по отдельности и подписанных: «Сиру Харвину Стронгу», «Ларису Стронгу» и «Сильным парням». Хмыкнув при виде последней надписи, Харвин убедился, что мейстер Меллос ушёл, и нашёл взглядом пару ничем не занятых молодых ребят из золотых плащей — Патрика и Хобба.        — Патрик, свободен?        — Совершенно, командир.        — Тогда прямо сейчас отыщи моего брата Лариса и доложи мне, где он. Мне надо с ним поговорить.        — Сейчас всё сделаю, командир, — отчеканил Патрик, после чего быстро покинул общий зал.        Проводив его взглядом, Харвин развернул письмо, отправленное лично ему, и вчитался в полтора десятка строк: благодарность за полезные сведения и одно любопытное поручение... Хобб очень кстати остался без дела.        — У меня есть поручение и для тебя, Хобб. Посложнее.        — Я слушаю, командир, — с готовностью откликнулся тот и подошёл ближе. — Что мне сделать?        — На последнем турнире в столице в десятку лучших попал некий сир Робин. Его дядя сир Григор служит в Ночном дозоре и попросил за племянника нашего принца. Принц Деймон желает, чтобы мы взглянули на этого сира Робина, подойдёт ли он нам для стражи. Так что отыщи распорядителей турнира, списки участников, и доставь ко мне этого претендента.        — Будет исполнено, командир! — кивнул Хобб и тоже ушёл.        К удивлению Харвина, практически сразу же после этого в зал забежал Патрик.        — Не может быть, чтобы ты его уже нашёл! Видел моего брата?        — Нет, командир, не видел, — задыхаясь, выпалил Патрик. — Но я спросил у Тома, мальчишки, который крутится тут во дворе и обычно всё обо всех знает, и он ответил, что лорд Ларис отправился на прогулку в сад к скамейке на высоком берегу. Вроде бы она там такая одна, и он предупредил, чтобы в случае чего его искали там. Если хотите, я пробегусь по саду и поищу скамейку…        — Нет-нет, Патрик, не надо. Я знаю, о какой скамейке речь, — оборвал его Харвин. — Ты молодец, что разузнал всё так быстро.        — Рад быть полезен, командир! — просиял тот.        — Теперь догони Хобба и помогай ему.        — Слушаюсь!        Зажав письма в руке, Харвин быстро покинул казармы и направился в освещённый солнцем сад, терзаясь любопытством по поводу письма, адресованного «Сильным парням», но решив прочесть его всё же вместе с братом. И да, он прекрасно знал, какую именно скамейку выбрал для прогулки Ларис — самую далёкую от Красного замка, самую неудобно стоящую, чтобы добираться до неё с его-то изуродованной от рождения ногой. Но он всё же ходил к ней, притом регулярно, говоря, что ему там спокойнее думается, хотя Харвин понимал и помнил совершенно другую причину: в том месте Лариса позвала себе на службу принцесса Рейнира и там же позволила прикоснуться к своему дракону.        Да, Харвин прекрасно запомнил тот день полтора года назад, когда увидел своего брата с совершенно ошарашенным выражением лица, так что отвёл в сторонку и уточнил:        — С тобой всё в порядке, брат?        — Да… вроде бы...        — Если кто-то снова решил, что это хорошая идея — насмехаться над тобой, только дай мне их имена! Уверяю, они сегодня же перестанут.        К сожалению Харвина, кругом действительно хватало недоумков, особенно среди малообразованных юнцов, которые считали, что смеяться над калекой — отличная идея. И тогда он привычно объяснял им словами и кулаками, в чём именно они неправы. Сам Харвин искренне сочувствовал своему младшему брату из-за его увечья с самого его рождения, охотно поддерживал под руку, когда тот ещё только учился ходить, и старался не давать в обиду никому. Он же общался при случае с разными учёными мужами и выяснял, можно ли брату помочь, однако, увы, те лекари только разводили руками, так что он в итоге смирился, что Ларис останется Косолапым на всю жизнь. И Ларис вроде бы тоже это сделал, рано решив всячески развивать свой ум, а не тело, и Харвин поражался, насколько тот умён, пусть даже это, кажется, никто кроме него не замечал.        — Брат, остынь. Никто надо мной сегодня не насмехался, скорее наоборот, — поймал Харвина за руку Ларис.        — Наоборот?        — Да. Я просто… не был готов, пожалуй, что из всех людей на меня обратит внимание даже не собственный отец, а принцесса Рейнира. Та, в ком я сомневался, что она знает о моём существовании, не говоря уж о моём имени.        — И что она тебе сказала? Ты виделся с ней? Она поздоровалась с тобой лично? — забросал его предположениями Харвин, подумав, что такое могло и удивить его брата, однако Ларис посмотрел в ответ почему-то с жалостью и ответил:        — Харвин, она приняла меня к себе на службу.        — Что? Кем? Ты же не рыцарь, — не подумав, брякнул Харвин, и тут же поправился: — В смысле, у неё есть уже один рыцарь-защитник, так что тебя бы не…        — Не рыцарем, успокойся, — по счастью, не обиделся Ларис и вроде бы немного ожил. — Ей понадобилась моя наблюдательность, она заметила, что я много всего вижу и слышу, и поэтому она поручила мне создать для неё шпионскую сеть.        — Где? В Красном замке?        — В замке. В столице. В Вестеросе. По обе стороны Узкого моря. Везде, Харвин, и это далеко не всё: она сделала меня частью заговора против лезущих к королю Хайтауэров и пообещала достойную награду за верную службу, когда её будущий муж, принц Деймон, займёт после брата Железный трон.        Харвину показалось, что он ослышался.        — Муж?        — Они собрались пожениться, да, чтобы не подпустить к власти чужую кровь.        — Королю это не понравится. Разве Визерис согласится на это?        — Сдаётся мне, они не станут его спрашивать, — легко пожал плечами Ларис, положив обе руки на трость. — По крайней мере, принцесса о своих желаниях говорила очень твёрдо. Она не сомневается в том, что получит власть и что посягнувший на неё Дом Хайтауэров однажды будет уничтожен.        — Всё настолько серьёзно? Брат, она жаловалась вчера в булочной Лучистой Лу на леди Алисенту, на то, что та обхаживала её отца во время траура по королеве Эймме и так добилась предложения о браке. Но это выглядело как обида, а не как… ненависть и пожелание смерти.        — Что показывает, что наша принцесса умеет играть свою роль. Она ненавидит Хайтауэров, Харвин. Леди Алисенту и сира Отто — прежде всего. И когда я спросил, почему эти двое ещё живы, принцесса ответила мне, что они — известное зло. И что она ждёт, что Хайтауэры разберутся с противниками поменьше, а потом возьмётся за них.        — Сложно поверить, что у такой юной девчонки в голове настолько кровожадные и долговременные мысли.        — Она племянница принца Деймона, и она дракон. Не будем недооценивать юных девчонок.        — Пожалуй… Так тебя взяли для шпионской сети?        — Я должен её создать и возглавить, и держать нашу принцессу, а потом и принца в курсе всего, что касается их. Принцессе нужна информация, нужен контроль над слухами, и она наняла меня от безысходности, Харвин. Я это понимаю, я всего лишь попался ей под руку, ведь имей она другой выбор... — Ларис с досадой посмотрел на свои ноги и покачал головой. — ...Это точно предложили бы не мне. Но принцесса всё же наняла меня, и я отплачу ей добром. Я сделаю всё, что понадобится ей и её мужу в их борьбе за трон.        — Это прозвучало как клятва, брат.        — Не только же рыцари на них способны.        — Тогда и я с тобой. Я тоже буду помогать нашим принцу и принцессе занять трон, а потом и дальше, и больше. Их враги — теперь и мои враги. Наши с тобой враги, Ларис.        Харвин протянул ему руку, и Ларис, поколебавшись мгновение, крепко её пожал.        — Да. Они наши, брат.        Окончательно воспрянув духом, Ларис рассказал о том, как принцесса позволила ему погладить драконицу Сиракс, и отметил, что как бы не сложилось всё дальше — это уже хорошая награда даже за попытку. А потом похромал заниматься делом.        Тогда Харвин был рад за своего брата, хотя и немного обескуражен тем, что принцесса действительно обратила внимание на него. Месяц спустя выяснилось, что её выбор — не каприз, а реальное ожидание результатов от человека, способного их дать, и как-то поздним вечером, в сумерках, Харвин увидел выходящего из сада своего брата с очень редкой улыбкой. Конечно, он не мог не подойти к нему.        — Ты никак в хорошем настроении, брат?        Тот остановился, поозирался, проверяя, нет ли ненужных свидетелей, и тихо ответил:        — Принцесса Рейнира оценила мои усилия, Харвин. Прозвище Алисенты «Королева-шлюха» ей очень понравилось. Она хочет, чтобы это прозвище закрепилось надолго.        — Постараемся так устроить. Но ты прямо светишься, Ларис.        — Я оказался полезен принцессе, и она ждёт продолжения моей работы.        — Очень рад за тебя, братишка! — Харвин не выдержал и приобнял его за плечи. — Очень!        — Ты не называл меня «братишкой» лет двадцать, — подозрительно прищурился Ларис.        — Тебе не нравится?        Колючий, ершистый, не терпящий жалости ни от кого. Само собой, Харвин его всегда жалел. Годами закрывал рты обидчикам и насмешникам, нередко — своим же кулаком. И старался поменьше показывать своё сочувствие самому Ларису и обращаться с ним как с равным, а не как с калекой.        Но вот сегодня это просто… вырвалось. Всё же брата он любил, и ему было действительно приятно, что принцесса не только поручила Ларису важное дело, но и похвалила за результат всего месяц спустя. И велела продолжать работу.        Самое важное для таких, как Ларис, — это оставаться нужным как можно дольше и чувствовать себя тем, с кем считаются.        «Только бы он не принял «братишку» за издевательство или насмешку», — подумал Харвин и уточнил вслух:        — Ты против, брат?        — Да нет… — после паузы пожал плечами Ларис. — Называй, если хочешь. Я же действительно младше тебя.        — Младше, но умнее! Вон, тебя даже принцесса оценила, и это только начало, я уверен! — подбодрил его Харвин и обнял уже целиком.        Он даже не удивился, что после этого Ларис стал ещё больше заниматься шпионской сетью, ещё шире распространять нравящиеся принцессе Рейнире слухи. Тогда пошли последние недели перед королевской свадьбой, публика съезжалась на неё отовсюду, а атмосфера накалялась. И накануне знаменательного дня Харвин, выслушав всех капитанов Семи ворот, отправился искать своего брата. Тот обнаружился в небольшой таверне по соседству с булочной Лучистой Лу.        — Харвин?        — Есть тревожные новости, которые мне надо обсудить с тобой. Кажется, нужна твоя помощь и твой ум, брат, — сев за стол напротив Лариса, заговорил Харвин.        — Я внимательно слушаю.        Харвин посмотрел по сторонам, подался вперёд, положив руки на стол, и понизил голос:        — Мне сейчас доложили обстановку капитаны Семи ворот, и она настораживает. Кажется, в распространении слухов и ненависти к будущей королеве ты был слишком хорош, брат. Многие в столице готовятся выплеснуть своё возмущение завтра, во время свадьбы. Они уже сейчас собираются группами и утром пойдут к септе.        — Их возмущение обоснованно.        — Да, но ты представляешь, что начнётся позже? Король не потерпит такого обращения к своей жене, и он бросит стражу усмирять бунтарей. А так как его постоянная охрана невелика, приказ получу я и мои золотые плащи. Как думаешь, насколько я хочу устраивать резню против тех, чья вина всего лишь в ненависти к врагам нашей принцессы? Я ведь стал рыцарем, чтобы защищать людей.        Ларис помрачнел и опустил голову, уставившись в полупустую тарелку, и Харвин со вздохом откинулся на спинку стула. Он гордился, искренне гордился тем, каких успехов добился брат всего за два месяца службы принцессе. Как опытный кукловод, как мастер игры. Однако теперь его талант мог обратиться против них, чего Харвину отчаянно не хотелось, равно как и сражаться завтра против невинных.        В конец концов, не для того он столько лет так тщательно избегал любых обязанностей, связанных с наследием в виде Харренхолла, со статусом будущего лорда этого замка, так усиленно завоевывал авторитет в качестве самого сильного рыцаря Семи королевств и дослужился до исполняющего обязанности командира Городской стражи, чтобы в итоге бросить вооруженных мужчин против безоружных людей.        Нет, он был и хотел оставаться рыцарем. Защитником и воином, а не палачом.        — Я тебя услышал, брат, — после долгой паузы медленно произнёс Ларис. — И я понимаю твои затруднения, нашей принцессе действительно не понравится терять лояльную публику, пусть даже оскорбления королевы Алисенты её бы вполне устроили.        — Она была бы в восторге, но цена слишком велика.        — Да, я это понял, — Ларис поднял глаза. — У меня есть один вариант: мы могли бы завести толпу, чтобы та завтра не оскорбляла новую королеву, а помянула добрым словом прежнюю, прославляла бы только имя королевы Эйммы и никакое более…        — Это блестящая мысль, брат! — оживился Харвин. — Давай так и сделаем!        — Это потребует одобрения принцессы, — возразил Ларис. — Она не поверит, что я не знал о намерениях всего города, и если вдруг это ей не понравится, если она не захочет, чтобы имя её почившей матери произносилось в такой день… — он замолчал.        — Так спроси её. Расскажи о намерениях толпы и предложи свой вариант.        — Я же только информатор.        — Но можешь стать кем-то большим, брат. Можешь стать её советником. По крайней мере, попробуй.        Посидев немного в сомнениях, Ларис в итоге кивнул и отправился докладывать. А позже, уже вечером после заката, вернулся с горящими глазами и со словами:        — Принцесса всё одобрила! Поднимай своих людей, Харвин, а я пойду к своим. Завтра должно звучать только имя королевы Эйммы.        — Я рад за тебя, брат. Постараемся всё устроить.        Та ночь выдалась бессонной, но к утру вся столица была правильно подготовлена к королевской свадьбе. Лариса Харвин в итоге отловил только на ступенях перед септой, очень усталого, бледного, но с ясными и предвкушающими глазами. Он выглядел довольным, и Харвин не мог его не похвалить:        — Второй раз — это уже не случайность. Наша принцесса действительно тебя ценит, Ларис. Заслуженно, я считаю.        — Я могу сделать для неё больше, — улыбнулся тот в ответ.        И он продолжил делать — собирать информацию, нанимать людей, помогать разбираться с врагами. Харвин видел, как Ларис искренне переживал, когда целых девять дней не мог придумать план, чтобы сорвать открытие Квартала Алисенты: слишком уж серьёзно за всем следил десница Отто. Помнил и, как отпаивал Лариса вином, когда тот пришёл поникший после разговора с принцессой и признания ей, что не способен ничем помочь, в тот вечер на нём не было лица…        — Она тобой недовольна, брат?        — Нет. Она никак не выразила недовольство мной, не видит в этом моей вины и вообще приняла своё завтрашнее поражение спокойно, я бы даже сказал зрело, — Ларис повертел в руке кубок и поставил его на стол. — Но именно это и удручает, Харвин. Я не могу не думать, что я её подвёл. Чего стоит мой блестящий, как ты его называешь, ум, если я за девять дней не нашёл для нашей принцессы выход?        — Ты не всесилен.        — Но я должен быть!        Ларис прислонил трость и расстроенно обхватил себя руками. Харвин уже хотел пересесть к нему на скамью, однако в этот момент в казармы зашёл сир Лорент с запиской.        — Это от принцессы Рейниры, лорд Ларис. Она просила срочно устроить всё так, как написано здесь.        Следующие мгновения показали, что в жизни случаются и чудеса, потому что подсказка от принца Деймона выглядела как самая нелепая шутка в жизни Харвина Стронга.        — Ты знаешь, о ком это он вообще? — спросил он у брата.        — Понятия не имею. Ты?        — Тоже нет, — Харвин осмотрелся и задержал взгляд на одном из самых старых рыцарей Городской стражи. — Сир Мэнли, имена Несчастного Монфорда и Бесплодной Тианы вам о чём-нибудь говорят?        — Как же не говорят, командир? Знатная вышла история!        — Расскажите! — потребовали Харвин и Ларис хором, и сир Мэнли охотно рассказал, а потом у них снова была всего одна ночь, чтобы правильно всё устроить и превратить триумф королевы Алисенты в публичное унижение.        После этого принцессу отослали искать себе жениха в Штормовой предел, а вот Ларис подошёл с внезапной просьбой.        — Мне нужно несколько преступников, заслуживших смерть, брат. Я хочу предложить им работу.        — Работу?        — Да, в обмен на помилование. Вернее, на то, что ты забудешь о существовании этих людей. Не беспокойся, они никому об этом не расскажут, потому что сразу же лишатся языка.        От этой задумки пахло очень дурно, однако Харвин подумал, что у Лариса есть веская причина просить о таком, и уточнил:        — И сколько тебе таких людей надо?        — Для начала подбери троих. Им нужно будет отправиться в Долину в ближайшее время и всё там подготовить.        — Долину?        — В Рунный камень. Как сообщают мои осведомители на Ступенях, война вряд ли продлится дольше трёх месяцев, а значит, наш принц вскоре вернётся в столицу, и его будет тяготить брак с леди Реей. Уверен, он пожелает его расторгнуть.        Харвин ощутил холодок по спине от мысли о том, о каком расторжении речь.        — И люди, которых ты просишь... Они…        Ларис молчал долго. Потом пожал плечами и ответил:        — Мне жаль леди Рунного камня, брат. Ей ужасно не повезло.        В последующую неделю трёх подходящих людей Харвин своему брату подобрал и самолично отрезал им языки. А потом сильно напился в таверне и несколько ночей подряд ходил в бордель, меняя девиц. Помогло прийти в себя походя брошенное Ларисом:        — Ей все равно не жить, брат, наши драконы получат своё. Но лучше, чтобы наш принц к этому руку не прикладывал. Ему всё-таки ещё управлять страной, включая Долину Аррен.        Это прозвучало разумно, и Харвин скрепя сердце смирился. И выполнял своё дело, поддерживал порядок в столице, пока не вернулся с победой этот самый принц и не вызвал к себе Лариса прямо к Драконьему логову. Брата Харвин обнаружил с трясущимися руками и наскоро выяснил у него, что принц Деймон позволил ему погладить своего свирепого дракона.        — Как ты только осмелился, брат?!        — Выхода не было. Если бы я этого не сделал, Караксес прямо там меня бы спалил. Видел бы ты с каким подозрением он на меня уставился, как долго обнюхивал… Я думал, что умру на месте, сердце остановится прямо там, но… Выжил, — Ларис издал короткий, истеричный смешок. — Я выжил! И знаешь, мне понравилось, каков на ощупь этот дракон!        Харвин тогда не схватился за голову только из уважения к пережившему потрясение братишке.        Впрочем, долго расслабляться не пришлось: события после возвращения принца Деймона завертелись быстро, открылся квартал принцессы, принц обзавелся порезом поперёк ладони, вместе с принцессой выдал за заморского принца леди Лейну, а затем к Харвину в казармы ворвался встревоженный Ларис и сообщил, что против принцессы на охоте готовится западня, и надо будет не спускать с неё глаз, а ещё, что она и принц после этого улетят на десять лет в Эссос.        Харвин собрал самых толковых золотых плащей числом, превосходящим воинов из Староместа и Утёса Кастерли вдвое, и расставил их по охотничьему лагерю. Сражаться им, правда, не пришлось, однако сам он принцессе помог охотно и охранял её до возвращения её защитника сира Лорента, а потом с удовольствием наблюдал за её и принца совместным полётом.        После их отбытия стало просто: всего лишь понадобилось посидеть на заседании малого совета и организовать раздачу угощений в столице по случаю свадьбы народных принца и принцессы. Сущая мелочь! А ещё — написать подробное письмо, на которое наконец-то пришёл ответ.        Харвин увидел Лариса на той самой скамейке на высоком берегу, быстро подошёл и сел рядом.        — Три письма из Винтерфелла от принца Деймона, брат. В моём была просьба принять одного парня в Городскую стражу, за него принца попросили в Ночном дозоре. Это подписано тебе, а это — нам двоим. Я наше пока не открывал.        — Хорошо, дай мне сперва моё.        Харвин отдал брату его бумажку и понаблюдал за тем, как Ларис быстро пробежал глазами короткий текст. Затем уточнил:        — Ну что?        — Ничего особенного. Принц желает, чтобы моя шпионская сеть растянулась до Чёрного замка и вообще до Ночного Дозора. Хочет знать, что будет происходить там. Пишет, подробности в общем письме.        — Что ж, тогда прочитаем и его, — констатировал Харвин и развернул последний и плотно исписанный листок.        И чем дольше читал, тем сильнее испытывал желание потрясти головой, узнавая об удручающем состоянии Ночного дозора, о новом статусе разведчиков, о тренировочном бое против шестерых, о написанной дозорными песне в честь принцессы Рейниры и о возвращении принца и принцессы в Винтерфелл с намерением заключить уже третий по счёту брак. Далее была ещё приписка убористым почерком об ответе самих богов Рейнире и о намерении теперь лететь в Пентос с указанием все весточки слать туда.        Дочитав, Харвин посмотрел на брата и увидел у него обескураженное выражение лица.        — Однако, — заметив его взгляд, отреагировал Ларис.        — Ага, — согласился Харвин, свернув письмо. — Боги… С ними разговаривают боги, понимаешь? При свидетелях!        — Я, конечно, запрошу информацию у моих осведомителей в Винтерфелле, выясню, что там слышали другие гости на свадьбе, но если это правда… — Ларис многозначительно замолчал.        — Тогда мы с тобой, помогая принцу с принцессой в их планах, помогаем самим богам.        — Именно.        Оба шумно вздохнули и посидели в молчании. Затем Ларис встряхнулся.        — Ладно, тебе надо это всё утром королю на совете доложить. Я, пожалуй, понаблюдаю, как у вас всё пройдёт. А потом и за самим королём надо будет последить, что он станет обсуждать с десницей наедине.        — Пойдёшь за ними по потайным тоннелям? Знаешь, я тоже хочу хоть раз послушать. Возьми с собой!        — Что ж, присоединяйся, — пожал плечами Ларис. — И думай, как ты преподнесёшь эти новости нашему королю.        — А что тут думать? Как есть. Я бы, например, обрадовался, если бы брак моей дочери одобрили сами боги. И брак моего брата, кстати, тоже.        В ответ Ларис посмотрел почему-то с жалостью и уточнил:        — Ты ждёшь, что короля завтра обрадуют твои новости?        — Само собой, брат! Что тут может не обрадовать?        — Ну-ну, — почему-то скептически отозвался Ларис, затем опёрся на трость, встал и похромал обратно к Красному замку.