Интерлюдия: Сильные парни (часть 2)

Патрик и Хобб справились с поручением всего за сутки и уже утром следующего дня подвели к своему командиру темноволосого рослого парня лет семнадцати-восемнадцати с восторженным лицом. Харвин Стронг уже собрался идти на малый совет короля, но задержался, увидев эту спешащую группу.        — Мы нашли его, командир! Единственного сира Робина с последнего турнира! — радостно воскликнул Хобб.        — Да! Повозиться пришлось, но он оказался в столице.        — Молодцы оба, — кивнул Харвин. — Хвалю, — он дождался, когда все трое перед ним остановятся, и внимательно осмотрел не знакомого прежде парня с головы до ног. — Это у вас, стало быть, дядя в Ночном дозоре, сир?        — Сир Робин Дастин из Барроутона, сир Харвин. Да, у меня. Дядя Григор, — на одном дыхании выпалил Робин. — Неужели он и правда принца Деймона за меня попросил? И принцу нашлось до меня дело?        — Нашлось. Вы же метите в золотые плащи, — добродушно подтвердил Харвин. — А наш принц остаётся для нас командиром даже на краю света.        — Ясно. Не думал, что из-за меня он вам напишет.        — Он же дал слово вашему дяде. Принц Деймон обещаниями не разбрасывается.        — Буду знать, — Робин нетерпеливо переступил с ноги на ногу. — И что же теперь будет? Я должен вам что-то как-то доказать? Что я подхожу вам?        — Конечно. Только ответьте для начала, сир Робин, с чего такой интерес к золотым плащам у северного рыцаря? Вы же, северяне, предпочитаете на своём Севере жить, тем более вся эта история с рыцарством, Семерыми и прочим от вас обычно далека. Но лично вы почему-то задержались после турнира здесь и желаете остаться на юге.        — А он не просто задержался, командир, — неожиданно подал голос зашедший в казармы сир Лютор Ларгент, которого Харвин давно присмотрел и после отлёта принца назначил своим первым заместителем. — Я его узнал. Он тут недавно тёрся возле Западных казарм и о золотых плащах в тавернах расспрашивал. Мы с парнями ещё хотели выяснить, что ему понадобилось, но именно в тот день он там появляться перестал.        — Вот как? — многозначительно посмотрел на гостя Харвин.        — Не подумайте ничего дурного, сир Харвин, — тут же поднял руки в защитном жесте Робин. — Я потому и расспрашивал, что хотел присоединиться к вам. Выяснял, есть ли шансы вообще, у дяди моего в письме совета спрашивал.        — Зачем присоединиться?        — Затем, что вы делаете важную работу. Вы защищаете невинных! Спасаете их! Разве не этим должен заниматься каждый уважающий себя сир?        — Допустим, — Харвин прищурился: парнишка явно о чём-то недоговаривал. — Но какое до этого дело вам, сир Робин? Вы же можете за порядком и у себя на Севере следить. Предложить свою службу северянам.        — Северяне не спасли мою сестру, — очень низко опустив голову, едва слышно пробормотал Робин.        — Что-что? Повторите для всех!        Помедлив, Робин неохотно поднял бледное и в светло-розовых пятнах от смущения лицо.        — То, что вы слышали, сир Харвин! Пока я участвовал в турнире, пока готовился к своей очереди, трое мерзавцев напали на мою сестру Киру. Недалеко от арены это было. Просто схватили и утащили в какой-то проулок, её подруга сбежала, а Кира не смогла. Надругаться хотели. Она кусалась, брыкалась, кого-то даже пырнула ножом, но эти трое оказались здоровыми. И вот когда их главный снял штаны, явились золотые плащи. И больше эти трое уже ни над кем не надругаются, понимаете? Им нечем. А моя сестра осталась нетронутой.        — Я рад, что Городская стража успела вовремя, — с удовлетворением произнёс сир Харвин.        — Я тоже этому рад, но ведь я и сам рыцарь! Я её старший брат! Это я должен был её защищать, а она едва не пострадала!        — Вы были заняты.        — О, да, тогда был. Но я больше не занят. И я хочу, если я не сумел спасти свою сестру, помочь кому-то другому. И не раз, а сделать это делом своей жизни: оберегать и спасать людей. И делать это среди тех, кто это уже умеет. Вот почему я остался в городе и прошу вас: примите меня.        После его звонкого голоса в общем зале стало тихо. Харвин обвёл взглядом остальных мужчин: в основном, они смотрели на новичка с пониманием и кивали. Поймав ответный взгляд сира Лютора, предложил:        — Сир Лютор, возьмите ещё людей, выведите этого претендента во двор и погоняйте как следует. Надо понять, чего он стоит.        — Да, командир.        — Серьёзно? Вы дадите мне шанс? — распахнул глаза Робин.        — Пока мы только посмотрим, на что вы годитесь. Принц Деймон попросил нас об этом. А остальное зависит от вас.        — Я… не подведу. Я постараюсь доказать, что я…        — Приступайте! — оборвал его речь Харвин и вышел из казарм, чувствуя, что и так задержался.        Он очень быстро преодолел двор, переходы и лестницы, и успел-таки войти в зал для заседаний малого совета одновременно с остальными участниками. Не было только великого мейстера и посланного в Пентос лорда Корлиса. Остальные заняли места за столом.        Совещание началось с доклада сира Отто и лорда Бисбери о тратах на прошедшую охоту и доходах от большого числа гостей. Харвин решил, что его сообщение подождёт, и внимательно слушал остальных, пока король не сказал:        — С этим ясно. Вестей из Пентоса нет? Как там обустроилась моя дочь?        — Простите меня, мой король, но принцесса сейчас не в Пентосе, — заговорил Харвин.        — Да? И где же она, сир Харвин?        — Она пока только на пути туда, и я не знаю, где точно, однако ещё вчера утром она и принц Деймон находились в Винтерфелле, а позавчера они посещали Чёрный замок Ночного Дозора.        — Чёрный замок, сир Харвин? — высоко подняв брови, переспросил десница.        — Какая нелепость занесла мою дочь на Стену?! — воскликнул Визерис. — И откуда об этом знаете вы?        — Из письма принца Деймона, мой король. Я получил его вчера вечером с просьбой принять одного рыцаря в золотые плащи — за него нашего принца попросил один из братьев Ночного Дозора. И принц же мне рассказал, что они с принцессой посетили Стену проверить, насколько хорошая там защита для нас всех, и убедиться, что дозорные разведчики выполняют свой долг хорошо. Что они готовы к грядущей Тьме, которую видел ваш предок-король Эйгон-Завоеватель в своём Сне.        Визерис внезапно распахнул глаза, затем побледнел и поперхнулся.        — Ч-что? Что вы сейчас сказали?!        Харвин не понял этой реакции и повторил:        — Принц Деймон рассказал всем братьям Ночного Дозора о Сне Эйгона-Завоевателя, который помнят у вас, Таргариенов. Что в будущем возродится армия мёртвых и двинется к Стене, чтобы завоевать мир людей. Принц расспрашивал, не возродились ли мёртвые уже, но разведчики заверили его, что пока нет. Теперь они будут лучше готовы, потому что знают, кто станет их врагом.        Харвин вынужденно замолчал, чтобы перевести дух после длинного объяснения, и увидел, как Визерис почему-то схватился за кубок и отпил сразу чуть ли не половину. Он решил успокоить короля:        — Я считаю, хорошо, что наш принц озаботился этим уже сейчас и предупредил всех. Он прав: с такой угрозой лучше справиться в зародыше, не дожидаясь, пока мёртвые соберут целую армию. Да и Старки теперь будут наготове, принц Деймон заключил с лордом Риконом Старком договор, по которому любой Старк, кто окажется во главе Винтерфелла, когда придут вести о мертвецах, сразу же сообщит об этом воронами королю и Принцу Драконьего камня, кто бы ими ни были в тот момент.        — Это разумная предосторожность, согласен с тобой, — покивал отец. — О врагах лучше узнавать заранее.        — Да. И обходятся они казне дешевле, если их не слишком много, — поддержал их лорд Бисбери.        Однако король все равно, на взгляд Харвина, выглядел как-то странно. Он покраснел и неровно дышал, как-то суетливо дёргал руками.        «Неужели сердце расшалилось от волнения за страну? — мелькнуло в голове. — Где там наш мейстер, когда он так нужен?..»        Словно отозвавшись на его мысли, двери распахнулись, и в зал быстро вошёл мейстер Меллос с трубочкой в руке.        — Письмо от лорда Рикона Старка из Винтерфелла, государь, — объявил он, пока шёл к своему месту. — С новостями.        — И что же там за новости, великий мейстер? — кажется, оправившись-таки, уточнил Визерис.        — Не самые ожидаемые, скажу честно, мой король, — Меллос занял своё место. — Лорд доложил, что принц Деймон и его леди-жена, принцесса Рейнира, почтили своим визитом Север. Принц объявил, что его первая цель — посетить Чёрный замок Ночного Дозора, поскольку одержав победу над пиратами и защитив страну с Юга, он пожелал узнать, не требуется ли защита границ на Севере. Наша принцесса полетела с ним, как и сам лорд Рикон…        — Что вы такое говорите, великий мейстер? — скептически перебил его десница. — Как мог полететь лорд Рикон?        — В одном седле с принцем Деймоном на Караксесе, — невозмутимо ответил Меллос. — Наш принц его пригласил. Лорд Рикон уверяет, что принцу и принцессе был оказан достойный приём в Чёрном замке, они осмотрели его сверху донизу, заглянув во все помещения. Наш принц смело вышел на тренировочный бой с шестью братьями Ночного дозора, среди которых был их мастер над оружием, и одолел всех. Принцесса очень поддерживала нашего принца в этом поединке, за что дозорные в тот же вечер сложили о ней песню.        — Песню, — тихо повторил Визерис.        — Именно, государь. Переложили на неё фразу принцессы: «Шесть или шестьдесят, он все равно Деймон Таргариен». После этого наутро принц пообещал Ночному Дозору поддержку, напомнил о не исчезнувшей до конца угрозе от мертвецов, о которой в семье Таргариенов помнят по Сну Эйгона-Завоевателя, и с принцессой и лордом Риконом отбыл обратно в Винтерфелл. Там для него уже была подготовлена свадьба.        — Какая ещё свадьба?! — выплюнул Визерис.        — Третья по счёту, мой король. Принц и принцесса, заключившие брак по традициям Старой Валирии и традициям Веры в Семерых, решили принести клятвы и перед лицом Старых богов, чтобы уважить и верящих в них. Они сделали это перед чардревом в богороще Винтерфелла, а когда опустились на колени для молитвы, принцесса попросила тихо вслух о благословении богов для себя, своего мужа и будущих детей, и услышала от богов: «Не бойтесь, мы вас не оставим».        — Что? Что вы такое несёте, великий мейстер?! — почему-то вышел из себя от возмущения сир Отто.        — Что это ещё за нелепость?! — почти в один голос с ним воскликнул Визерис. — Каких богов?!        Харвин остался спокоен только потому, что уже прочитал об этом в письме «Сильным парням» накануне, однако он мог понять молчаливое удивление лорда Бисбери и своего отца, причём последний вопросительно оглянулся на него, и Харвин молча подтверждающе кивнул.        Меллос же сохранил спокойствие и сейчас, и терпеливо пояснил:        — Старых богов, мой король. Принцесса же обращалась к ним. Хотя я не знаю точно, быть может, ей откликнулись Семеро. Но факт остаётся таким: тихий голос принцессы в молитве слышали те, кто стояли к ней ближе всего, включая семью лорда Рикона, а вот ответ одного из богов ей услышал весь Винтерфелл.        — Как такое может быть? — всё-таки не сдержался Лионель.        — У меня нет объяснения, лорд Лионель. Однако в тот момент и позже, в тот вечер, разные люди по всему замку Винтерфелл подтвердили, что ясно слышали этот сильный мужской голос и фразу: «Не бойтесь, мы вас не оставим». Он доносился словно отовсюду сразу и звучал нечеловечески убедительно. Лорд Рикон написал, что для него честь оказаться свидетелем обряда благословенной самими богами пары, и что Север это запомнит. Письмо было отправлено им вчера и поступило в Красный замок на рассвете.        Меллос откинулся на спинку кресла, показывая, что закончил рассказ. Харвин повернул голову к Визерису, и ему показалось, что у короля почему-то начал дёргаться глаз. А лицо… Оно не было ни восторженным, ни хоть немного радостным. Только хмурым, с глубокой морщинкой на переносице. Выглядело это странно: нужно же отпраздновать! Сами боги благословили принца и принцессу! А Визерис… словно и не слишком счастлив.        Вспомнилось, как накануне Ларис будто предвидел, что так и произойдёт, и Харвин в очередной раз подивился тому, насколько лучше него младший братишка читает в душах людей.        — Что ж, северяне лгать не будут, а выдумывать и вовсе им не свойственно, — нарушил затянувшееся молчание отец. — Тем более такое. И если сами боги благословили принца и принцессу, наше будущее в надёжных руках.        — Да, всё-таки не зря они оба так настаивали на своём браке, лорд Лионель, — поддержал его лорд Бисбери. — Будто чувствовали. Королева Эймма была бы довольна за свою дочь.        — Даже не сомневаюсь, что была бы, — подал голос и Харвин. — В этом браке о нашей принцессе уже сложили песню, и кто-то из богов откликнулся на молитву лично ей. Думаю, она очень счастлива сейчас.        Он улыбнулся и посмотрел на Визериса, ожидая, что тот наконец оттает, но у короля будто свело скулы, а уголки губ дёрнулись, но в улыбку так и не сложились. Но встрял десница:        — Государь, есть ещё вопрос, который вы хотели обсудить только со мной.        — Да, ты прав, Отто! — вроде бы даже с облегчением отозвался король. — Займёмся этим прямо сейчас, все равно всё важное с остальными мы уже обсудили.        Эти самые остальные тут же начали понятливо вставать, отодвигать стулья и покидать зал. Сделал это и Харвин, почти сразу заметил в коридоре услужливого мальчишку Тома, который поманил его рукой. А затем ещё и довел до непримечательной портьеры и, поозиравшись, сдвинул её.        — Лорд Ларис сказал, что вам надо пройти по правой стороне до конца, потом налево до первого поворота, и там вы встретитесь.        — Понял. Спасибо, Том.        Идти по полутёмным тоннелям пришлось недалеко, и вскоре Харвин увидел брата у узкой резной решётки, сквозь которую пробивался дневной свет. Ларис тут же прижал палец к губам и поманил к себе. Харвин понятливо постарался ступать как можно тише, чтобы приблизиться.        Вид сквозь решётку на весь зал малого совета оказался отличным, слышимость — тоже. И Визерис… он бушевал. И расхаживал по залу.        — …Нет, ты слышал? Слышал, Отто?        — Слышал, государь.        — Как мой брат до такого додумался? Как ему удалось подбить лорда Винтерфелла, чтобы он поддержал его выходку? Как?!        — Подкупил, наверное, — сдержанно предположил стоящий у своего кресла сир Отто.        — Подкупил? Чем?! Он же северянин!        — А вы слышали в рассказе великого мейстера, что принц Деймон взял с собой в Чёрный замок лорда Рикона на своём драконе? Вряд ли эта часть письма вымысел, слишком много свидетелей.        Визерис заинтересованно остановился.        — И ты думаешь, что…        — Я предполагаю, что могла быть сделка. Принц Деймон делает лорда Рикона первым Старком, поднявшимся в небо на драконе, а лорд поддерживает спектакль на свадьбе.        Визерис на это покивал, потом застыл.        — А вдруг не спектакль? Голос же слышали по всему замку.        — Но ведь никто не может утверждать, что это был один и тот же голос. Я полагаю, принц Деймон мог нанять для этой цели актёров, а те использовали свои трюки, которыми они заставляют голоса звучать громче и убедительнее.        — Но зачем ему это понадобилось?        — Чтобы получить свадьбу, о которой напишут в летописях. Чтобы сделать свой отлёт в Эссос громким. Ваше величество, ваш брат всегда жаждал славы любой ценой, ему хотелось превзойти в ней вас, короля. Вот он и придумал устроить так, якобы ему благоволят сами боги. Потому что боги выше королей и королев, и всех нас. Он хотел вас превзойти.        Харвин потёр пальцами лоб, размышляя: «Что он несёт?» — и не понимая, зачем десница сводит случившееся к трюку. Но ещё больше его удивляло, что король охотно цеплялся за это объяснение, будто и сам желал, чтобы письмо лорда Рикона оказалось неправдой.        Визерис молча прошёл к своему креслу и грузно сел на него. Потом ещё помолчал. Отто же заговорил снова:        — Ещё я полагаю, что это сыграла зависть вашего брата не только к вам.        — Что ты имеешь в виду?        — Принцесса Рейнира на той охоте смогла обставить свой побег очень ярко и громко. У принца Деймона там была лишь косвенная и невзрачная роль. Потом принцесса пожелала себе свадьбу в Орлином гнезде, на которую вышла в платье родовых цветов своей матери, и снова принц остался не у дел. Я полагаю, он был очень раздражён тем, что о ней говорят, потому и направился на Стену, мечтая привлечь внимание к себе, ради чего и рассказал о том Сне Эйгона-Завоевателя и вызвал на поединок братьев Дозора, однако и в этот раз даже братья Дозора стали прославлять имя принцессы и придумали песню в её честь. Я полагаю, и на третьей свадьбе благословение так называемых «богов» должно было касаться принца, однако они что-то напутали или вмешались реальные боги, так что получилось, что это «благословение» последовало на молитву принцессы.        По мере этой речи Харвин чувствовал, как его брови поднимаются очень высоко, а к концу и вовсе коснулся руки Лариса, привлекая внимание к себе.        Брат бросил быстрый взгляд и одними губами ответил:        — Позже.        Харвин подумал, что позже — так позже, и что, наверное, им понадобится для этого выпить, потому что чтобы так выворачивали саму реальность наизнанку он прежде не видел. И король ещё и, оказывается, в это верил! Он кивал! И смотрел на своего десницу с благодарностью.        Харвин потряс головой и почувствовал, как теперь уже Ларис молча взял его за руку и ободряюще сжал кисть.        — Значит, виной всему зависть ко мне и череда неудач, — повеселел Визерис. — Мой брат пытается привлечь внимание, но сами боги устраивают всё так, что его получает моя дочь.        — Именно так всё и происходит, государь, — подтвердил сир Отто. — Вы же видите, что боги защищают вашу дочь. Ваш брат пытается её использовать, но у него ничего не получается. И всё, что он желает обрести сам, вся эта слава в итоге достаётся только ей.        — Да, песню-то сочинили о ней… — с улыбкой покивал Визерис, потом почему-то нахмурился: — Но а пророчество?        — Пророчество? — переспросил сир Отто.        — Сон Эйгона-Завоевателя, о котором Деймон рассказал братьям Дозора. Оно ведь действительно о Смерти, которая придёт с Севера. Как он мог о нём узнать? Оно передавалось только от наследника к наследнику.        «О-о! — подумал Харвин. — И правда, как?»        — Вы уверены, что прежний король Джейхейрис вашему брату его не сообщал?        — Уверен, Отто! Он доверил мне его после Великого совета и сказал, что его знаю только я.        — А подслушать этот разговор ваш брат не мог?        — Он находился внизу, тренировался с другими мечниками во дворе.        — Может, кто-то ещё услышал и донёс ему?        — Нет. Совершенно точно нет. Галерея была пуста. Дедушка даже стражу оставил у входа в неё.        — Ну, тогда у меня есть только одно объяснение, — спокойно произнёс Отто. — Ваш брат всегда питал интерес к редким валирийским книгам и старым свиткам, а ваш предок Эйгон-Завоеватель жил достаточно давно, чтобы после него об этом Сне узнал не один наследник. Возможно, кто-то из них это знание записал, а ваш брат на него наткнулся. Но сохранил для себя, чтобы использовать в нужный момент. Могло такое быть?        — С интересом Деймона к редкостям? Вполне. Ай-да… — Визерис покачал головой. — А ведь я чуть не поверил, как все. Ты прав, Отто. Это всё большой трюк, чтобы привлечь внимание к себе. В том числе и моё.        — Ваше — в первую очередь, мой король, потому что ваш брат, как бы он ни храбрился, испытывает перед вами чувство вины за то, что пошёл против вашей воли, женившись на вашей дочери. И только гордость не даёт ему это признать и попросить у вас прощения.        — Так сразу я ему его не дам.        — И будете правы, потому что его проступок серьёзен. К тому же я считаю, что он очень ждёт вашего отклика сейчас на тот шум, который они с вашей дочерью подняли на Севере, и лучшим наказанием для него станет отсутствие такого отклика.        — Думаешь, стоит проигнорировать? — нахмурившись, уточнил Визерис.        — Безусловно! Если только вы не желаете получать вести о подобных выходках снова и снова.        — Нет уж, мне хватило за эту неделю сполна, — передёрнулся Визерис.        — Я тоже так считаю. В конце концов, вы король, и ваша жизнь не сводится к поведению вашего брата. Вам стоит думать и о других — ваших подданных, обо всей стране, о своём наследии. А принц, не получив нужного ответа от вас, в итоге угомонится.        — Я же уже послал за ним и Рейнирой лорда Корлиса в Пентос. Он примет их появление за мой отклик.        — Я сомневаюсь, что принц и принцесса покажутся лорду Корлису на глаза, — мягко ответил Отто.        В зале стало тихо. Харвин несколько раз поморгал, вдруг поймав себя на том, что у него слипаются глаза — вероятно, это голос десницы действовал так усыпляюще. Как змея какая-то. Вон, король тоже практически успокоился, хотя сир Отто нёс, по мнению Харвина, какой-то дикий бред.        Но удивляло его не это, а то, что Визерис, кажется, в этот бред верил. Или хотел верить. И этого Харвин не понимал, хотя понадеялся, что Ларис всё разъяснит.        Тишина затянулась надолго — на четверть часа или даже на полчаса. Харвин практически задремал стоя, но вздрогнул, когда король со скрежетом отодвинул своё кресло от стола и встал. Встрепенувшись, сир Отто выжидательно уставился на него.        — Правитель Семи королевств не может посвятить свою жизнь выходкам брата и дочери. В этом ты прав, Отто. Тем более видят боги: я и без того сделал для них очень многое.        — Больше, чем кто-либо бы другой на вашем месте, ваше величество.        — А раз так, последуем совету моей кузины Рейнис и дадим им ту свободу, которую Рейнира и Деймон так хотели. Свободу совершить собственные ошибки за Узким морем. И понять, где на самом деле их дом.        — Им действительно нужно на это время, государь.        — Хотя и без присмотра мы их не оставим, так что подумай об этом, Отто.        — Разумеется.        Визерис прошёл мимо стола, затем остановился и оглянулся.        — Да, ты что-то говорил о том, что мейстер не нашёл проблем со здоровьем у Алисенты.        — Ни единой, мой король! — оживился Отто. — Ваша жена полностью здорова.        — И все равно напиши в Цитадель, пусть пришлют сюда лучших мейстеров для неё. Пора мне получить наследника.        — Я напишу им сегодня же. И попрошу своего брата, лорда Хоберта, чтобы он проследил. Встречусь с ним после этого разговора с вами.        — Хорошо, — Визерис немного помолчал, потоптался на месте и добавил: — Я не буду брать её, чтобы получить сына, пока мейстеры не прибудут и не убедятся в её готовности к зачатию. Но ты не раз говорил, что моя жена скучает без меня, так что, полагаю, она могла бы удовлетворить меня иным образом.        — Каким угодно, мой король. Алисента будет рада сделать всё для своего супруга.        — Пусть зайдёт ко мне сегодня перед сном, — подытожил Визерис и вышел из зала.        Харвин увидел, как спустя несколько мгновений после этого сир Отто выпрямил спину, расправил плечи и убрал с лица угодливое выражение, став походить на змею, приготовившуюся к броску. О чём-то подумав, он кивнул себе и тоже вышел из зала.        Харвин потряс головой и повернулся к брату.        — Что это вообще сейчас было?!        — Кое-что интересное, брат, — с блеском в глазах откликнулся Ларис. — Но ещё интереснее теперь то, о чём будет говорить сир Отто с лордом Хобертом. Нам обязательно нужно об этом узнать!