Глава 7. Терраса

Слоновая терраса в Волантисе оказалась дворцом.        Огромное двухэтажное здание, выложенное из белого камня, имело на первом этаже множество стойбищ для крупных серых слонов, разделённых перегородками с колоннами. Перед каждым из слонов стояло по две больших каменных чаши — с едой и с чистой водой, за их наполнением следили рабы — по одному на гостевого слона. Ещё имелась широкая горка, по которой слон мог подняться и дать возможность пассажирам сойти на втором этаже, где не было стен вовсе, а свод широкой крыши поддерживали по периметру многочисленные колонны. Здесь во множестве стояли столы с мягкими диванами у каждого, а гости могли за обедом или ужином любоваться видом на город, Чёрные стены и море вдали.        Серсее с Дейнорой сразу же заставили стол разнообразной едой, а сам владелец террасы, Ториос Саанар, несколько раз поклонившись, уверил, что принимать принцессу — большая честь.        Мясо здесь было вкусным, ароматным, немного острым и с лёгким дымком, и первое время Серсея с Дейнорой лишь молча утоляли голод — ради себя и малышей. Затем, когда пришёл черёд сладкого вина, Серсея решила продолжить знакомство с заморской роднёй.        — Расскажи мне о своих детях, Дейнора. С твоими братьями мне вроде всё ясно.        — О, конечно, — улыбнулась та. — Визерру я родила, кажется, в результате того нашего первого свидания с Эйнаром на скамейке в беседке. По крайней мере, по срокам — похоже.        — То есть ей сейчас сколько?        — Уже четырнадцать. И знаешь, она… Если и не родилась с книжкой в руках, то очень скоро к ней потянулась. Мейгор забавы ради попытался обучить её чтению в три годика, и ему это удалось, после чего Визерра начала читать буквально всё, где видела знакомые буквы. Я думаю, поначалу она очень мало понимала значение всех этих текстов, но её почему-то безмерно увлекал сам процесс. И чем старше становилась она, тем тяжелее у неё в руках бывали книги и тем сложнее было их отобрать.        — Отобрать?        — Рейнира, ей надо было хоть иногда есть и спать! А она забывала и то, и другое. Особенно увлёкшись какой-нибудь приключенческой историей, которые её дядюшка Мейгор выменивал и доставал специально для неё. Очень толстые книги! Но она их просто проглатывала за считанные часы, а потом нетерпеливо ждала следующего подарка. Если ты попадёшь в её комнату, ты увидишь, какого размера её личная библиотека. Больше чем общая дворцовая у нас!        — Удивительная девочка. Должно быть, это сделало её очень умной.        — Практически каждый в нашей семье нет-нет да подумывал, что, возможно, даже слишком, — вздохнула Дейнора. — Хотя мы, конечно, рады за неё и за то, что она нашла увлечение себе по душе. За считанные годы моя дочка перечитала всё, что на тот момент хотела, а часть книг пошла по второму, третьему, ещё какому-то кругу… И наш мейстер Эрвин заметил, что у неё стали хуже видеть глаза. Неудивительно, с учётом чтения по ночам.        — О, это неприятно.        — Да уж. Мы с матушкой и Эйнаром тоже заметили, что она стала часто щуриться, и выдвинули условие, чтобы она читала только при дневном свете. И знаешь… Визерра вообще послушная и понятливая девочка, она признала наши аргументы, она согласилась, что давать отдых глазам — это важно, и ей действительно хотелось, чтобы они у неё не болели. Но… Она попробовала читать меньше — и не смогла.        — Совсем?        Дейнора помрачнела.        — Рейнира, это ужасно. Видеть, как твоя дорогая дочка не может уснуть, как она мучается, ворочается часами, а потом посреди ночи под дверью её комнаты появляется свет, потому что она всё же не удержалась и зажгла свечу, чтобы прочесть ещё хотя бы несколько страниц… Эрвин стал давать ей сонный отвар, но слабый никак не помогал, а сильный нельзя было пить часто. Тем более девочке. Как он сказал, это могло повлиять на её способность в будущем иметь детей, и матушка ответила ему, что на это мы не пойдём.        — То есть вообще ничего не подействовало?        — Книги были её жизнью. Она жила в них. И ничего из того, что мы ей предлагали, никакие занятия с нами не занимали её надолго. Она с удовольствием возилась с братом, но лишь час-другой. Наряды ей были безразличны, еда — от неё требовалось лишь, чтобы она не слишком крошилась и её можно было брать не глядя. Игры… Разве что кайвасса полюбилась ей настолько, что она соглашалась сидеть за ней, так что мы все в нашей семье вынужденно тоже освоили её, чтобы побольше играть с Визеррой. Правда, выиграть у неё очень сложно. Это чаще всего удаётся Мейгору — у него изощрённый ум, и он, кажется, неплохо изучил её стратегию. Беличо тоже иногда выигрывает, но Беличо тренировал его отец-триарх, и там это было серьёзно. А вот мы с Эйнаром в лучшем случае сводим партию на ничью, да и то это если играем против нашей старшей дочки вдвоём. Её, конечно, это крайне веселит, но она нам это великодушно позволяет.        Серсея улыбнулась чуть повеселевшей Дейноре и подумала, что надо будет тоже глянуть, что там за кайвасса такая. Да и на библиотеку Визерры посмотреть — интересно же!        Потом она вспомнила первую встречу с семьёй Сейры.        — Послушай, но когда мы прибыли, у твоей дочки была книга, однако Визерра вроде бы не щурилась и не наклонялась низко к страницам. То есть вы всё-таки смогли что-то придумать, чтобы её глаза не страдали?        — Мы — нет. Нашего ума не хватило. Но вот мейстер Эрвин написал дедушке Визерры, и тот прибыл сюда. Он взял свою любимую внучку на прогулку на матушкином слоне, они куда-то ушли на весь день, а когда вернулись, у Визерры стали сиять глаза, но не свет посреди ночи в её комнате. Наш с Эйнаром отец убедил её направить свой интерес на изучение других людей, на сбор сведений о каждом, кто рядом, кто попадается на пути и кто вообще далеко. В результате Визерра, прежде избегавшая общих праздников в Старом Волантисе как огня, стала посещать их все и очень много слушать чужие разговоры, а иногда и расспрашивать разных людей. Сейчас она знает по именам и в лицо всех, кто живёт внутри Чёрных стен, помнит кто, откуда и с какой целью посещал Волантис и общался с магистрами в последние годы. Её очень сильно интересует политика — и эссоская, и вестеросская, кстати сказать. Она много знает о вас с Деймоном и о том шуме, который вы подняли.        — Она — страшный человек, если так.        — О да! Хотя прикидывается скромной юной леди. Многие в это верят. Но я не хочу, чтобы ты заблуждалась на её счёт, потому что мы — семья. И потому, что тебе нужно будет обязательно как-нибудь взять с собой на прогулку её — она расскажет тебе о каждом дворце, о каждой семье, которая встретится вам по пути.        — Это звучит интригующе, Дейнора, и я, пожалуй, так и поступлю, — честно ответила Серсея, потому что ей было любопытно: что же эта жадная до знаний девочка узнала о ней и Деймоне? — А что насчёт твоего второго ребёнка? Он её сильно младше.        — Да, сейчас ровно вдвое. Не знаю, как так вышло — боги решили, видимо, потому что мы с Эйнаром друг друга не избегали. И теперь вот и следующие двое детей родятся с такой же разницей в семь лет.        — И правда выглядит как божественная шутка — семь и семь лет. И всё же: у Геймона такой любви к книгам нет, как у твоей дочери, или его в три года читать не учили?        Дейнора хмыкнула и вздохнула.        — Учили. Мейгор повторил свой опыт и с Геймоном, но его по счастью так сильно книги не увлекли. Нет, он читает их под настроение — таскает у сестры её любимые истории о приключениях отважных рыцарей, но чаще просит её такую историю рассказать. Куда больше ему хочется стать сильным рыцарем самому. Или мореплавателем. Или и то, и другое — он не может определиться, потому что очень любит рассматривать приходящие в Волантис корабли. Когда Лисерре оставили в подарок её плавучий дворец, Геймон лазил по нему несколько недель, не сходя на берег, пока не изучил каждый уголок.        — И она это позволила?        — Она не жадная, Рейнира. И ей, мне кажется, самой было интересно осмотреть свой подарок в сопровождении капитана корабля и пары моряков, которые отвечали ей и Геймону на все вопросы. Потом они кстати несколько вечеров доставали Беличо, пока тот не согласовал с отцом торговую миссию, ради которой следовало прямо срочно отправиться в Залив Работорговцев и естественно на подарке Лисерры с ней и Геймоном. Визерра, кстати, тоже с ними плавала — привезла оттуда несколько сундуков книг. Для дневного чтения.        — Ну хоть для дневного, — усмехнулась Серсея. — А ты с детьми не поплыла?        — Я ненавижу море, Рейнира. Меня страшно укачивает на любом корабле. На слоне — нет, а на воде — да. У меня в жизни было всего одно долгое плавание — из Лиса в Волантис, притом у совсем маленькой, но мне оказалось в нём настолько плохо, что Эрвину потом понадобилось несколько недель, чтобы поставить меня на ноги. И моя матушка, а повзрослев — и я тоже, мы зареклись отправлять меня в плавание снова. С детьми плавал мой муж, им этого хватило.        — Ясно… — Серсея отщипнула от кисти на фруктовой тарелке крупную виноградину и отправила её в рот. — Интересно, будет ли тебя укачивать на драконе?..        — Не шути так, — напряглась Дейнора.        — Я не шучу, я рассуждаю. Дракон — это живое существо, слон — тоже. И лететь моя Сиракс может очень ровно, если её попросить.        — Твоя Сиракс, Рейнира. Твой дракон. Она только твоя, и мы можем себе позволить лишь смотреть со стороны.        — Неужели твоя интересующаяся всем миром дочка не узнала для вас, что Деймон катал на своём драконе лорда Старка из Винтерфелла?        Дейнора наморщила лоб.        — Она узнала. «Летающий Старк», мы это слышали. Но там, безусловно, были серьёзные политические основания у твоего мужа…        — Да не было у него никаких оснований! — отмахнулась Серсея. — Он хотел этого Старка поддеть. Нас просто встретили в Винтерфелл очень холодно — хотя чего ожидать от северян? И Деймон решил бросить Старку вызов, позвал в полёт, ожидая, что тот откажется. Он потом нам с Деймоном признался, что принял приглашение Деймона за издевательство — и в этом был прав. То, что Старку полёт в итоге понравился, — совсем другая история. Ему, по крайней мере, хватило ума извиниться и потеплеть в своём отношении к нам.        — То есть Деймон взял лорда Винтерфелла на своего дракона из-за раздражения на него?        — Именно так. А вот тебя бы я взяла на своего из любопытства: подойдёт тебе такой способ передвижения или нет? Сажать тебя придётся, правда, вперёд — чтобы ничто не мешало животу. Но попробовать можно. Посоветуюсь с мужем, что он скажет.        Лицо Дейноры сделалось изумлённым и одновременно немного смущённым.        — Но почему? Зачем это тебе, Рейнира?        — А почему нет?        — Я имею в виду, драконы — это очень редкое и уникальное достояние, ты — драконья всадница. Это делает тебя и Деймона особенными. Зачем тебе этим делиться со мной, я же из семьи, исключённой из линии наследования ещё на Великом совете?        — Затем, что твоя матушка — законнорождённая принцесса Таргариен, и у нас с тобой есть общая кровь. Валирийская драконья кровь. И она должна летать. Или ты не хочешь?        — Как может человек с драконьей кровью этого не хотеть? — тихо произнесла Дейнора. — Мы все хотим в небо. Мы все понимаем, что стало недоступно нам из-за выбора и череды поступков нашей матушки. Мы не виним её — ведь иначе мы, возможно, и не родились бы. Ни я, ни Эйнар, ни Мейгор, ни Беличо, ни Лисерра, ни мои дети. Её решение того стоило: у нас тут обеспеченная и безопасная жизнь. И мы, в общем-то, в ней счастливы. Обычно…        Она замолчала, опустив глаза.        — Но только не когда видите живых драконов перед собой? — сочувственно предположила Серсея.        Дейнору ей было жаль.        — Да… Мы же близко их никогда не видели. Издалека в небе — да, когда Деймон тут бывал некоторое время назад. Но не так, как я сегодня увидела твою Сиракс. И знаешь, меня потрясло, насколько же она живая! Не просто большое чешуйчатое и огнедышащее создание, умеющее летать, нет! У неё есть характер, у неё умные глаза, у неё очень выразительная морда — повыразительнее даже, чем у иных людей. И она ведёт себя так, что можно догадаться, о чём она думает и что чувствует. Как она злилась поначалу и угрожала твоему слону, быть может, даже собиралась его спалить… И как ты смогла договориться с ней простыми понятными словами, и она их слушала! И поняла — это было заметно. И изменила своё отношение к твоему слону, дала ему шанс. Я не знала, что драконы настолько умны и понятливы, Рейнира. До сегодняшнего дня.        — Драконы в среднем гораздо умнее людей, Дейнора. У них есть ещё и чутьё, и с его помощью они определяют, заслуживает ли человек доверия.        — О, Визерра как-то узнала, что вы с Деймоном использовали чутьё драконов, договариваясь с богатыми людьми Браавоса.        — Как-то?        — У неё есть там знакомые. У неё во всех вольных городах есть знакомые и собственная стая обученных воронов, чтобы держать с ними связь, — подарок от дедушки в обмен на обещание отказаться от чтения по ночам.        — Так вот чем он её подкупил? Не просто идеей наблюдать за людьми повсюду, а инструментом для этой цели.        — Да, наш с Эйнаром отец если что-то делает, то без полумер. Говорю же: Визерра — его любимая внучка.        — Хотелось бы мне познакомиться с настолько предусмотрительным человеком.        — Я думаю, у тебя будет шанс. Он старается навещать нас в Волантисе хотя бы раз в год.        Это обещание Серсею обнадёжило как возможность увидеть недостающую часть этой заморской семьи Сейры Таргариен — притом живущую где-то за пределами Волантиса, судя по словам Дейноры. Да и покатать саму Дейнору на Сиракс она практически решила — пусть будет первой. Не всё же Караксесу этим заниматься, Сиракс тоже достаточно большая!        Серсею зацепило то, с какой тоской Дейнора рассуждала об обладании драконами, о том, что им это недоступно. В этом признании была боль. И на фоне этого она в очередной раз поразилась, как может Визерис жить, не испытывая той же тяги к небу? Почему он даже не попытался заявить права на другого дракона или хотя бы не выбрал себе драконье яйцо? Он Таргариен вообще?..        Стоило им с Дейнорой встать с диванов, подошёл хозяин Слоновой террасы и поклонился.        — Принцесса Рейнира, леди Дейнора. Понравилась ли еда нашим почётным гостям? Угодили ли мы вам нашим летним вином?        — Всё было на высшем уровне и чрезвычайно вкусно, Ториос, — вежливо ответила ему Рейнира. — Мясо вашему повару особенно удалось.        — Я передам ему ваши драгоценные слова, принцесса, — довольно поклонился снова Ториос, потом оглянулся и жестом подозвал к себе слуг с большими корзинами. — Желаете ли выбрать корзину фруктов для вашего великолепного слона на обратный путь?        Вот это было неожиданно!        Но Серсея вспомнила, что ей говорили о любви слонов к сладким фруктам, и решила, что Ауриану такая точно не повредит.        — Не откажусь.        Слуги выстроились в ряд, держа в руках большие корзины, наполненные с верхом плодами разного цвета, притом часть из них уже была почищена, порезана на куски и обёрнута небольшими кусочками бумаги — вероятно, чтобы было удобно брать, не пачкая руки. Похоже, предполагалось, что кормить слона этими фруктами нужно будет самой, а не просто поставить корзину перед ним.        «Что ж, не мне оспаривать их обычаи…» — подумала Серсея, наскоро осмотрела корзины и ткнула пальцем в самую разноцветную.        — Мы возьмём вот эту.        — Превосходный выбор, принцесса! Её сейчас же поставят на вашу платформу.        Слуга и в самом деле пошёл к краю террасы. Серсея же и Дейнора распрощались с хозяином, пообещав часто здесь бывать.        Только оказавшись на слоне и отъехав на нём от Слоновой террасы, Серсея поняла, в чём был смысл такой корзины, когда Ауриан, остановившись, вдруг повернул голову и не просто закинул хобот себе на спину, а дотянулся им до колен Серсеи! И принялся забавно обнюхивать их. Она даже рассмеялась от неожиданности.        — Какой же длинный и гибкий у него хобот!        — Да, он у них такой, — с улыбкой покивала Дейнора. — Они только до своего хвоста, по-моему, не дотягиваются, но вот до всего остального — могут вполне. И ты посмотри, как деликатно он себя ведёт — твой хорошо обученный слон!        К изумлению Серсеи, после колен Ауриан нащупал хоботом стоящую на платформе в ногах у Серсеи корзину с фруктами, шумно обнюхал её целиком, а потом снова положил кончик хобота Серсее на колени, громко и просяще сопя.        — Он не стал брать их сам! Ты видела? Он же почувствовал, что эти фрукты лежат здесь, обнюхал их, но не взял!        — Ауриан обучен брать фрукты только из рук, госпожа, — обернувшись, пояснил Олло. — Траву и зерно он спокойно ест сам, но фрукты — это всегда угощение и награда. Ауриан знает, что каждый фрукт нужно заслужить.        — Вот как…        — Если вы считаете, что вашему слону хватит двух пирогов на сегодня, скажите, и мы поедем дальше. Я прослежу, и он больше не будет вам докучать.        Серый хобот даже замер после этих слов погонщика, будто слон понял его слова. Высунувшись за бортик, Серсея увидела обращённый к ней с надеждой большой слоновий глаз, и выпрямилась снова. А потом погладила хобот и положила на него кисть чёрного винограда из корзины.        Слон прижал её гибким, напоминающим палец отростком на конце хобота, изящно поднял и отправил себе в рот, издав счастливый звук.        — Всё в порядке, Олло, Ауриан мне не докучает. Эти фрукты я взяла для него, так что пусть свободно поворачивается за ними по пути.        — Вы очень добры к вашему слону, госпожа, — учтиво поклонился Олло и отвернулся к голове слона, чтобы скомандовать ему продолжить движение.        Серсее показалось, что погонщик рад такому решению, ну а Ауриан был совершенно точно в восторге. Всю дорогу обратно до дворца Сейры Ауриан либо тянулся к коленям Серсеи хоботом, либо жевал то, что получил. Дейнора тоже подкармливала его фруктами из корзины, Серсее было не жалко. Всё, что имело значение, — это довольный урчащий зверь, хорошо запомнивший, что его новая хозяйка щедра.        У дворца Сейры за их возвращением наблюдал Деймон. Дейнора, сойдя с платформы, пошла дальше на второй этаж дворца, а Серсея решила спуститься по наружной лестнице к мужу.        — Ну как тебе твой подарок от триархов, дорогая? — громко спросил Деймон.        — Прекрасно, Деймон. Это была отличная прогулка, а подарок мне достался очень умный, — Серсея взялась за протянутую руку, сходя с последних ступенек.        — Настолько, что ты кинулась его защищать от своей драконицы?        — Тебе уже рассказали?        — Мне стало интересно, как вы умудрились снести половину вон того дерева. Он мог затоптать и тебя, ты знаешь?        — Нет, он шарахнулся в другую сторону. Причём дважды. Похоже, его специально так учили — даже в панике он сторонится людей.        Деймон взял её за обе руки, глядя так хмуро, что хотелось стереть пальцами складку между бровей. И сопел. Не настолько громко, как Ауриан, но всё же слышно.        — Я жалею, что попросил этого слона для тебя.        — Не нужно. На нём удобно ездить — с лошадью не сравнить, и его приятно кормить, он забавно радуется любой сладости. Это разумный и полезный зверь. И его приняла моя Сиракс в итоге.        — Ценой того, что ты встала между ними.        — Деймон…        — Я клялся защищать тебя, а не подставлять. Мне стоило догадаться, что слон испугается твоего дракона. Все звери их боятся.        — Но Сиракс понравилось, как он гладил её хоботом.        — Вероятность на грани чуда.        Серсея высвободила кисти из его рук и взяла лицо в ладони, нетерпеливо прижалась всем телом к его. Ей не нравилось видеть мужа таким виноватым и сердитым на самого себя, тем более после хорошей и долгой прогулки. Она вообще за этот длинный день успела забыть о том, как повели себя Ауриан и Сиракс утром. Всё же в прошлом!        Кроме дерева. Как жаль, что слон не снёс его целиком, и остался кусок ствола! Совершенно ненужное напоминание.        — Я понимаю, что ты испугался за меня.        — Он огромный. Ты вся меньше одной его ноги! А меня не было рядом.        — Деймон, я в порядке, — Серсея погладила его по щеке пальцем. — Перестань представлять себе всякие ужасы. Здесь я в большей безопасности, чем в гадючьем гнезде в Красном замке, несмотря на всех напуганных слонов!        Он накрыл её правую руку своей, отодвинул от лица и слегка сжал.        — Не уверен.        — А я уверена. Там опасность мне грозила постоянно. Помнишь, что было в последнем письме от Стронгов, как эти Хайтауэры хотят, чтобы я не смогла родить малыша? И сделать то, на что не способна королева-шлюха? Они могли бы меня уже десять раз опоить, подсыпать яд в еду, столкнуть с лестницы и много чего ещё!        Деймон вздохнул.        — Это да… Интересно, что там с их планом сейчас? Скорее бы написали сильные братья…        — Сейра отправила письмо Визерису о том, что мы остались здесь, вчера. Значит, Ларис пришлёт ворона через несколько дней при условии, что ему будет о чём писать.        — Будет. Волантис — не Пентос. И здесь не замок на открытом месте, а дворец внутри Чёрных стен. Это совсем другая охрана, и Хайтауэры точно будут это обсуждать. Надеюсь наш калека доберётся до их писем в Башне десницы.        — К счастью для нас, он точно знает туда путь.