Глава 6. Иноходью

Обитое красным бархатом сиденье оказалось очень мягким, широким, с высокой спинкой и больше походило на диван, а надёжные бортики по периметру платформы уменьшали риск свалиться со слона. И очень кстати, поскольку высота, на взгляд Серсеи, оказалась значительной.        Нет, конечно, она летала на Сиракс и несоизмеримо выше, парила над облаками, однако все равно на слоне ей было высоко, непривычно и настороженно. Мощёная камнями дорога осталась как-то уж далеко внизу, так что на неё и не спрыгнешь — разобьёшься. А ещё было очень странное чувство отсутствия контроля над движением животного, которое тебя везёт.        «Да, это совсем не лошадь… И не дракон даже… На тех обоих есть возможность хоть как-то повлиять…»        На Ауриана мог влиять только его погонщик Олло, заставить его повернуть или остановиться — только он.        «От меня вообще ничего не зависит на такой высоте!..»        С другой стороны… высота давала и чувство абсолютного превосходства, в особенности над теми, кто проходил мимо слона по улицам пешком. Да и тигровая стража на шести лошадях смотрелась мелковато с высоты платформы.        А ещё слон качался. Очень размеренно, плавно, из стороны в сторону.        — Непривычные ощущения, — прокомментировала это вслух Серсея. — Такой странный ритм…        — Это из-за иноходи, — отозвалась сидевшая рядом Дейнора.        — Из-за чего?        — Иноходь. Так называют слоновий шаг, когда движется сначала целиком одна сторона тела, потом — другая. То есть он сперва поднимает вместе переднюю и заднюю правые ноги, затем ставит их и поднимает уже обе левые.        — О.        Серсея с любопытством перегнулась через боковой бортик платформы и убедилась, что-таки да — две ноги от земли слон отрывает одновременно.        — Я ещё слышала, что есть особые лошади, у которых такой шаг, — добавила Дейнора. — Но это редкость, и их намеренно так тренируют. Уже не помню, для чего.        — Понятно, — Серсея вернулась на своё место и расправила складки красного платья.        В принципе, прогулка ей нравилась. Солнце светило ярко, но его часто перекрывали растущие вдоль улиц деревья. Лёгкий ветерок из-за слоновьего раскачивания присутствовал. Ауриан часто хлопал ушами и забавно сопел, а Олло время от времени отдавал невнятные команды резкими звуками. Впрочем, главное, что слон эти команды понимал и исполнял.        На улицах встречались другие слоны — редко большие и серые, чаще — карликовые белые слоны, которые забавно гудели хоботами и возили двухколёсные, богато украшенные повозки с пассажирами. Ещё по улицам ходили рабы пешком, и некоторые из них носили знать на носилках на своих плечах. Серсея отметила, что все передвигались очень медленно и с большим достоинством. Кажется, понятие спешки внутри Чёрных стен людям не было знакомо вовсе.        — Олло, отвези нас к Чёрной стене. Я хочу разглядеть её вблизи, — скомандовала Серсея.        — Да, госпожа, — отозвался погонщик и принялся общаться со слоном.        — О, это действительно впечатляющее зрелище, Рейнира! — отметила Дейнора. — Она кажется литой и абсолютно гладкой настолько, что это выглядит неестественно. Ну, или магически. Считается, что магии при строительстве в неё вложили порядком.        — Не удивилась бы, если бы так было. Как ты себя чувствуешь, Дейнора? Твой срок уже скоро…        — На самом деле, ещё нет. Ещё, по меньшей мере, месяца четыре.        — Правда?        — Да, их просто у меня двое, и они крупные, — поглаживая живот, убеждённо проговорила Дейнора. — Мои девочки.        — Почему ты так уверена?        — Мейстер Эрвин так сказал. Что я ношу двоих малышей, и один из них точно девочка. Второго определить, увы, пока не выходит, но мне кажется, что девочка тоже.        — А он у вас славится своими предсказаниями?        — Ты себе не представляешь, насколько!        — Расскажи, — развернулась к ней вполоборота Серсея.        — Что ж… Начнём с того, что он действительно почти мейстер. Он учился в Цитадели и практически выковал свою цепь до конца, но затем сильно повздорил с сенешалем, а тут ещё моей матушке надо было срочно оттуда сбежать, вот он и отправился с ней за Узкое море. И не прогадал! В Лисе ему сразу нашлось применение в борделях, и он охотно за эту работу брался, стал не только лечить, но и помогать тем женщинам рожать, кто решал сохранить дитя, и у него получалось это очень бодро и весело.        — Весело? Интересно.        — Ага. Его заметили. И стали приглашать на роды всё чаще и чаще, а моя матушка подкидывала ему денег со своего заработка, чтобы он мог общаться с разными другими лекарями, задабривать их выпивкой и набираться ещё больше разного опыта.        — Зачем ей это было нужно?        — Затем, что её напугали, что её тело не предназначено для вынашивания детей, а Эрвин был убеждён, что это не так. Он очень помог ей удачно родить нас с Эйнаром, всё ей настойки добывал, готовил и все месяцы её отпаивал, чтобы хорошо всё прошло, — и ведь прошло! После нашего рождения она стала относиться к нему ещё лучше, оплатила ему несколько плаваний в другие вольные города всё за тем же опытом, а потом, когда волантийский триарх прислал за ней корабль до Волантиса, она забрала Эрвина сюда с собой.        — То есть он сейчас где-то в вашем дворце?        — Да, на первом этаже, только не с парадной стороны здания. Он по-прежнему очень занятой — его умения пригодились и здесь, в Волантисе, и он любит говорить, что две трети нынешних наследников здешней знати обязаны своим благополучным рождением именно ему. Некоторые магистры даже пробовали осыпать его золотом, но Эрвину это не слишком нужно. Мне кажется, он просто рад заниматься тем, в чём действительно хорош, и он требует всегда только одного: чтобы его слушались. Он тебе понравится, я думаю.        — М-м… посмотрим… А с предсказаниями что?        — О, ну из-за его огромного многолетнего опыта он, конечно, прекрасно видит и признаки беременности, и — по каким-то своим знакам — кто там собирается родиться. Матушке он точно назвал нас всех пятерых. Мне в своё время угадал и Визерру, и Геймона, и вот теперь, как минимум, в одной девочке тоже уверен. Он кстати никогда ничего не выдумывает: либо говорит твёрдо, либо отвечает, что определить не может, — но это реже.        — Полезное у него умение.        Ауриан вышел на улицу, ограниченную с правой стороной Чёрной стеной, и Серсея отвлеклась на неё. Действительно чёрная! Очень гладкая, очень высокая, она словно поглощала весь падающий на неё свет, да и звуки тоже — и шаги, и дыхание слона вдруг стали звучать гораздо тише.        — Из чего она сделана? — прошептала Серсея.        — Говорят, что из камня, который расплавили своим пламенем драконы Старой Валирии. Валирийцы в то время умели заставлять камни менять форму в очень правильную и ровную, а потом укладывали получившиеся камни один на другой так точно, что не видно швов.        — То есть они ничем их даже не скрепляли? Просто положили камни один на другой?        — Похоже, что да — раствора вообще не видно. Вернее, не так: они скрепили их все магией. Вероятно, магией крови. Из-за этого стену практически невозможно ни разрушить, ни поджечь.        — Поразительная вещь… Олло, можешь подойти к стене ещё ближе, я хочу дотронуться?        — Да, госпожа.        Пару мгновений спустя Ауриан сменил курс и приблизился к ближайшему участку Чёрной стены почти вплотную, а затем и вовсе остановился. Серсея встала и, осторожно подойдя к краю платформы со стороны Дейноры, положила обе ладони на неестественно гладкую и прохладную поверхность.        — Она живая.        Она зажмурилась, прислушиваясь к ощущениям, и поняла, что нет, ей не показалось: в стене действительно ощущалось что-то живое, что-то будто бы запертое где-то в глубине — вроде драконьего пламени или бьющегося сердца. Но от неё не было впечатления обычного камня, да и камня вообще. На мгновение ей даже почудилось, что вся Чёрная стена — это некогда очень крепко уснувший и оттого окаменевший исполинских размеров дракон.        Серсея уткнулась в чёрный камень лбом, и это было приятно в уже поднявшуюся вокруг жару. Почему-то ей стало очень спокойно, будто стена тянула в себя не только свет и звуки, но и любые тревоги. И оттого рядом с ней хотелось провести небольшую вечность.        Но надо было ехать дальше, слон начал нетерпеливо переступать ногами, и Серсея, открыв глаза, обнаружила, что её примеру последовала и Дейнора — она сидя прижалась к Чёрной стене плечом и лбом. Затем, правда, тоже открыла глаза.        — Очень успокаивает, правда, Рейнира?        — Правда, — Серсея с неохотой отошла от стены и села на своё место. — Едем дальше, Олло.        — Да, госпожа.        Слон тронулся с места и отошёл от стены на центральную часть дороги.        — Наверное, нужно быть от крови дракона, чтобы что-то почувствовать. Но я знаю, что моей матушке она тоже нравится — она возила сюда меня на своём слоне в мои обе предыдущие беременности. А вот жена Беличо побывала здесь один раз и больше не стала. Для неё это просто холодный мрачный камень. Жутковатый, как она говорит.        — Нет, этот камень прекрасен, — покачала головой Серсея, чувствуя в ней большую лёгкость. — Ты можешь рассчитывать на меня и моего слона, Дейнора. Мы вовсе не против тебя сюда привозить.        Та в ответ солнечно улыбнулась и нащупала её руку.        — Спасибо, Рейнира. Я вообще невероятно рада, что вы с Деймоном прибыли сюда, особенно ты. Будет теперь хотя бы нескучно.        — У тебя же есть сестра. Лисерра, если я запомнила правильно. Правда, она у вас какая-то тихоня.        — Больше, чем тихоня: она гордячка! Кажется, вся тяга к роскоши и положению, что была у матушки и всего Дома Таргариен, перешла разом к ней. Нет, я понимаю, самый поздний ребёнок — это лучшая претензия на роль маминой любимицы. Но порой мне кажется, что матушка тоже удивляется тому, в кого наша Лисерра такая.        — В отца, может быть? — предположила Серсея.        — Ха! Нет, это точно не в него… Нет-нет-нет… — звонко рассмеялась Дейнора, и как только Серсея начала прикидывать, как бы воспользоваться разговором и раскрутить свою собеседницу на имя, покачала головой: — Имени его я тебе не скажу, прости, но у Лисерры это явно не от него. Она сама ещё с первых шагов тянулась к самым дорогим игрушкам, самым редким фруктам и сладостям. Она обожает всевозможные украшения — у неё их несколько сундуков, и особенно любит золото. В прошлом году к ней сваталась целая группа знати из Залива Работорговцев, даже пригнали корабль величиной с дворец и множество даров — не представляю, как она умудрилась их так очаровать, что они на такое пошли… Но в итоге, погоняв их своими капризами месяца полтора, моя сестрёнка заявила, что её не устроил из них никто. И что это их вина, безусловно, — надо было стараться лучше. Так они и вернулись в свой Миэрин ни с чем, но, правда, корабль с подарками оставили ей.        — Ничего себе!        — Ага. Так что она у нас богатая невеста и очень разборчивая. Правда, кажется, эта моя беременность всё-таки заставила её задуматься, Лисерра теперь хочет замуж, выбирает только, за кого. Наверняка в итоге выберет: я в ней не сомневаюсь.        — Похоже, что в ней и правда сомневаться не стоит. А что насчёт тебя? — полюбопытствовала Серсея. — Как получилось, что ты вышла за своего брата-близнеца? Это из-за того, что вы с самого начала были вместе и так решили?        — О, нет, что ты! — замахала руками Дейнора. — Такого у нас с Эйнаром очень долго и в мыслях не было. Он относился ко мне как брат-защитник, я к нему — как понимающая сестра, мы говорили обо всём, делились тем, кто нам нравился, и давали друг другу советы. Так продолжалось до тех пор, пока мы не пошли на день рождения к наследнику одного из магистров на этой улице, который за мной тогда же и ухаживал — по крайней мере, это так выглядело. И я рассчитывала на кое-какое внимание от него в тот вечер, но… Когда пришла, увидела, как он полностью поглощён другой девицей, танцует с ней, поднимает в её честь кубки…        — …И разодрала ему лицо? — свирепо уточнила Серсея.        — Мне хотелось. Но мне было шестнадцать, и вела я себя тогда очень робко.        — Ты?!        — Это я только с тобой разговорчивая, потому что ты мне нравишься, Рейнира. Сразу понравилась. Не знаю, почему. А тогда — нет. Тогда я стояла у стены и наблюдала за тем, как ведёт себя Эйликс, чьи родители много общались с моей матушкой. И надо мной смеялись другие девицы, это я тоже видела. Но меня будто пришпилило к тому месту, пока не подошёл мой брат Эйнар и не уточнил, всё ли в порядке. В тот момент он как раз был свободен, и я попросила его потанцевать со мной — он это сделал, а потом попросила увести меня.        — И вы ушли.        — Да. Недалеко — в беседку в глубине сада. Пустую, к счастью. И там я начала сперва ему всё рассказывать, потом в него реветь, а после мне показалось хорошей идеей его — такого хорошего и внимательного — поцеловать. А ему — ответить мне. И мы увлеклись.        — Прямо в беседке?        — Ага. Сиденье там было, конечно, ужасно неудобное и узкое, но на него лёг Эйнар, а мне было вполне приятно сверху. На удивление.        — Мне на Деймоне сверху тоже очень приятно, Дейнора, — припомнила опыт в Винтерфелле Серсея. — Особенно если опереться о него же.        — Вот! Значит, ты меня понимаешь. И Эйнар понял. Потом мы отряхнулись и пошли домой, где к нам вышла матушка. Она, конечно, очень долго и молча нас двоих разглядывала, затем как-то душераздирающе вздохнула и сказала: «В этом дворце несколько десятков комнат с кроватями, а вы нашли себе какую-то пыльную скамейку!» Нам стало очень стыдно, и мы развели руками, а она добавила: «Свадьбу сделаем в конце месяца. Идите оба в купальню, обмойтесь». Эйнар ей возразил: «Лучше свадьбу через две недели, мама». Она подумала и согласилась. А мы действительно пошли в купальню. Кстати, её вам с Деймоном я очень рекомендую: она большая, просторная, с горячей водой и разными настоями, которые приятно добавлять в неё. Находится на первом этаже справа от входа и в самом конце коридора.        — Я это запомню, — заинтригованно кивнула Серсея. — И вы сыграли свадьбу? Как отнеслись к ней те, кто насмехался над тобой?        — О, они больше не смеялись, а злились. Те девицы. Но главное, что Эйликс там ходил мрачнее тучи, я слышала, что ему от отца влетело за то, что он упустил меня — хорошую партию. Он кстати после этого пробовал жениться уже трижды — но у него так и не вышло получить детей. А у Эйнара вон дети есть.        — Да. В том числе и сын, который так важен мужчинам.        — Это точно. Хотя мой муж, мне кажется, больше всё-таки обожает нашу дочку. И он очень обрадовался предсказанию нашего мейстера на мой счёт, что ещё новая девочка будет. Лучше него о детях в нашей семье заботится разве что Мейгор.        — Мейгор?! — не поверила Серсея.        — Не суди так о нём, — строго попросила Дейнора. — Да, он может производить ужасное впечатление, он действительно наглец, хитрец и давний любитель женщин, ни одной красавицы мимо себя никогда пропустить не мог. Это всё есть. Но он всё же не такой, как тот Мейгор Таргариен, чьё имя ему дали. Он не жесток, не наслаждается чужой болью, он может быть очень внимательным и очень трогательным. И он невероятно терпелив, когда дело касается его маленьких племянников — это просто спасение. Я помню, когда Эйнар с Беличо и целой группой магистров на несколько недель отправились в Миэрин по торговым вопросам, а у меня как раз недавно родился Геймон, моим спасением стал именно Мейгор. Он давал нам с матушкой поспать, находил занятия для Визерры и занимался Геймоном. Часами рассказывал ему сказки, укачивал, пел, веселил, показывал мир вокруг. Я потом отошла и начала снова чувствовать себя человеком, матушка тоже отоспалась, но Мейгору мы благодарны до сих пор. Он хороший, Рейнира.        — Поверю тебе на слово, — не стала спорить Серсея, хотя и заподозрила, что Дейнора, возможно, просто привыкла видеть лучшее в людях. Затем осмотрелась и уточнила: — А здесь нет какого-нибудь места, где можно перекусить? Я подозреваю, уже время обеда.        — Да, уже точно оно, и самое время познакомить тебя с террасами Ройны. Здесь даже недалеко есть знаменитая Слоновая терраса — она на втором этаже для людей, а на нижнем там еда и большая каменная поилка с водой для слонов. Для людей еда на любой вкус, прохладное вино, фрукты, выпечка. Очень приятное место.        — А оплата?        — Записывается на счёт каждого дома. Наши слуги расплачиваются сразу за всё раз в году.        — Что ж, хорошо. Мне нравится эта идея. Олло, мы едем к Слоновой террасе!        — Прекрасное решение, госпожа! — бодро откликнулся погонщик.